Любовный поединок

Я проснулась от жгучей боли в ноге. Интересно, сколько я проспала и где я? Жива ли еще? И если да — то сколько пробуду таковой? Что, черт возьми, происходит? И все-таки зачем Драко оставил меня «трофеем»? От этих мыслей желудок сжался и подступила тошнота. В памяти начали всплывать отрывками события вчерашнего дня: Воландеморт и Гарри, преподаватели, смерти, тайная комната и Рон, Драко. Точно, Драко, он же меня вчера и забрал с леса. Какой же исход битвы и живы ли мои друзья?   — Так, Гермиона, приди в себя, надо узнать обстановку и возможно попытаться выбраться, — шепотом и стараясь уверенно, говорила сама себе. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в какой-то комнате, а раз это был Драко, то скорее всего Мэнор. Черт, точно Мэнор. Помню, что испытывала при первом нахождении здесь, этот сквозящий холод, меж камней, ни с чем не перепутать, как же сразу я не поняла. В голове всплыли моменты первого прибывания здесь, даже шрам от тетушки Драко еще не зажил, руки были связаны, что не удивительно, и лежала я на большой кровати с темным покрывалом поверх меня, в комнате было прохладно и темно: на окнах узорчатые плотные шторы, сквозь которые проходит тонкая полоска света, в камине нет огня и ни единого источника света, настолько темно, что даже не удавалось рассмотреть предметы в комнате — видны были лишь очертания. Тишина вокруг угнетала и подать голос я боялась, ведь неизвестно кто еще здесь, а учитывая, что Мэнор — пристанище Пожирателей, то они вполне могут найти здесь укрытие вновь, пока не придумают пути выхода чистыми из этой ситуации.   Было жутко, страшно, противно и угнетающе находиться здесь.   — Нужно встать и найти какой-то выход, Гермиона, не дело просто лежать и ждать непонятно чего, — сама себе сказала я, откинув одеяло, мой взгляд упал на ногу — рана была обработана и забинтована, правда пострадала и штанина моих джинс — ее не было до колена, — ничего, от этого не умру, даже если повезет выбраться отсюда, главное — не погибнуть в этих стенах. Черт, уже разговариваю сама с собой. А только несколько часов этого заключения или же больше.я потеряла счет времени. Попытавшись встать, я тут же упала обратно на кровать — при напряжении, боль в ноге была сильнее, чем ощущалось изначально, да так, что я не могла даже стоять.   — Проклятье, это то что надо. Мои шансы на спасение намного меньше, если вообще не аппарировали, — снова взобравшись к изголовью кровати, насколько это было возможно, подтянула здоровую ногу к себе и слезы сами начали катиться по лицу, спасибо моему похитителю, что руки связал спереди и могу приглушить плачь и спрятать лицо. Может это вообще сон и я не здесь сейчас. Сил для борьбы в себе не могла найти, словно разбилось внутри все и единственный шанс– встать и пробраться к двери, его я провалила. Плач стеной заглушал звуки вокруг и я не услышала, как открылась дверь и появился Драко.   — Прекрати ныть, грязновкровка, — он снова был в своей надменной манере, хотя почему «снова»? Он всегда себя так ведет, — все ведь не так плохо как выглядит, — он обошел кровать и сел рядом. — Как твоя нога? — любезно спросил он, — я сделал все что мог и если необходимо, то нанеси еще травяного лекарства.   — Просто отпусти меня, — пока он говорил со мной, я вытерла слезы и смотрела прям в глаза. Все эти его подлизывания и забота выглядели, как минимум, странно. Такой тон в мой адрес от Драко Малфоя впервые.   — Ты ведь понимаешь, что тебе отсюда не выбраться, Грейнджер, так что смирись и не усугубляй ситуацию, — он прищурил глаза на последнем слове и от этого стало жутко.   — Что..что с Хогвартсом? Кто пострадал из наших?   — Хм.., - протяжно и с насмешкой, - «наших», смотря кого ты имеешь ввиду под этим. Темный лорд повержен, из Пожирателей есть погибшие, а есть те, кто остался выброшенным от магического сообщества, например как моя семья, отцы Гойла и Крэбба, — он встал и ходил от стены до стены, — но главы семей делают все, что бы вернуть былой статус, даже помогают Министерству в расследовании заговора. Отец даже заставил меня посещать Хогвартс и помогать после войны, чего я, конечно же, не хочу, но выбора у меня нет.   — Друзья, мои друзья, с ними что? — боясь даже услышать ответ.   — Оо, твой очкастый герой войны и рыжий подхалим живы, — но тут уже я его перебила: — Не смей так говорить о них, ты не стоишь даже мизинца Гарри и Рона! Они бы не поступили как ты! — выпалила, сжимая простынь в кулаке и сцепив зубы.   — А ты не смей перебивать меня впредь и тем более в таком тоне, — Драко был на гране и присел в кресло, стоящее в углу, сквозь мрак в комнате я видела лишь его силуэт. Злить его было мне не на руку в моем положении, ведь палочки у меня нет, да и сил на побег от него — тоже. — Они живы, как и все остальные твои друзья, раненные, естественно есть, но жить будут. Пострадали некоторые преподаватели, частично первый отряд Дамблдора и младшие курсы, которые не стали эвакуироваться. — Кстати, как руки? — он кивнул головой в сторону моих связанных кистей, — я могу снять оковы, но при условии если ты будешь вести себя подобающе и не попробуешь сбежать или нанести увечье.   Драко прав, руки сильно ныли и отекли, поэтому спорить с ним не хотелось, только бы он снял эти веревки с рук, но перепады его настроения уже успели меня насторожить. Какая-то чрезмерная забота, а затем — былая ненависть.   — Да, если будешь любезен, — протянув руки в его сторону. По взмаху палочки, веревки упали на кровать и растворились: «Ну да, он же говорил что без увечий. Предусмотрительно.» — Спасибо, — вежливо, насколько это было возможно, выдавила из себя и стала сразу растирать ноющие кисти.   — Мг, только уговор не нарушай, иначе поплатишься! А на этой ноте мы временно прощаемся. Мне пора в Хогвартс на восстановление школы, и да, если тебе интересно, то сегодня уже 4 мая. Ты проспала все это время. — он вышел из комнаты  и я услышала два оборота в замочной скважине. «я застряла в плену у Малфоев, за что? Родители не помнят, что у них есть дочь, Рон, Гарри и Джинни не знают как и где меня искать. Возможно, для них я уже мертва, как и другие. Лучше и правда оказаться мертвой в такой ситуации. Драко забрал меня не просто так, возможно даже и убьет. Как месть Рону и Гарри. И эта чертова дверь заперта.» — на эмоциях в дверь полетела одна из подушек, правда в моем представлении это выглядело словно огненный камень, который сносит дверь и стены, а на деле — она даже не долетела до двери. В голове закружили различные мысли и ком плача подошел к горлу, желудок сжался, а глаза налились слезами и успокоиться не получалось — я вновь заревела лицом в подушку, заревела, как маленькая девочка: от обиды на Драко, от отвращения на себя, от боли в ноге и всех паршивых ощущений внутри. Я не плакала так с детства, думала лишь о друзья и что бы они хотя б попытались меня найти. Спустя время, обессиленно уснула, проговаривая десятки раз одно: «Джинни, Рон, Гарри.Джинни, Рон, Гарри». *** «Гермиона, Гермиона, приди в себя! Ещё не все потеряно, прошу. Ты нужна нам! Ты сильная и справишься со всем.» — такой знакомый голос звал меня на свет, но никого не видела рядом. Джинни, это была она. Точно. — Джинни! Ты где? — взмолила в пустоту, — забери меня отсюда. Я не знаю что мне делать, прошу, — руки сами тянулись к голосу. — Герми, ты все можешь! Только не сдавайся и верь в себя, слышишь? — с каждым словом становилось все тише, словно расстояние меж нами увеличивалось. Резко дёрнувшись и проснувшись, пришло осознание — это всего лишь был сон. Я очутилась в кромешной тьме, стало еще страшнее: напряжение и угнетение висело в комнате, ведь если пару часов назад, меж штор, был свет — то сейчас нет. Наступил поздний вечер или даже ночь. Рядом я нащупала подушку, брошенную в дверь, боли в ноге не ощущалось, но были другие чувства — холода и голода. Стоп, предположим, что нога так быстро зажила, а что с подушкой? Значит здесь был кто-то и от понимания этого факта по спине пробежал холодок и вздохнули плечи. — Как крепко надо спать, чтобы не слышать ничего? Стоит быть бдительной и чувствительной в этом доме, — укутавшись в одеяло, я вновь стала думать как быть, — тебя так убьют или еще чего хуже, а ты ничего не услышишь, Гермиона, — разговоры с собой только забивали в угол терзания. «Может довести Драко до убийства? Но как же напутствие из сна, что я должна бороться?» «Пробраться к его отцу, да и ещё сквозь закрытую дверь? Нет, там точно смерть. А если к матери — тоже неизвестно чего ожидать. Она ведь сестра Беллатрисы.» «Дождаться Драко и поговорить с ним вновь? На данный момент это единственный вариант, в котором есть смысл, хотя и малейший.» Вновь, попробовав встать, я не упала обратно на кровать, что меня удивило и вновь пробормотала сама себе: — Не знаю, что сделали с ногой пока спала, но гораздо лучше, — сделав шаг, мою кожу пронзил холод камней, он даже трезвит разум. На ощупь и по-памяти очертаний предметов, я добралась до стены, но шаги были осторожны, словно пол усеян мышеловками. Найдя дверную ручку, с каплей надежды я все же попробовала открыть дверь, но ничего не вышло: «Черт!» — проругалась про себя и направилась дальше по стене, ибо утром видела еще одну дверь и она была не заперта: за ней оказалась ванная комната со слабым источником света возле зеркала. Взглянув на свое отражение, даже в таком освещении, на меня смотрела истощенная, слабая, бледная и с кругами под глазами девушка. «Это не я, нет.Гермиона выглядит не так. У нее здоровый цвет лица, нет ссадин и настолько впалых скул.» — проводя пальцами по лицу, черты лица были острыми, словно лезвие. Этот год изменил каждого, а скитания нас троих и подавно. Я всматривалась в зеркало с надеждой вспомнить свое былое состояние: — Нет, это не я! Нет! — ударила кулаком по раковине и лихорадочно открыла кран, с усердием умывая лицо и шею, но смывалась только грязь, — почему это все происходит со мной, может я все же умерла и это мой личный Ад? — глаза предательски заслезились, в ребрах защемило и я скатилась по стене вниз, обнимая колени, но в этот миг услышала шорох и в дверном проеме озарился свет — необходимо выйти, чтобы узнать кто там, но видеть Драко я не хотела. Набрав полные легкие воздуха, я вышла из ванной и заметила домовика, который разжигал камин. Сразу вспомнился Добби и в груди появилась тяжесть скорби, но этот был чуть выше и с меньшими ушками и вздернутым кончиком носа, голова была замотана грязными тряпками, сквозь которые сочилась кровь. Заметив меня, он отбежал в сторону, закрываясь руками. — Стой, я не буду тебя обижать! Скажи свое имя, — я присела на корточки перед ним, но домовик прижимал ушки и пятился назад, видимо, он боится в этом доме сказать хоть одно лишнее слово. — Спасибо, что растопил камин и вылечил мою ногу, это ведь был ты? — Да, Мисс, Вам уже лучше? — вежливо и робко поинтересовался гость. — Намного лучше, еще раз «спасибо», я Гермиона, — улыбнулась и протянула ему руку, на что он, с опаской, протянул свою в ответ, которая была в заживших порезах и ожогах, собственно как и все видимое тело. — А еще Пинс принес Вам ужин, поешьте, Мисс нужны силы, — он посмотрел на стол с едой, которая, на удивление, не выглядела как стряпня для заложника, — теперь мне нужно идти, хозяин вот-вот вернется, — на этих словах он трансгрессировал. Оставшись одна, я продолжила сидеть на полу, смотря на огонь и в комнате становилось теплее, мягкий свет и треск в камине успокаивал: даже на мгновенье можно забыть о своем положении, если бы не предательское урчание в животе — я не ела трое суток, а если хочу бороться, то мне потребуются силы, все же стоит посмотреть, что мне принес Пинс. На столе была тарелка с горячим супом, который напоминал обеды Хогвартса, от привлекательного запаха желудок свело сильнее. К удивлению, это не выглядело как похлебка для заключенного, так что стоило рискнуть и, потянувшись к ложке, я впервые за все месяцы поняла, что мои руки и кисти были тоньше прежнего, а кожа — бледная, родители часто говорили, что у меня изящные черты, но не настолько же. «Родители, самые близкие мне люди, сейчас где-то на другом континенте.но я обещаю вам сделать все, лишь вернуться бы к вам.» Все время за едой я вспоминала о детстве, маме с папой, то как мы были счастливы и я ждала рождественских каникул. Но мои воспоминания прервало резкое и громкое открытие дверей: в проеме стоял Драко и по его лицу стало ясно — он в ярости. От этого мои глаза наполнились страхом, а внутри все задрожало. Это не предвещало ничего хорошего.