Morpho

Звенящий звук ветра в ушах начинал оглушать, так что мужчине не оставалось ничего, кроме как закрыть уши руками и зажмурится, роняя слёзы, ведь глаза так же слезились из-за ветра. Тело становилось будто каменным от невыносимого холода. Такая резкая смена обстановки заставила Наиля дрожать не только из-за явно минусовой температуры ветра, а и из-за… страха. Он летел и летел вниз, без конца, молясь о том, чтоб уже наконец разбиться и умереть. Внутри, даже не в теле, а в душе всё сжималось, с глаз полились уже настоящие слезы, а на лице была гримаса боли и страданий. Вскоре, звук ветра заменили шепчущие голоса. Бухгалтер пытался понять, что они говорят, но так и не получилось, хотя сами голоса были ему знакомы… Он давно их не слышал, особенно такими устрашающими. Мужчина впился пальцами в кожу головы, проделывая раны, будто пытаясь вырвать свои уши. Как вдруг, нежный, хоть и обеспокоенный, женский голос позвал: — Наиль! Вмиг, летящий открыл глаза и оторвал руки от ушей, совсем не замечая на ногтях крови. Звуков никаких больше не было… как и холода… Это заставило его успокоится, но этот голос, который звучал так рядом, не давал ему покоя. Оглядевшись сначала глазами, мужчина начал судорожно вертеть головой, будто боясь упустить этого человека навсегда. Краем глаза он вдруг зацепился за нежное свечение где-то слева от себя. Посмотрев туда, он удивленно раскрыл веки, а зубы сжались вместе ещё сильнее, сдерживая рвущуюся наружу боль. Он увидел там два образа: маленького мальчишку, сидящего на асфальте и плачущего взахлёб, и подбегающую к нему девушку. Подошедшая выглядела очень обеспокоенно, так что тут же взяла мальчишку на руки. — Наиль, ну, не плачь, братик, — девушка вытерла его слёзки рукавом. — Ты упал? Маленький прокачал головой, всхлипывая и прижимаясь к сестре. — ****, не ругай меня… мхф… — Я не буду тебя ругать, — она поставила дитя на ноги, поправив его одежду и непослушные кудряшки. — Только ты вытирай слезки и прекращай плакать. Ты ведь уже взрослый мальчик. Тебе сколько уже? — Шесть… — Видишь! Целых шесть лет! Ну же, давай мне руку и пойдем домой, — «сестрёнка» протянула руку «братику»… но тот почему-то опустил голову, спрятав руки за спину. Постояв в замешательстве, девушка — хотя скорее девочка — присела на одно колено возле брата, пытаясь заглянуть в его покрасневшие от слез глазки. — Ты чего, Наиль?.. — Дома папа. На этой фразе на лице девушки промелькнула вспышка ужаса. Она поджала губы, а перед глазами было явно что-то нехорошее. Очень тяжело взглотнув, **** выдавила из себя улыбку, тихо посмеявшись, и сказала: — Да, ты прав. Идём ещё погуляем. Осень в этом году невероятно теплая! Только обещай не падать больше. — Угу… Мальчика, немного поникнув, пошёл за сестричкой, держа её за безымянный палец левой руки. Вдвоём, они направились в противоположную от дома сторону… …И вдруг исчезли. Наиль не отрывал от этих образов взгляд ни на секунду. В глазах — слезы, наполнены болью, тихо скатывающиеся по бледным от холода щекам. Губы дрожат, пытаясь произнести это имя. Не в силах это сделать, мужчина прикусил нижнюю губу до крови и сцепился в корни своих темных, спутавшихся во время падения волос. Пару раз всхлипнул, откуда-то с груди вырвался тихий крик, а после… — Нэна…! " — Вау, Наиль, как же хорошо у тебя получается! — Правда? — парень, на вид лет тринадцати посмотрел на сестрёнку. Та лишь кивнула. — Не хочешь пойти в художественную школу? — девушка приобняла его за плечи. — Ммм… — Наиль слегка скривил губы, отведя глаза вниз вбок, явно задумавшись. — А кто тогда будет присматривать за тобой? — Ох, не беспокойся, — сестра погладила брата по голове, уложив кудряшки. — Так что, подумай над мои предложением. Дзинь! Раздался звонок у входной двери. — О, наверное курьер. Я пойду открою. На этих словах, девушка вышла из комнаты, оставив Наиля заканчивать осенний пейзаж самостоятельно. Улыбка на его лице продержалась не долго… он грустно посмотрел на рисунок, смочив кисть, испачканную в оранжевой акварели, в воде. — Тебе бы обязательно понравился этот пейзаж, мамочка… Надеюсь, ты сейчас видишь его на облачках. Так сказала сестрёнка… — голос был совсем тихим, почти шепот, но был наполнен некой надеждой…" Эта картина перед глазами Наиля сразу сменилась на другую — более раннею, когда всё было хорошо: По обе стороны от ещё не совсем старой женщины, держась за её руки шли двое деток — младший Наиль и старшая всего на пять лет Нэна. Мальчишка шел вприпрыжку, разбрасывая глубоко-красные, оранжевые и даже ярко-жёлтые осенние листья под своими ножками; девушка же шла более спокойно, переговариваясь со своим братиком. — Мама, а тебе нравится осень? — подняв свои каштановые глазки на женщину, с улыбкой сказал Наиль. — Нравится, сынок, — она погладила его по маленькой ладошке. Тогда ещё, мальчишка не мог видеть тех синяков и ран на лице, шее и руках матери, а сестра не желала пока что говорить. Но с каждым днём, становилось всё понятнее… — Я люблю тебя мамочка! Люблю больше всех… Ну, может так же, как сестрёнку, хихи. Эта фраза заставила бухгалтера вспомнить ту улыбку матери. Она была такая нежная, любящая, наполнена теплотой и уютом… рядом с ней, даже во время криков отца, становилось спокойно… Он не понимал лишь одного — почему он видит эти воспоминания? Почему не по порядку? Почему самые больные и почему именно сейчас? Посреди этих глубоких размышлений, откуда ни возьмись, появились вновь эти синие бабочки, что то садились на одежду и лицо Наиля, то улетали, но в итоге, вновь возвращались. Траектория их полета ничем не отличилась от последнего раза, только почему-то сейчас, работник стал ощущать тепло, исходящее от их крылышек… Одна бабочка была ярче и живее всех, так что глаз Наиля быстро зацепился за неё. И насекомое, почувствовав этот взгляд на себе, начало отлетать от общего роя. Наилю даже показалось, что она сейчас попросту исчезнет в пустоте, но этого не произошло. Бабочка просто показала ему следующую картину: Всё та же девушка — Нэна — но уже явно постарше, чем в последнем «воспоминании» возрастом, сидела за столом, что-то усердно записывая. Вдруг, голубокрылая села прямо ей на голову, плавно помахивая своими крылышками. Летящему Наилю даже показалось, что она настоящая, но увы, это было не так… взгляд был прикован только к этой девушке. Усердное писание чего бы то ни было прервал мальчишеский голосок: — Нэна, смотри! У тебя бабочка на голове! — А? Нэна обернулась на братика, тем самым смахнув с себя насекомое, но то тут же село на стол перед девушкой. — О! Ваааааау, какая же она красивая! — Ага, — мальчишка аккуратным шагом подошел к столу. — Ты знаешь этот вид? — Хм… — она задумалась, приложив палец к губам. — Думаю видела, но плохо помню… Хотя, если и видела, то точно не тут. Форма крыльев не подходит под наш климат. Странно… — И мистически! Хихи. — Что же тут мистического? Давай возьмем энциклопедию и посмотрим вид. Резво встав из-за стола, «сестрёнка» подошла к полке на стене и, встав на носочки, достала оттуда достаточно большую книгу с белой обложкой и нарисованными на ней бабочками разных размеров и форм крыльев. Сев обратно за стул, она открыла энциклопедию и стала листать. — Тааак… Не то… Мм, нет… Неа…. О! Точно, смотри, — Нэна указала пальцем на картинку. — Морфо Пелеида. И как я вообще могла забыть про этих голубокрылых красоток? — Ваау… да, это точно она, — Наиль пробежался глазами по тексту возле картинки. — Тут правда сказано, что они не водятся у нас. Так что она тут делает? Ещё и не улетела до сих пор. И действительно — на уже довольно старом деревянном столе, полностью раскрыв свои крылья, сидела эта Морфо, даже не собираясь улетать. — Блин, я бы взяла её для своей коллекции, но она же ещё живая… а я беру только уже мертвых бабочек. На этих словах, мальчишка, стоящий подле, задумался. — Тогда сфотографируй её и… слепи из глины! — Отличная идея! Я за полароидом. Девушка быстро выбежала, а за ним и дитя. Комната опустела и стала исчезать… Наиль успел таки восстановить в своей памяти этот интерьер: мертвые бабочки в рамках на стенах, побитые полки, подранная мебель, грязный до ужаса ковер… всё, чего в детстве не замечал. Разве что бабочек. Даже не заметив этого, мужчина потрогал правый карман своих брюк и, на удивление, нашел там ключи… с той самой бабочкой. Сжав брелок в руке, он приложил его к сердцу, вспоминая тот момент своими глазами. — …Она полюбила бабочек Морфо больше всего…

Кап… Кап… Кап…

Непонятно откуда раздались звуки стучащих по стеклу капель дождя. По началу, они были не громкие, еле слышные, но с каждой секундой всё нарастали и нарастали, привлекая внимание всё ещё летящего вниз мужчины. Только в этот раз он не решился поднять голову, продолжая смотреть на сжатый кулак. Его сковала непонятная боязнь. Будто чувствовал, что сейчас будет… Раздавшаяся неожиданно гроза и молния заставили Наиля встрепенутся, прижавши колени ближе к туловищу, становясь эдаким комочком. Тем временем, совсем не далеко от него, стала вырисовывается новая сцена, только, в отличии от первых четырёх, эта была в серых тонах, а контуры образов были резкие и грубые. После шума грозы раздался треск разбившегося на маленькие кусочки стекла, а точнее — гранёного стакана о стену. — Молчи, тупая овца! — приказал грубый мужской голос. — Тебе кто-то давал слово?! — П-прости… — отозвался дрожащий женский голосок. — Шлюха, — буквально прошипел всё в том же тоне мужчина, ударив по столу. Это была кухня. В ней, за столом, сидела дрожащая видимо не только от страха, но и от холода женщина — её волосы и одежда были мокрые. Мужчина вылил на неё что-то, а в квартире была хоть и плюсовая, но низкая температура. — Папа, прекрати… Вдруг, цепляясь маленькими исхудалыми ручками за майку мужчины сзади, подле него появился мальчишка — Наиль. Но тот явно не был рад видеть своего сына тут, так что, даже не задумываясь, отшвырнул его рукой так, что мальчишка влетел в стену напротив. Удар был не столь сильным, но Наиль точно потерял координацию своих движений, сев на пол. — Наиль! — тут же подскочила женщина, чтоб поймать своего сыночка, но ей не дали, грубо взяв за горло и кинув назад. Она лишь вскрикнула, цепляясь за чужую руку, но не смогла устоять на ногах, тут же ударяясь об стол и тем самым падая на пол. И только сейчас можно было заметить всё те же синяки на лице женщины и небольшую дорожку из уже засохшей крови, идущей от её носа до верхней губы; одежда была самой простой, домашней, но вся рваная, а одна сторона кофты сползла с плеча, оголяя раны. К мальчишке тут же, из-за угла, подбежала сестренка, тихо шепча ему «идём» и, не дожидаясь ответа, берет полусознательного братика на руки. Но они так и не смогли уйти далеко, спрятавшись за стеной — их отец закрыл все двери на замок. — Я тебе повторял, тварь, чтоб ты сука не лезла! — как ни в себя орал мужчина, будучи явно пьяным. — Я сам блять знаю, как воспитывать свои детей, ты меня поняла?! Он замахнулся достаточно сильной, с явной прослойкой жира рукой на женщину, но та уже даже не дергалась. Пуская слезы и сжав кулаки, она, собрав силы, сказала: — Избивай меня чем угодно: руками, ногами… да хоть палкой… но не смей трогать Нэну и Наиля. «Отец» на секунду замолчал опустив руку, но потом, из-за явно давно не контролированной злости, дал пощечину своей жене, да такую, что от звука шлепка, Нэна за стеной вздрогнула, сильнее прижавши к себе братика, что пытался открыть глаза. — Сука, замолчи! Ты меня уже затрахала своим голосом, животное! — он взял её за ворот одежды, подняв на ноги. — Хорошо, тогда, я сейчас отыгрюсь на тебе! — Прекрати! — уже закричал взрослый Наиль, до сих пор не осмелившись открыть глаза, залитые слезами. Но сцена не прекратилась, громкий стук дождя продолжался, а из пустоты вокруг вдруг началась слышатся тихая нагнетающая мелодия. Мужчина взял женщину за собранные в дульку волосы и со всей силы ударил её головой об стол. Раздался громкий крик, так и врезающийся в уши, а брызги крови разлетелись по белому подтёртому столу, некоторые — на пол и грязную майку мужчины. Но к несчастью самой женщины, она не умерла и даже осталась в мутном сознании.

«Девочка влюбилась в море Оно звало её за собой…»

Как только он отпустил темные кудри из своих мерзких рук, мать упала на пол, запачкав и его своей кровью, прямо у ног мужа. На дрожащих руках, она попыталась встать, чтоб оставаться в сознании, ведь боялась, что мужнина не сдержит обещание и сделает что-то с детьми. Ей было уже всё равно на свою жизнь, ей важны были только Нена и Наиль — единственное её утешение в столь никчемной жизни. — Мама… — сквозь слезы прошептала девушка, до боли сжав зубы и в страхе раскрыв янтарные глаза.

«…Солнце освещало тропою Путь, овеянный мглой.»

  — Куда ты уже собралась, тварь? — мужчина безжалостно наступил ногой на спину своей жены. Тут же послышался четкий звук перелома костей и сдавленный крик. Нена и сама не заметила, как вцепилась тонкими руками в тельце Наиля, который так же всё слышал, но пока что не понимал… Детей просто сковал страх… ужас…

«Море волнуется раз…»

боль… безнадёжность…

«Море волнуется два…»

отчаяние…

«Море волнуется три…»

Девушка уже не видела ничего перед собой, не осознавала ситуации… она будто теряла рассудок… Дальше последовало ещё несколько ударов в спину, но криков, даже тихих, больше не было…

«„Ты не успеешь проснутся!“ Кричали птицы вдали…»

— М-мама… мама… мама… — продолжал звать Наиль, надеясь, что это изменит прошлое. Он обхватил плечи руками, не в силах даже держать своё тело для более удобного полета. Полностью поддавшись чувствам, мужчина теперь буквально летел головой вниз, всё ещё молясь о смерти. Грудь сдавила невыносимая боль, а собственные крики выходили полностью беззвучные… В стрессовой ситуации, что угрожает жизни, человек может хоть горы свернуть, Нэна не стала исключением. Она не хотела думать ни о чем, кроме как: «Спасти брата и себя». Она была слаба и не смогла бы долго сопротивляться отцу, а Наилю было всего восемь… И хоть это было тем, за что девушка корила себя до конца своих дней, пользуясь моментом, пока отец избивал уже мертвое тело, она открыла замок на двери с помощью швейцарского ножа, что валялся в одной из коробок в коридоре. Хорошо, что он был ржавым…

«„Дайте хоть раз в любви захлебнутся“» Вздохнула и ринулась вниз…»

Наконец, подобрав братика на руки, она из последних сил выбежала на этаж, а оттуда, по лестнице, вниз. Отец таки смог заметить их побег, но догнать не смог. Нэна бежала под грозой, долго, уже не чувствуя своих ног и рук, но она должна была… Этого Наиль не видел в воспоминании… он помнил это сам. — Хватит! — наконец, из самой глубины лёгких вырвался крик, оглушительным эхом отразившись от пустоты. Музыка, дождь, любые звуки стихли…