Дурак

За окном светила луна, в наушниках уже второй час играла на повторе одна песня, а Ната всё никак не могла принять ту единственную мысль, которая появилась как будто бы больше вечности назад. Уж слишком резко это произошло и никак не хотело укладываться ни в голове, ни в сознании. Первая встреча с Ваней в реальности была самой интересной встречей в жизни. Ведь если первый раз видишь человека, наверняка пытаешься быть осторожнее и продумываешь всё, что хочешь озвучить вслух, но… С ним всё было по-другому ещё когда они начали понемногу общаться в интернете. Ваня понимал с полуслова, поддерживал самые опасные идеи, и Ната давно не чувствовал такой лёгкости в общении с кем-то. В тот день Рудской предложил встретиться просто ради интереса, а потом они до утра играли у Вани дома на компе и ели пиццу, видимо так и не дав соседям заснуть. Она не верила в чудеса и любовь с первого взгляда, но теперь пришлось поверить. Она не говорила себе те три слова, даже не думала о них, но сердце не проведёшь. В ту ночь совершенно не пьющая Ната осознала всю ту правду, которую пытался скрыть от себя самой и которую теперь заливал вторым бокалом красного полусладкого. Такого, как любит Ваня. Рядом зажужжал телефон, оповещая об очередном сообщении, но Ната уставилась уже на потухший экран. Потом поставила бокал прямо на пол с кроватью, на которой сидела, и быстро нашла в списке контактов нужный номер. Палец нажал на вызов быстрее, чем Ната успела осознать то, что она хочет сделать. Ваня ответил на звонок достаточно быстро и девушка замерла, закрывая рот рукой, когда из телефона послышалось тихое приветствие. Страшно и неловко говорить о том, что было в планах, но Ната решает начать хотя бы с чего-то. — Ты спишь? — Нат, три часа ночи, конечно я сплю. Спал, — устало протянул Ваня. — Тебе чего? — У меня… Есть что тебе сказать, — выдыхает Ната и поднимается на ноги, делая громкую связь. — Ну так говори. — Я… Ты… Кажется, ты… Мне нравишься, — неуверенно и, кажется, слишком медленно с губ слетают три заветных слова, а в ответ слышится только тишина и Ната тараторит себе под нос быстрое: — Не бросай трубку, пожалуйста, я всё сейчас объясню, — потом подходит к окну, кладёт телефон на подоконник и садится рядом. — Я не пила, если ты подумал об этом. Только вина, но чуть-чуть. И… Чёрт, всё так сложно, — девушка протёрла глаза и запустила руки в волосы, сжимая кулаки. — Я никогда никому этого не говорила, но… С тобой комфортно. Я могу говорить то, о чём думаю и не бояться осуждения со стороны, и… Ты умеешь слушать. И у тебя очень тёплые руки. Джойстики всегда ещё с пол часа остывают и… Я очень хочу подержать тебя за руку, — на щеках появился первый румянец и Ната затихла, прикрывая глаза и отдаваясь тому, что не отпускало уже слишком долго. — Подержать за руку и обнять, потому что больше некого. А ещё я чувствую что-то очень особенное по отношению к тебе. Наверное не стоит этого всего говорить, но последнее время я думаю об этом слишком много. В конце можешь послать меня нахер и порвать всю нашу дружбу, но от этого не пропадёт всё это, — Ната по-тихоньку легла на подоконник, подкладывая руку под щёку и продолжила шёпотом: — Я просто хотела, чтобы ты знал обо всём. Ты мне нравишься. Всё. Ваня, ты ещё тут? — Никуда не уходи, сейчас буду. Звонок оборвался также мгновенно, как и начался. Девушка посмотрел на потухающий экран. Подумалось, что то самое «в конце» уже настало. Ната грустно вздохнула и встала, чтобы налить себе ещё бокал вина. Она мало кого любила всвоей жизни, но никто так и не полюбил её в ответ. Глупо было надеяться, что Ваня будет первым. — Зато моя совесть чиста, — пробормотал Ната. Бокал, за ним следующий и следующий. Ната держала глаза открытыми из последних сил и именно тогда, когда она принял решение наконец нормально лечь спать, послышался звонок в дверь. Девушка нахмурилась и пошла открывать. Это мог быть какой-нибудь маньяк, но к несчастью девушки это был всего лишь Ваня. Они встретились взглядами, но не произнесли ни слова. Рудской молча прошёл в квартиру и сел на кровать Наты, а та закрыла дверь и плюхнулась рядом, сразу же ложась на спину. Тишина между ними никогда не могла стать давящей, потому что они как будто бы читали мысли друг друга. «Зачем?» — тяжёлый вздох. «Не знаю» — постукивание пальцами по телефону. «Чего ты хочешь?» — почёсывание затылка. «А чего хочешь ты сам?» — задевание пальцем чужой объёмной куртки. Как будто случайно. Ваня лёг рядом и уставился в потолок. — Ты придумала новый бас для песни? — тихо, так, чтобы не нарушить то хрупкое, что всё ещё осталось между ними. — Ещё нет. — А я придумал. — Я думала, ты не захочешь мне больше помогать… — Тссс, — Джонни поднялся на ноги и расстегнул куртку. — Я может и умею слушать, но ты точно не умеешь говорить. Вставай. — Зачем? — Ната открыла глаза. — Ты, кажется, хотел подержать меня за руку. Касьянова медленно встала, переводя взгляд от протянутой к ней ладони на Рудского и обратно. Не верилось, что всё так просто, но она медленно коснулся пальцев, вскоре сжимая сильнее. Рука у Вани действительно была очень тёплой и как будто бы просто нереальной. — Ты довольна? Ах нет, ты же ещё обнять меня хотела, — парень нахально улыбнулся. — Чего же ты ждёшь? Ната как в тумане сделала шаг вперёд, пробираясь руками под куртку, и уткнулся носом в чужую шею. Они были примерно одного роста и голова Рудского легла на плечо. — Почему у тебя открыто окно? Холодно же. Касьянова не успела ничего сделать — Ваня свёл руки у него за спиной и застегнул куртку до самого верха, лишая возможности отступить назад. — И что это такое? — Ната попыталась отодвинуться, но получилось плохо. — То, чего ты хотела настолько, что не побоялся разбудить меня в три часа ночи, — холодный нос потёрся об её висок. — Дурак. Девушка фыркнула, но прижал Ваню сильнее к себе. Кто же мог подумать, что из-за обычного телефонного звонка её всё-таки кто-нибудь полюбит.