Жертва

Джек уже второй час подряд рассматривает стену, сидя у себя в комнате. Не то чтобы там есть что-то интересное, но выходить отсюда без особой нужды не хочется. Также, как не хочется говорить, да и о чём? Время тянется необычайно медленно, растягиваясь, словно паутина. В голове вертится назойливая мысль, от которой Джек всё время старается отмахнуться. «Сможет ли он пожертвовать собой? Хватит ли ему смелости?» Джек осознаёт, что это единственный выход. Поэтому с тихим смирением понимает, что сможет. Не так много у Джека тех, на кого хочется равняться. Есть Кастиэль. И он стал для Джека опорой и примером. А уж Кас никогда ничего не жалел для других. Хотя он тоже не идеален, но какая разница? Он всегда был на стороне Джека. Как и Сэм. А вот Дин… Джеку страшно, но он прячет страх поглубже, под рёбра. Туда, откуда страх колет режущей болью. Ну и пусть. Казалось бы, чего в этом мире может бояться нефилим? Но с тех пор, как к Джеку вернулась душа — он сам не свой. Чувства, нахлынувшие на него тогда, были подобны миллиону тонких игл, что вонзаются в сердце. Его затапливало мучительным сожалением. Его мама тоже умерла. Почему он не осознавал того, что сделал? Вина тяжким грузом давит на Джека. Но не только она стала ему верным спутником. В душе поселился страх. Страх, что Винчестеры его не простят. Он виновен в смерти их матери. Он убил Мэри. Именно поэтому Джек не находит слов, когда входит в комнату и застаёт ссору Дина и Сэма. Фраза, брошенная Дином, впечатывается в сознание Джека. Так что он долго ещё не может потом забыть её. — Он нам не семья, Сэмми! Понятно? Дин виновато смотрит на Джека и молчит. — Я готов,— чуть слышно произносит Джек. В Сантафе они едут молча. Сэм и Кас остались, чтобы найти другой способ спасти мир. Убить Бога и Амару. Действительно ли Джек сможет это сделать? Он и сам не верит в то, что способен на подобное. Но Билли отправила их к незнакомцу, что должен завершить обряд превращения Джека. Превращения… в кого? Тем самым незнакомцем оказывается первый человек — Адам. Он выглядит немного странновато, но когда вручает Джеку своё ребро, аккуратно сложенное в пакетик, то Джек принимает его. Домой они едут также в полной тишине, и Дин даже не включает музыку, хотя любит делать это. Когда до дома остаётся совсем немного, Дин глушит мотор импалы и поворачивается к Джеку. — Я должен сказать тебе… — Не надо. Что бы Дин ни хотел сказать, Джек не хочет это слушать. К горлу подступает ком обиды, которую он так тщательно прятал в себе. Он не хотел её смерти. Не хотел. Он… — Джек, спасибо тебе, — произносит Дин тихо. Он не просит прощения. Но Джеку это и не нужно. Ему достаточно того, что он искупит свою вину. Он не подведёт тех, кого считает своей семьёй. Ведь не зря Кастиэль так верит в него… Не зря. И Джек это докажет.