Слишком кошачья история

Кошачесть – это образ жизни Терри Пратчетт, "Кот без прикрас"

Иногда Геральт не мог отделаться от мысли, что Детлафф в глубине души немного кот. Может именно в этом и крылась истинная причина их взаимной неприязни. Геральт не любил котов. Коты при виде Геральта шипели, выгибали спины и распушали хвосты. Геральт считал котов бесполезными шерстяными комками: знай себе орут и воруют мясо с кухни, нет бы мышей ловить. Коты, судя по их недовольным мордам, считали Геральта то ли котом-переростком и потому воспринимали как конкурента, то ли просто не понимали, что Геральт за зверь такой, а если не понимаешь — надо нашипеть. Так сказать, для профилактики. В Корво Бьянко ошивалось много котов. Многие работницы держали кошек, в амбаре с зерном обитала кошачья стая, отъевшаяся на мышах и периодически плодящаяся, к кухарке Марлене прибилась серая кошка с порванным ухом, а Марлена, добрая душа, никогда не могла отказать ей в кусочке ветчины и куриной ножке. Варнава-Базиль держал двоих котов: рыжего и полосатого. Толстые и важные, как высокородные дворяне, они взирали на винодельню, сидя на заборе, не снисходя до таких плебейских развлечений как охота или лазанье по деревьям. На Геральта они, к счастью, тоже внимания не обращали — видимо, считали это ниже своего достоинства. С Детлаффом же все было по-другому. Легенды, мифы, бестиарии и простой здравый смысл утверждают, что вампиры — родственники летучих мышей. Низшие вампиры похожи на огромных нетопырей, высшие могут превращаться в чудовищ с характерными мордами, клыками и крыльями. Употребление крови среди животных тоже присуще только летучим мышам. Казалось бы, причем тут кошки? Но Геральт отчетливо помнил, как при первой встрече Детлафф, перед тем как напасть, очень по-кошачьи выгнул спину, выпустил когти и зашипел. Дрался он тоже как кошак: выжидал удобного момента для прыжка, все норовил вцепиться Геральту зубами в шею, в перерывах между язвительными репликами о том, что Геральту конец, испускал утробное рычание, как кот, заметивший чужака на своей территории. А когда появился Регис, в азарте напал и на него, но Регис не растерялся и схватил его за шкирку, удерживая на безопасном расстоянии от Геральта. Сколько Геральт не рылся в памяти, не смог вспомнить ни одного случая, чтобы кто-то брал за шкирку летучую мышь. А вот чтобы котов — так сплошь и рядом. — Ты на него не обижайся, — сказал Регис, когда они отправились на Мер-Лашез пропустить по стаканчику мандрагоры. — Он у нас тот еще забияка, конечно, но в целом-то не злой. Просто его не любит никто, вот он и распускает когти. Ну знаешь… как бездомный кот. — Не люблю котов, — проворчал Геральт. — Заразы кусучие. Еще шипят на меня вечно. А главное, ничего им за это не сделаешь! Я вон в Вызиме как-то дал пинка одному коту, который у меня кусок баранины из тарелки украл, а поутру проснулся — у меня не куртка, а лохмотья! Всю, гад, изодрал, места живого не оставил! Мне все заработанные деньги пришлось на новую спустить. А коту хоть бы что — на чердак таверны залез и не вытащишь его оттуда. Еще хозяйка его давай выгораживать, мол, не обижайте котика, он у нас хороший! А что вороватый такой — так это за тарелкой своей лучше следить надо было! Тьфу ты, кошаки! — Ладно, не сердись, — засмеялся Регис. — Детлафф же тебе куртку не изодрал? — Ну так, — Геральт покосился на прореху на рукаве. — Не сильно. — Раз не сильно, то и не переживай. А Детлаффа как найдем, я его еще раз за шкирку могу потрясти. Ну, чтобы тебе не обидно было. — Смотри, как он бы тебя самого за шкирку не потряс. Он-то посильнее тебя будет. — Да куда ему, — отмахнулся Регис. — Ничего он мне не сделает, когти коротки. Коротки или нет, но мысль о том, что Боклерская Бестия мало того, что высший вампир, так еще вылитый злющий кошак по характеру, Геральту покоя не давала. На котов, как известно, управы никакой. На вампиров, в общем-то тоже, но хоть что-то предпринять можно. Кметы вон свято верят в силу чеснока и осиновых кольев, жрецы считают, что вампира надо облить святой водой, пронзить ему сердце, тело сжечь, а прах развеять по ветру, дворяне уповают на то, что вампиров отгоняет запах крушины. Последнее поверье Геральта особенно веселило: насчет вампиров он не был уверен, но вот самих дворян, а заодно кметов, жрецов и гвардейцев, крушина отгоняла только так. Более смердящую траву не найти, это вам любой алхимик скажет. Сам же Геральт в вопросе борьбы с вампирами больше полагался на серебряный меч. А вот вопрос борьбы с котами для Геральта оставался открытым. — На котов наказания не действуют, — поделился опытом Варнава-Базиль, когда Геральт рассказал о стоящей перед ним проблеме. — Коту если всыпать, он только обидится и начнет пакостить с удвоенной силой. Такая у них, у котов, природа, господин, тут ничего не поделаешь. — Вон Анариетта ему уже попыталась всыпать, — вздохнул Геральт. — Теперь он город грозится пожечь. Как думаешь, он может? — Запросто. — со знанием дела ответил дворецкий. — Знаете, у котов есть удивительное свойство: при всей внешней безобидности, они могут сотворить столько хаоса, сколько ни один отряд эльфских диверсантов не сотворит. Так что этого кота вам, милсдарь Геральт, задобрить надо как можно скорее! А то он и вправду в городе устроит погром. У вас есть, чем задабривать? — Сестрой княгини разве что, — развел руками Геральт. — На другое он не согласится. — Мне, когда нужно успокоить обиженного и разозленного кота, я угощаю его тунцом. — А если это не кот, а высший вампир?! — Думаю, тунец все равно сработает. *** За те три дня, что Детлафф дал Сианне на размышления приходить в Тесхам Мутна или нет, Геральт понял, что с тунцом в Туссенте дело очень плохо. У Варнавы-Базиля тунец закончился, и двум его толстым раскормленным котам приходилось ограничиваться окунями. Коты были недовольны и взирали с забора на винодельню и ее обитателей с видом оскорбленного достоинства. Другие знакомые Геральту владельцы котов тунцом делиться тоже отказывались. — Упаси Лебеда, какой еще тунец?! Мои кошаки мышей ловят, да яйца таскают из-под кур. Какой им тунец, вы знаете, сколько он стоит?! — Вот еще, тунец кошкам давать! Нечего, чтобы эти заразы шерстяные питались лучше, чем мои дети! — Тунец? Котам? Помилуйте, господин, мой кроме обрезков мясных ничего не жрет. А рыбу вообще на дух не переносит. Сумасшедший, что возьмешь… Поиски по тавернам, лавкам и рынкам тоже результата не дали. Геральт искал, упрашивал, умолял, предлагал любые деньги, но торговцы оставались непреклонны. — Простите, это я для княжеского стола отложила, сегодня заберут. Больше у меня нет, ее милость все скупила. — Отродясь у нас не было тунца, милсдарь ведьмак, у нас окуни да раки. Вон судак еще есть, судака возьмете? — Тунец? А это что, сыр такой новый, или вина сорт какой? Тунец… придумают же! — Рыба это! — хватался за голову Геральт. — Рыба. Здоровенная такая, вкусная. Для котов! — Для котов у нас ничего нет! — возмутилась трактирщица. — И с котами к нам нельзя. А ну брысь отсюда, развели тут кошатник! Через три дня, незадолго до предполагаемого разгрома Боклера, Геральт в сопровождении Региса поднимался по ступеням дворцовой лестницы в самых расстроенных чувствах. — Мне конец, Регис, — причитал он. — Мне конец. Анариетта разозлится и на эшафот меня отправит. — С эшафота я тебя вытащу, не переживай. Может и не отправит. Объясним ей, что поимка высшего вампира — это дело чрезвычайно сложное, опасное и никому из людей, даже ведьмаку, не под силу. Что высшие вампиры очень умны, сильны и изворотливы, это не грифоны или вилохвосты в конце концов. Расскажем ей, что у нас не было достаточно ресурсов для поимки… — Кстати, недостаток ресурсов — это на совести княгини. Не я же виноват, что в Боклере тунца днем с огнем ни в одной лавке не сыщешь. Что мне, нужно было с удочкой на берег Сансретура пойти?! — Погоди, — Регис остановился поглядел на Геральта странным взглядом. — Причем здесь тунец? — Ну, тунец! — не сдавался Геральт. — Для котов. Ты же сам сказал, что Детлафф — он как кошак, поэтому и бороться с ним надо, как с котом. А коту всыпать нельзя, его можно только задобрить. Например, тунцом его угостить. Это мне Варнава-Базиль рассказал — он, кошатник опытный, я с ним советовался… — Тунцом! — воскликнул Регис, подняв глаза к небу. — Ты хотел выманить высшего вампира тунцом?! Друг мой, не сочти меня трусом, предателем и дезертиром, но я бы на твоем месте прямо сейчас развернулся и дал деру отсюда. Во избежание скандала, так сказать. Если ты расскажешь княгине о своих методах поимки Детлаффа, твоя репутация охотника на чудовищ обрушится с таким грохотом, что в Ковире будет слышно. Умоляю, Геральт, скажи, что ты потерял след, что не смог его победить… только не слова о тунце, прошу тебя! А то княгиня меня тоже на эшафот отправит. За соучастие в идиотизме. — Вот тебе бы все критиковать! — разозлился Геральт. — У тебя что, есть другие предложения?! Чем бы ты его выманивал и задабривал на моем месте? — Не хочу напоминать об очевидном, но Геральт, может, все-таки стоило бы попробовать привезти Сианну к нему в Тесхам Мутна на встречу? Геральт задумался и потер переносицу. До площадки, где княгиня ждала их, попутно отчитывая подданных на все лады, оставалось всего несколько лестничных пролетов, и решать, как отмазаться от эшафота, надо было быстро. Где-то вдалеке послышалось хлопанье вороньих крыльев, а затем раздались крики брукс. — Ладно, — согласился Геральт. — Попробуем. Но если с Сианной что-то случится, скажем, что это все из-за того, что в Боклере тунец закончился. Вот был бы тунец… *** После Ночи Длинных Клыков, смерти Сианны и побега Детлаффа из Туссента, тунец на прилавках волшебным образом появился. Геральт, понурый и похудевший после тюремного заключения и скандала, который закатила ему Анариетта, бродил по рыночной площади, ища чем бы себя порадовать. Порадовать было, как назло, нечем: сыра покупать не хотелось, оливок тоже, при мысли о сладостях начинали болеть зубы, мясо дома было и так, но у Геральта совершенно пропал аппетит. На рыночной площади было шумно: торговцы наперебой расхваливали свой товар, привлекая покупателей, женщины торговались, пытаясь сбить цену, мужчины таскали сумки и сетовали на жару, обмахиваясь полами шляп. Жизнь на рынке кипела, а Геральту хотелось убежать домой и забиться в самый темный угол винного погреба. Он уже развернулся, чтобы направиться с рынка прочь, как вдруг услышал: — Тунец, свежий тунец, тунца не желаете? Геральт оглянулся и увидел широкий прилавок, а на нем крупные куски рыбы. Гладкие, розовые, без единой косточки. Торговец — улыбчивый толстяк в соломенной шляпе и штанах на подтяжках, при виде Геральта оживился и обвел рукой свой товар. — Милсдарь, свежий тунец! Только что из моря, еще вчера плавал! — Почем рыбка? — поинтересовался Геральт. Рыбка стоила немало, и Геральту стоило больших усилий сдержаться и не присвистнуть. — На вкус — божественно! Пальчики оближешь! — продолжал распинаться торговец. — Главное, милсдарь, держите эту рыбку подальше от котов, а то отберут, как пить дать! — Я не держу котов. — сказал Геральт, сам не зная, зачем. — И правильно. Я тоже не держу. А то эти бестии хвостатые, как завидят тунца, так сразу волю теряют. Орут, как сумасшедшие, на людей кидаются. Ну а коли нет у вас кошаков, вам бояться-то и нечего. Так что, милсдарь, берете? Берите, тунец у меня отличный, вы такого больше нигде не найдете! «И где же ты раньше был? — мысленно ругался Геральт по пути домой. — Встретил бы я тебя недельки на три раньше, может, никакого погрома в городе бы не случилось. А сейчас-то что, сейчас уже ничего не сделаешь…» Тяжелые куски тунца, завернутые в жесткую ткань, оттягивали наплечную сумку. Вернувшись домой, Геральт доложил о своих покупках Марлене и, попросив приготовить рыбу на ужин, опрокинул в себя бокальчик вина и направился в спальню валяться на кровати. После долгой прогулки по Боклеру его клонило в сон, но дурные мысли не давали покоя. Геральт думал то о Детлаффе, уехавшем невесть куда прочь из Туссента, то о Регисе, отправившемся вслед за ним, неизвестно надолго ли. Думал о своем заключении, о Сианне, спавшей вечным сном в королевском склепе, о своем будущем… и почему-то о котах. Трое, вспомнил Геральт. Трое котов нашипели на него, когда он выходил из дома. Еще четверо котов обступили его, когда он возвращался — не иначе, учуяли тунца. Еще двоих котов он видел в Боклере — один сидел на балконе и взирал на всех свысока, другой ошивался возле лавки торговца рыбой, выклянчивая подачки. «Что-то многовато котов вокруг меня стало, — думал Геральт. — В доме коты, на улице коты, на рынке коты… Я как будто не своей жизнью живу! Детлафф этот еще… Как-то все я не знаю…» С кухни доносились запахи жареной рыбы и запеченной картошки. Марлена о чем-то говорила сама с собой, периодически покрикивая: — Брысь! Нельзя! Проваливай отсюда! Сказала — не дам рыбы, это не тебе! Да иди ты отсюда, чудовище! А ну куда на стол?! Со стола задние лапы! Ах, черт, украл таки кусок! — Марлена, все в порядке?! — позвал Геральт. — Да кот тунца почуял и на стол полез! — запричитала кухарка. — Я уже его за шкирку скидывала, и поганой метлой сгоняла, а все равно, паршивец, кусок стащил! Хорошо хоть маленький. «Дожили, — подумал он. — Уже и со стола воруют». Раздосадованный оттого, что отдохнуть толком не удалось, Геральт встал с кровати и отправился на кухню. Проходя по коридору, он чуть не споткнулся об кота, удирающего с кухни с куском рыбы в зубах, едва открыл дверь — услышал из под стола возмущенное шипение. Геральт, проклиная на все лады этих лохматых ворюг, зашел на кухню и присел за стол, попутно согнав еще одного кота со стула, и принялся наблюдать, как Марлена колдует над ужином. На кухне было тесно, жарко и так восхитительно пахло едой и специями, что у Геральта заурчало в животе. — Скоро будет готово? — поинтересовался он. — Да, уже почти, — ответила Марлена, утерев рукавом морщинистый лоб. — Тунец быстро готовится. А вы еще такие хорошие кусочки выбрали, загляденье! Стоили поди немало? — Аж вспомнить страшно. — Представляю. А чего это вы вдруг тунца решили купить? Я думала, вы рыбу не очень любите. Или ведьмаки едят все? — Ведьмаки едят все, — засмеялся Геральт. — А что до тунца — да знаешь, тут такая история… И, устроившись на стуле поудобнее, он принялся рассказывать, как пытался выманить Детлаффа из укрытия и задобрить, но план провалился, потому что тунца в Боклере было днем с огнем не сыскать. Потому пришлось приводить к нему на встречу сестру княгини. Встреча закончилась плачевно: сестра погибла, Детлафф сбежал, а Геральт отсидел несколько недель в тюрьме, поскольку княгине нужен был козел отпущения. Марлена слушала, сочувственно кивала, но про тунца не забывала ни на секунду и периодически поглядывала, не подгорает ли. — А теперь, когда уже выманивать никого не надо, случайно наткнулся, когда через рынок шел. — продолжал Геральт. — Решил хоть попробовать, что за рыба такая этот тунец. Подумал, вкусная, наверное, раз все коты от нее с ума сходят. — На любителя, — сказала Марлена. — Кому-то нравится, кому-то нет, кто-то и вправду с ума от него сходит, прямо как коты. А вот был у меня один знакомый, еще в той жизни… Да изыди ты, бестия поганая! — и Марлена зашвырнула прихваткой в невесть откуда взявшегося здоровенного черного кота, — Так о чем это я?.. Был, говорю, знакомый у меня, так он тунца терпеть не мог. Говорил, что гадость та еще, только на кошачий корм годится. — Похоже, он ни черта не понимал в хорошей еде. — Ой, господин, и не говорите… *** Когда ужин был готов, Геральт положил себе два стейка и гору картошки, поблагодарил Марлену и понес тарелку в спальню, сообщив, что хочет поужинать наедине с собой. Марлена налила ему кубок вина (к рыбе подают белое, господин, красного не налью!) и пожелала приятного аппетита. Геральт вышел из кухни, и вслед за ним тут же увязался кот, но, услышав громкое: «Брысь!» удалился с возмущенным ворчанием. «Так-то, — подумал Геральт, — будут тут у меня еще всякие бестии еду выклянчивать. Самим мало! И так вон с кухни все обрезки растащили, так еще и из тарелки своровать норовят! Нет уж, я не такой жалостливый как Марлена, у меня не забалуешь. Я вообще котов не люблю. Тьфу, заразы шерстяные!» В спальне Геральт поставил тарелку и кубок на прикроватный столик, а сам отошел к стенному шкафу переодеться — от жара на кухне вспотела спина. Чистая рубашка, как назло, никак не находилась. Стоя по пояс раздетый, Геральт перерыл весь шкаф. Ему попадались парадные дуплеты (неудобные и тесные, и как это можно носить?!), куртки, штаны, еще штаны, ремни, обрезки кожи, сломанные грабли (а они что в одежном шкафу забыли?!), старые перчатки с протертыми ладонями… Когда чистая рубашка все-таки нашлась на десятой по счету полке, Геральт готов был проклинать все на свете. Переодевшись он, закатал рукава, пригладил волосы и уже направился было идти ужинать, как вдруг остановился, как вкопанный, посреди комнаты. От одного стейка было явно отрезано. Геральт потряс головой, не веря глазам, но ошибки быть не могло. Стейки изначально были одного размера, а теперь один стал меньше примерно на четверть. И это было не кошачьих лап дело — кот бы стащил стейк целиком, а не отрезал бы кусочек с краю. Тем более, что коты не умеют пользоваться ножом… — Кто здесь? — позвал Геральт. В комнате никого не было, только занавески чуть покачивались на ветру. Геральт оглядел комнату и позвал еще раз, но ответа снова не последовало. Тогда он нахмурился и, на всякий случай подойдя к тарелке поближе, принялся размышлять. Если вор стащил кусок тунца, пока Геральт рылся в шкафу, значит он либо заранее спрятался здесь, либо пролез в комнату, пока Геральт не видел. Целый стейк брать постеснялся, отрезал кусочек — ишь культурный какой! Но незамеченным он проникнуть бы не смог: его бы заметили либо Варнава-Базиль, который торчал в коридоре с тех пор, как Геральт вернулся, либо Марлена, либо сам Геральт. Дверь в спальню немного скрипит, войти бесшумно бы не получилось, если только… Геральт резко опустился на пол и заглянул под кровать. Под кроватью никого не оказалось, но было очень темно, темнее, чем обычно. Будто в воздухе повис черный туман. Нет, не может быть, это, наверное, покрывало сползло слишком низко… Геральт поднялся, отряхнул штаны и осмотрел кровать, но все было как обычно. Покрывало свисало ниже матраца едва ли на ладонь, не доставая до края каркаса. Значит, темнота была не из-за него — густая темнота, непроглядная и будто бы… с красноватым отливом? Геральт обернулся на тарелку с ужином и не сдержал горестного вздоха — пока он измерял покрывало, таинственный вор успел отрезать от стейка еще кусочек. — Знаешь, я никогда не любил котов, — сказал Геральт в пустоту. — И ты мне тоже не нравишься. Никто не ответил, но из под кровати послышалось приглушенное чавканье. — У меня из-за тебя, гадкий ты кошак, одни проблемы. Сначала куртку мне подрал, потом погром в городе устроил, сестру княгинину сожрал, а всыпала княгиня за это мне, между прочим! А теперь еще и тунца у меня из тарелки пошел воровать. А ну вылазь из-под кровати! Чавканье сменилось низким утробным рычанием, а затем угрожающим: «Шшшш!». — Нет-нет, не пытайся даже, меня не запугаешь. Вылазь, кому сказал, а то за шкирку вытащу. — Ладно тебе, не надо меня за шкирку, — послышался голос Детлаффа, — меня Регис потряс уже. Знаешь, как обидно было? — А мне знаешь как обидно было, когда меня за твои безобразия за решетку упекли? Или когда я увидел, что у меня тунца своровали из тарелки?! Вылазь, говорю, бестия драная! Темнота под кроватью зашевелилась, выползла клубками черно-красного тумана и секунду спустя Детлафф предстал перед Геральтом во плоти. В пыльном плаще, исхудавший и с растрепавшимися черными волосами, он был похож на озлобленного бездомного кошака, которого выкинули на улицу. Вид у него был загнанный, виноватый и такой несчастный, что Геральту стало стыдно за свою злость. — Что ты делал у меня под кроватью? — спросил он. — От тебя прятался, — ответил Детлафф. — Ты сказал, что если я еще раз попадусь тебе на глаза, мне конец. Вот я и не попадался. — А тунца зачем своровал? — Голодный был. Я ведь теперь вроде как в изгнании, а знаешь, как изгнанникам плохо живется? У меня ни гроша в кармане. Я два дня ничего не ел. — Хватит отговорок! Какого черта ты делаешь в Туссенте? Ты же собирался уйти подальше от людей! — Верно, собирался, — Детлафф опустил глаза. — Уже направился к южной границе княжества. Но проходил через одну деревню, остановился послушать, что народ говорит. И узнал, что в Боклер торговцы деликатесами едут. Икру везут, сладости заморские, фрукты, рыбу всех сортов. Одна женщина говорила, что собирается тунца купить… — И ты побежал назад в Боклер пока всего тунца не раскупили? На что ты его покупать собирался, у тебя же денег нет? — Я и не собирался покупать! Я думал у торговца украсть, но он, гад, со своего драгоценного товара ни на минуту глаз не спускает! Я уже отчаялся, и вдруг вижу, что ты с полной сумкой домой идешь. Ну я и проследил за тобой, подождал, пока твоя кухарка ужин приготовит… — А потом пробрался в комнату и подловил момент, когда я отвернусь. Что же ты так мало себе отрезал? Неужто совесть не позволила? — Да какая у меня совесть, — отмахнулся Детлафф. — Если бы я стащил у тебя целый стейк, ты бы с меня точно шкуру спустил. А так ты, может, сильно злиться не будешь… Геральт уставился на него, не находя слов для ответа. Детлафф тоже замолчал, ссутулился и вжал голову в плечи. Ему явно было неуютно: он то косился на открытое окно, словно раздумывая, не смыться ли, обернувшись туманом, то кидал голодные взгляды на тарелку с тунцом, размышляя, как бы своровать еще кусочек. Геральт смотрел на него и не знал, кричать ему, плакать или смеяться. Он три дня бегал по всем тавернам и рынкам, ища тунца, чтобы выманить Детлаффа из укрытия, подвергался насмешкам Региса, когда тот узнал о его планах поимки, прозябал в тюремной камере, проклиная весь вампирский род и весь кошачий в придачу… А теперь, когда он из любопытства решил попробовать тунца, Детлафф сам явился к нему на порог, потому что был голоден и не смог устоять перед соблазном. Интересно, что бы сказала Анна Генриетта, если бы узнала, что убийства ее сестры и погрома в Боклере можно было бы избежать, будь в нужный момент тунец на прилавках? — Геральт?.. — позвал Детлафф. — Эх, всыпать бы тебе, — протянул он. — Взять бы тебя за шкирку и потрясти как следует, чтобы над своим поведением подумал, да вот толку от этого? Станешь еще больше пакостить, лови тебя потом, а на тебя же никакой управы нет. Не драться же с тобой, а то я еще с прошлого раза не залатал прореху на куртке. — Я драться тоже не хочу. — сказал Детлафф. — Сильный ты ведьмак, даже для меня. Мне хватило нашей первой драки на складе в порту. Я потом неделю на чердаке отлеживался. — Так что, мир? — предложил Геральт. Не дожидаясь ответа, он протянул ему руку, но Детлафф отпрянул, как испуганный кот. — Ладно, попробуем с тобой по-другому, — улыбнулся Геральт. — Тунца будешь? Тут два куска, давай напополам? Доедай свой, раз начал. — Ты серьезно? — не поверил Детлафф. — Серьезно, как никогда, — Геральт засмеялся и подвинул к нему тарелку. — Я уже понял, что с тобой иначе не управишься. Тебя только задобрить можно, а то опять будешь выпускать когти и город громить. Ешь давай, бестия ты голодная. Эх, кошаки…