Холод

      Хаширама откровенно говоря никогда не понимал Тобираму в одном важном вопросе. На кой хрен он ходит в минусовую погоду с подворотами и в кроссовках? От одной мысли об этом становилось невыносимо холодно, и старший брат весь покрывался с головы до ног крупными мурашками мороза.       Отвратительно.       А Тобираме начхать. Он спокойно накидывает на себя осеннюю куртку. Закатывает узкие светлые джинсы, чтобы были видны соблазнительные выступающие косточки и обувается в кроссовки с короткими тонкими носками. Хотелось запихнуть его в тулуп и оставить дома.       Хаширама часто высказывал своё мнение младшему брату по поводу того, что однажды Тобирама заболеет. Вот кто за ним ухаживать будет? И знаете, что он говорит? Эти слова вызывали дикое возмущение у заботливого старшего братца. — Мне не холодно. Не холодно — значит не заболею, — спокойно говорит Тобирама и суёт в карманы бледные, покрытые сеткой сосудов руки — по любому промёрзли до смерти. — Я ж не ты. Неженка.       Иногда ужасно чешутся руки, чтобы ударить Тобираму. Хаширама возмущённо фыркает, и младший брат смотрит на него внимательно — тихо смеётся. Старший ещё больше хмурится и ворчливо бросает: — Что не так? — Ты похож на картошку, — усмехается Тобирама и довольно щурится, растягивая розовые губы в хитрой улыбке. — Картошка? Я? — Ты. Посмотри только на себя в зеркало, Хаширама.       Хаширама осмотрел свой внешний вид. Что тут смешного? Почему картошка? Что здесь такого?       И действительно. Ничего необычного. Просто широкое коричневое пальто, под которым толстый слой свитера. В тон верхней одежде — шапка, из-под которой торчат длинные каштановые пряди и узорчатый в тёмных тонах шарф. Одежда делала силуэт Хаширамы округлым. Особенно, когда он съёживался от холода и больше укутывался в одежду. Прятал загорелый нос в складках шарфа.       Картошка. Ну да. Коричневая картошка с глазками. Или пирожное «картошка»? Тоже ничего хорошего. — Я хотя бы в тепле. Пусть и выгляжу, как картошка! — воскликнул Хаширама и, натягивая перчатки выше запястья, наклонился.       Он сгрёб руками мягкий липкий снег, скатывая в небрежный шарик. Тобирама шёл впереди, повернувшись к брату спиной. Хаширама разогнался и в короткие широкие шаги достиг младшего. Схватил за каплюшон куртки и запихнул за ворот комок холодного снега.       Тобирама резко взвизгнул, начиная смешно дёргаться. С криками и проклятьями он начал стаскивать крутку, вытряхивая снег. Несколько крупиц попали под футболку, стекая холодными каплями по спине. Пробежались мурашки, и младший брат вздрогнул. — Хаширама! — на всю улицу закричал обозлённый Тобирама и уставился гневным взглядом на довольно смеющегося старшего брата. — А ну стой!       Хаширама уже убегал, заливисто смеясь. Однако далеко он не смог сбежать и младший брат очень сильно его настиг, заваливая в огромный сугроб и пихая снег за ворот Хашираме. Настала очередь старшего пищать от холода — он был слишком чувствителен к температуре.       Братья обкидывали друг друга талым снегом и смеялись до хрипоты в голосе. Глотали морозный воздух, пока не заболело горло и Хаширама не начал кашлять. Только тогда Тобирама обеспокоился о старшем брате и потащил его домой.       Они промокли и продрогли до костей. Тобирама оказался на удивление заботливым, и пока грелся чайник — набирал горячую ванну с пеной. Он силой запихнул старшего брата в горячую воду и выдал в руки кружку с ярко пахнущим вкусным чаем. Лимонная долька крутилась на поверхности напитка. — Полезай ко мне, — улыбнулся Хаширама, шмыгая носом.       На его щеках расцвёл румянец, и он говорил охрипшим голосом. Верные для старшего брата признаки начинающейся простуды. Тобирама тихо вздохнул — глупый братец, но в просьбе не отказал. Полез в воду, раздевшись догола.       Хаширама светился изнутри счастьем и смотрел на Тобираму настолько тёплым взглядом, что щемило в груди. Младший брат покраснел далеко не от повышенной в ванной температуры. Он кидал смущённые взгляды.       Тобирама задыхался от всплывающих наружу чувств. Старший брат это видел и читал, как открытую книгу. Он отставил на край раковины кружку с чаем, и вода опасно колыхнулась, покрываясь рябью. Хаширама заключил любимого брата в объятия и влажно чмокнул в губы, хихикнув. — Мерзляк, — тихо пробурчал Тобирама, отводя взгляд в сторону. — Зато ты меня согреваешь, — хитро прищурившись, произнёс Хаширама.       Стоило больших усилий, чтобы согревание в ванной не перешло во что-то большее. После горячей воды старший брат настоял укутаться в тёплую пижаму. Тобирама не мог ему отказать и… Они устроились на кровати, включив душевный фильм.       Хаширама сидел, прижавшись к младшему брату, и кутался в тёплое одеяло вместе с ним. Тобирама улыбнулся, целуя брата в макушку, и обнял в ответ, прижимая к груди…