Не оставляй меня

Маленький комочек, сидящий в глубине тёмной комнаты просто задыхался, его будто схватили за горло и начали душить, ему катастрофически мало воздуха, он не может вдохнуть полной грудью, не может набрать хоть немного воздуха, чтоб жить. Вот что он чувствует. Это длится уже не первый месяц, и не первый год. В мыслях только «что если меня не станет? Будет лучше? Все закончится?». Таблетки, лежащие в шкафу кричат «возьми и выпей. Все закончится, просто молчи». Эта дикая боль раздаётся эхом по всему телу. Дрожь и озноб. Слёзы льющиеся рекой, он не может их остановить, он давно потерял контроль над своим телом. — а что если это действительно так, что если я просто исчезну? Им станет лучше? Будут ли они продолжать винить меня? Холодно, очень холодно, по всему телу забегали табун мурашек. Джисон в надежде на спасение тянет одеяло. Кутается в нем полностью, но не закрывает лицо, боясь того, что что-то может полететь в его сторону. А внутри надежда на острый нож, который пробьёт его сердце и не придётся самому накладывать на себя руки. Он действительно боится сделать что-нибудь с собой, но так этого жаждет. Он просто хочет, чтоб этот кошмар прекратился по щелчку пальцев. Почему у него нет никого, кто мог бы просто взять его за руку и увезти далеко-далеко, где ему вместо «я ненавижу тебя» будут говорить «я так тебя люблю», вместо «ты ничтожество» скажут «ты добьёшься всего, чего пожелает твоё сердце», а вместо «съебись нахуй» шепнут «я хочу быть рядом всегда». Где этот человек? Где? Джисон разбит, как то самое корыто из той самой сказки. Он просто хочет быть нужным, вот и все. Он хочет быть уверен, что в любой ситуации будут на его стороне. Буря стихла, но Хан так и не осмеливался выйти из комнаты. Уже третий день сидит в углу той самой тёмной комнаты и все тех же мыслях. За эти три дня никто даже не интересовался им, ни то как он себя чувствует, хочет ли он есть, жив ли он в конце концов. Все чётно, он действительно надеялся что все то, о чем он думал, было лишь его иллюзией, но нет. Спустя какое-то время он решил, что нужно выйти из этого омута хотя бы на 15 минут. Тихонько открыв дверь, из последних сил, он метнулся в ванную комнату. Было похоже на то, что дома никого не было. Приняв душ, Хан снова направился в комнату. Включив фонарик он начал рыскать шкаф в поисках вещей. Почему с фонариком? В его комнате не было ни люстры, ни элементарной лампы. Было одно лишь окно, на котором он любил проводить свои вечера, вглядываясь в глубину улицы. Он наблюдал за детьми, которые бегали за ручку со своими мамой или папой, а то и обоих. Любил наблюдать за птицами, которые клевали хлеб, который, кстати говоря, Джисон специально оставлял им. Наблюдал за закатом и рассветом. Люди. Такие счастливые. Но большинство из них-маски. Выбрав из итак небольшого количества вещей то, что надел, Хан направился к входной двери. Звук ключей в дверном проеме. Парень тут же метнулся в свою комнату закрыв дверь. Спустя какое-то время наконец утихло. Он снова тихонько открывает дверь и проверяет обстановку. Никого. На цыпочках крадётся к двери и незамедлительно открывает ее, а дальше бежит. Вечер. Свежий воздух. Можно вздохнуть полной грудью, но не жадничать, его нужно сберечь. А сберечь для того, что в следующую неделю он не выйдет из дома. Те мысли немного отступили и дали Хану мыслить разумнее. Не получилось. Все снова свело его к тому же итогу. Парк был полон людей, которые видимо прогуливались, отдыхая от дневной суеты, именно поэтому Джисон решил свернуть на узенькую тропинку, по которой мало кто ходит. В конце этой тропинки есть старый заброшенный сквер. Головокружение, помутнение, желудок сводит, начинает резать. Тусклый свет в глазах и тот потух. — эй.эй очнись пожалуйста. Открыв глаза, Хан увидел перед собой парня, который смотрел в ответ. Щеки горят, а желудок все ещё режет. Эти обеспокоенные глаза напротив не дают сосредоточиться. — Я снова в обморок упал. Зашибись. — Что значит «снова»? Это уже не в первый раз? И ты вот так спокойно об этом говоришь? — Ну да. — Я тут чуть ноги не переломал, пока к тебе бежал. — А ты, собственно, кто и зачем ты чуть не сломал ноги, пока бежал ко мне? — Я сидел на сквере. Я видел как туда шёл ты, и собирался уходить, но ты начал терять равновесие и в итоге упал. — А ты тут причём? Прошёл бы мимо, я бы сам справился. — Я всего лишь хотел помочь! — Да, но я тебя не просил! Тот парень лишь фыркнул и начал уходить. Мне было абсолютно плевать, я не просил помощи. Я встал со скамьи и хотел пойти в противоположную сторону от того парня, но. — ты так и не ответил кто ты! Тот парень остановился. Я видел как он хотел было повернуться, но одумался, и смотря в то же направление куда и шёл, ответил. — мое имя Минхо. — а я. Хан правда хотел сказать имя, но снова это головокружение и он тут же осел на землю. «Твою мать» лишь пробубнил Минхо, как тут же бросился к парню. — хватит падать, — немного с усмешкой произнёс парень.- ты вообще когда ел в последний раз?! — Не помню. — Имя. — Что «имя»? — Твоё имя. Ты так и не назвал своего имени. — Я Хан Джисон. — Ну что, Хан Джисон, пошли поедим, пока ты снова не упал в обморок. Снова холодно. Его трясёт, ему снова стало очень холодно. Но он пытается не подавать виду, пытается встать с земли, но это было ошибкой. Как только он встал, его тело начало трястись ещё сильнее. Слёзы снова проступили на глазах. Джисон вот-вот и снова впадёт в истерику. Он снова задается вопросом. «Почему? Почему все именно так? Я устал». Срываясь с места Хан начинает бежать. Он бежит изо всех сил, а их в нем очень и очень мало. Он не хочет, чтоб первый встречный видел его слабости. Он не хочет, чтоб про него подумали, что он странный. Он хочет быть нормальным. Крепкая рука оседает на хрупком плече и слегка дергает на себя. Хан как юла оказался лицом к лицу с Минхо. — что ты делаешь? , -спросил парень. — Не трогай меня! , — Хан попытался вскрикнуть, но голос сорвался. Минхо хватает Хана за плечи и начинает трясти, а тот начинает реветь. Это были действительно отчаянные всхлипы, Минхо видел в глазах Джисона всю боль, потому что тот ее не скрывал. Он кричал и бил кулаками землю, рвал траву и подкидывал ее в воздух, но тому не становилось легче. Выбора не было, да и Минхо не хотел видеть такого Джисона. Он опустился на колени и прижал Хана к себе, заключив его в своих объятьях. Джисон же в свою очередь обвил руками спину парня и в приступе истерики начал сжимать в комок чужую рубашку. Сил не было. Он сдался.