salvation

феликс никогда не поддаётся искушению. он непорочный католик с чистым умом и сдержанным телом. носит закрытую одежду светлых тонов, и никогда не забывает дома свою драгоценную цепочку с крестиком. он помогает в домах престарелых, чистит местные пляжи и даёт уроки танцев для маленьких детей церковной общины. он чист; воплощение того, каким должен быть хороший католический мальчик. поэтому, если священник увидит его сейчас, с членом старшего — бан чана — внутри, стонущим, как шлюха, его наверняка выкинут из церкви, но у каждого есть тёмная сторона. просто так получается, что его сторона любит косяки, бутылки смазки и толстый член лучшего друга. который в настоящее время полностью заполняет его. цепочка с крестом аккуратно зажата между крошечными пальцами, губы шепчут молитвы и мольбы, когда чан толкается в него сзади. он не знает ничего, кроме удовольствия от того, как член проходится по простате, как рука чана путается в его волосах, как другая ладонь прижимается к левой ягодице. он сильнее вжимается лицом в поверхность кофейного столика, вцепившись пальцами в дерево в отчаянной попытке найти опору в туманном состоянии. — тебе нравится, принцесса? — спрашивает хриплый голос чана, за которым следует особенно сильный толчок бёдрами и грубое мычание. феликс не может ничего сделать, кроме как бормотать бессвязные утверждения, закатывая глаза, поскольку его оргазм быстро приближается. он чувствует каждый дюйм члена чана, вдавливающийся во внутренние стенки и растягивающий его с каждым толчком, и ему это нравится. нравится ощущение, что его используют. ощущение того, что его трахают так хорошо, что он едва может вспомнить своё имя. — блять, детка, ты такая маленькая шлюшка для моего члена, — стонет чан, толчки становятся рваными, а ногти впиваются в бедро феликса — сказочный признак приближающегося оргазма чана. феликс готов, готов ко всему, что чан делает, и примет в себя его сперму, как хорошая шлюха. — кончи в меня, п-папочка, пожалуйста, кончи, — умоляет феликс, его тон едва ли что-то большее, чем блаженный лепет и бессмысленная мольба. чан издаёт хриплый смешок, рука сжимается в волосах феликса, когда его бёдра останавливаются. феликс чувствует знакомое подрагивание члена чана и… ох, это приятно. тёплой спермы, выплескивающейся наружу и заполняющей его, достаточно, чтобы отправить феликса на самую грань. с громким криком и хлопком ладонью по столу феликс пачкает гладкую деревянную поверхность своей спермой. он в эйфории, перед глазами всё плывёт, пока тело теряется в блаженстве. когда приходит в себя, в его заднице пробка, а тело, очищенное от пота и спермы, прижато к телу чана. они обнимаются на диване, феликс нежно целует чана в подбородок, наблюдая, как нос старшего морщится, а губы складываются в улыбку. — я люблю тебя, ликси, — мурлычет чан, рисуя невидимые узоры на его талии. феликс хихикает и утыкается лицом в шею чана, прижимаясь к нему, чтобы сохранить тепло. — я тоже люблю тебя, хён, — бормочет в ответ, проводя пальцами по своей цепочке с крестиком, когда его веки опускаются. для других спасение в страницах библии и словах священника. для феликса спасение в руках чана. и это нормально; ничто никогда не сравнится с жжением мышц, когда он проснётся на следующее утро, или затяжным поцелуем чана на его губах, или эйфорией, достигаемой только оргазмом. феликс хороший католик.