police uniform

- Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Послышалось за спиной Чимина, пока тот открывал заднюю дверь полицейской машины для того, чтобы Чонгук, скрутив перепуганного паренька и надев на него наручники, смог засунуть того в машину. Чимин и Чонгук были напарниками. Они познакомились давно, еще на первом курсе университета, когда старший, сидя на самом последнем ряду, рассматривал брошюру с парнями в форме. Чонгук тогда подошел к нему, присаживаясь рядом, потому что ненавидел быть у всех на виду. Он вежливо поздоровался и натянул классическую улыбку, доставая тетради из своего рюкзака. Чимин кивнул головой, пропуская приветствие, сразу же представляясь. 

Чонгук был полицейским в пятом поколении. Сказать, что он был доволен таким раскладом? Ну, это вряд ли, учитывая, что всю жизнь он мечтал о том, что бы выступать на сцене. Но отец пер на сына танком, навязывал свое мнение, не интересуясь у того, чего же на самом деле хотел сын. Поэтому в итоге, Гуку пришлось сдаться. Чимин был откровенным ебланом. Собственно, он не имел никаких планов на жизнь, ни о чем не мечтал и был скрытым геем. Его родители были простыми работягами на заводе, поэтому не то, чтобы не интересовались сыном, скорее не лезли в его жизни, давая достаточно свободы для того, чтобы становиться на ноги самостоятельно. Ему было шестнадцать, когда друзья решили заказать ему стриптизера на день рождение. Тот пришел в форме полицейского. И у Чимина встало раньше, чем тот начал танцевать. Чимину было плевать на учебу, он пахал лишь для того, чтобы его не лишили права лицезреть такое количество парней в полицейской форме. Чонгуку же с самого раннего детства прививали любовь к учебе и труду, поэтому тот был лучшим на потоке. Чимин обсуждал с Чонгуком парней, облизываясь на крепкие руки каждого однокурсника, и ныл Чонгуку о том, как сильно он хочет быть прижатым этими руками к стене. Младший каждый раз закатывал глаза, цокал языком и ядовито смеялся с неудач Чимина. 

Им было по двадцать два, когда Чимин заметил дикие изменения в Чонгуке. Как тот расширился в плечах, увеличился в объемах в бицепсах и заимел шесть кубиков на животе. Его челюсть заострилась, пропала детская припухлость. Он стал более серьезным, более закрытым и угрюмым. Он постоянно о чем-то думал, рассуждал на серьезные темы и много язвил. Чимин начал залипать на собственного друга постоянно. 

В какой-то из четвергов Чимин уже дрочил в душевой кабинке своей маленькой квартирки, представляя под руками мощные бедра Чонгука. Спустя месяц, это можно было записать в список рутинных дел.

 -Офицер Пак, поехали! Издевательски произнес Чонгук, открывая водительскую дверь и бросая быстрый взгляд на Чимина. Он лучезарно улыбается старшему, мысленно восхищаясь своей работой, и юрко садится в машину, еле дожидаясь пока Чимин сядет на пассажирское сидение прежде, чем сорваться в полицейский участок. ___ По давней традиции, ирландский паб, на углу соседней многоэтажки, встречает их тяжелым запахом виски и хмеля. Бармен лучезарно улыбается давним знакомым из-за барной стойки, приветствуя кивком головы. Чонгук поднимает руку вверх с расставленными в двойке пальцами, подавая знак бармену, который тут же считывает его, начиная приготовления напитка. Они усаживаются на любимые места в самом дальнем углу небольшого помещения, откидываясь на мягкую кожу темно-зеленого дивана. 
 Чонгук достает пачку тяжелых сигарет из кармана, небрежно кидая ее на стол, и поднимает взгляд на друга. Чимин усмехается, закатывая глаза, и тянется рукой к пачке, выуживая одну. Он прикуривает, в блаженстве затягивается, прикрывая глаза, и выпускает дым в сторону Чонгука.

Чонгук смотрит прямо на него, подставив руку под подбородок, и проезжается указательным пальцем по губам, прищуриваясь. Ему не нравится смотреть на то, как его друг травит легкие сигаретным дымом, но окончательно заставить его бросить курить у него не получается. Он и так ограничил старшего до одного дня в неделю и только по тем дням, когда они пьют, потому что сам ни раз в пьяном угаре тянул сигаретку - другую. По пьяне можно. Это же баловство. - Ты пялишься. Чимин играет с ним в гляделки, пока не приходит официант с двумя бокалами айриш бомба, и отмечает про себя, что младший странно себя ведет. Он тянется рукой к напитку, опустошая его залпом и выдыхает, сразу же затягиваясь сигаретой. Чимин устал. Ему хочется прекратить думать о младшем в чертовой форме, смотреть на его вены на руках, представлять как он своими длинными пальцами сжимает его шею и прижимает к стене. Ему хочется перестать постоянно думать о Чонгуке, поэтому он сразу же заказывает двойную порцию виски и затягивается вновь, расслабляясь в теле. 

- Что с тобой происходит, Чонгук? Младший не отвечает, уводя взгляд с Чимина. Смотрит куда-то прямо, играясь с пачкой сигарет пальцами, и подзывает официанта, исправляя заказ на такой же двойной виски, как у Чимина. Он достает сигарету с пачки, молча забирает из рук друга зажигалку и подкуривает. Затягивается, втягивая в себя щеки, и зажмуривает правый глаз, прокручивая в пальцах фиолетовую зажигалку. Чимина от такого Чонгука бросает в мелкую дрожь, кожа на руках покрывается мурашками и Паку хочется сжать коленки вместе, как позорной школьнице. 

- Ты такой странный в последнее время. 

 Голос Чимина грубеет. Он прокашливается пару раз, скидывая все на сигаретный дым в легких, и уводит взгляд, чтобы не сорваться. Они друзья, окей? Всегда ими были и будут, потому что Чонгук, все еще, тот самый несуразный подросток, которого Чимин увидел на первом курсе. Он все еще тот, кто краснел первое время из-за слишком откровенных рассказов Чимина о своих фантазиях в личной жизни. Он все еще тот, на кого Чимин дрочит трижды в неделю по утрам. Блять. 
 - У тебя правда есть кинк на парней в форме? - Что? 

 Чимин слышит вопрос. Переспрашивает, скорее всего, чисто по привычке, чтобы выиграть время, потому что явно не ожидает. Чонгук никогда не был любителем говорить на откровенные темы, потому что личное - это личное, и нехер греметь об этом в колокола. Поэтому Чимин теряется на звонкие три секунды, а после слышит, как Чонгук громче повторяет свой вопрос, думая, что старший просто не расслышал. 

 Чимин кивает, неуверенно затягиваясь в унисон с Чонгуком, и ловит ядовитую усмешку младшего. Совсем как тогда, как в "старые добрые". 

 _____ Чонгук рычит на ухо Чимину, когда они пьяные и разгоряченные, вламываются в квартиру старшего. Младший шарит большими ладонями по спине Пака, опускаясь на бедра, и царапает короткими ногтями сквозь джинсовую ткань. - Господи, блять. 

Чимин выдыхает куда-то в макушку младшего, пока тот мажет языком по шее, зажимая тонкую кожицу на кадыке старшего зубами. Чимин сжимает пальцами корни волос на затылке, вырывая из Чонгука тихий рык в область ключиц. 

 - Я так сильно хочу тебя в форме, что готов продать душу Дьяволу. Голос у Чимина севший из-за большого количества алкоголя, сигарет и эмоций. Он туго соображает, но четко знает, чего хочет в данный момент, поэтому слегка отталкивает Чонгука от себя, шатаясь, идет к шкафу, доставая с верхней полки запасную форму младшего. Он протягивает ему, зеркалит чужую усмешку на губах, а после тянет наручники и дубинку, кивая в сторону ванной. 

 Чонгук коротко смеется, беря в руки форму и чиминов инвентарь, и уходит в ванную. Чимин выдыхает, проводит ладонью по лбу и зачесывает челку назад. Ему нужно на воздух, потому что еще немного и он задохнется в собственных эмоциях. От осознания того, что происходит, у Чимина подгибаются пальцы на ногах. Он так давно хотел Чонгука, представлял каждое утро, видел во снах, на яву любовался им на работе, а сейчас он там, в ванной, переодевается для него, чтобы выйти и трахнуть. Сумасшествие.

 - Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. 
 Издевательски тянет Чонгук, выходя из ванной комнаты, и играется с наручниками в руке, прокручивая их на указательном пальце. Чимин открывает рот, чтобы что-то сказать, но Чонгук затыкает его, грубо заламывая правую руку, нагибая, словно преступника.

 - Я сказал, вы должны хранить молчание. 

 С паузами выговаривает Чонгук на ухо Чимину, клацая наручниками на двух запястьях старшего, приподнимая тело за ворот футболки. Чимин разворачивается, глядя на Чонгука во все глаза, а после пищит внутри себя дикой сучкой. Чонгук надменно смотрит на него, чувствуя некую власть над старшим, облизывает свои губы и машет перед лицом Чимина его ошейником со стразами.

 - Я тут кое-что еще нашел. Думаю, ты будешь не против. 

 Младший ухмыляется, застегивая украшение на шее Пака, а после резко дергает за цепочку, прикрепленную к железному колечку ошейника. Чимин дергается, спотыкается об ковер и падает на колени перед Чонгуком, больно ударяясь коленными чашечками. Чонгук поднимает голову Чимина за подбородок, слыша как тот болезненно шипит сквозь зубы, и закусывает нижнюю губу. Чон отмечает про себя, что ему нравится смотреть на Чимина сверху, надменно ловя умоляющий взгляд старшего, и сжимает пальцы на подбородке сильнее, принося легкую боль Паку. Старший не теряется, принимает все, что дает ему Чонгук, тихо скуля себе под нос. Гук вновь усмехается, отвешивает легкую пощечину, дергая за цепочку ошейника. Чимин невольно подвигается ближе к стояку Чонгука, приоткрывает рот, чтобы провести губами по члену сквозь ткань синей формы, и смотрит из-под ресниц на младшего снизу вверх. 

 Чонгук проводит ладонью по щеке старшего в знак удовлетворения его действиями, из-за чего Пак смелее прижимается губами к стояку, высовывает язык, начиная лизать широкими мазками выпуклость Чона. Он слюнявит ткань, трется об нее носом, щекой и ластиться к широкой ладони Чонгука. - Ты словно течная сучка. 

Гук коротко смеется, тянется к кожаному ремню, начиная его расстёгивать. Он вынимает пуговицу из петельки, тянет вниз ширинку и Чимин понимает, что младший без белья. Член внушительных размеров бьет Пака по носу в то время, как Чон резко прижимает его за затылок ближе к себе, направляя покрасневшую головку в рот старшего. Чимин раскрывает губы, обводит языком головку, цепляя кончиком уретру, и ведет губами вниз, заглатывая чуть больше половины. 

 - Какой глубокий ротик, Чимин-и. Так сильно хочешь мой член? Чимин стонет с членом во рту, прикрывая глаза, собирая во рту больше слюны, и начинает сосать, показывая Чонгуку как сильно он хочет его. Чон усмехается, хватает старшего за волосы, царапая затылок короткими ногтями, а после неосознанно сам толкается в ротик Пака. Он смотрит на то, как член растягивает покрасневшие губы старшего, и утробно рычит, толкаясь глубже и резче. Пак послушно принимает резкие толчки, расслабляя глотку, и вновь стонет, пуская вибрацию по стояку. 
Собственные штаны давят на член ширинкой, неприятно отдаваясь тупой легкой болью. Пак оттопыривает задницу назад, пытаясь уйти от неприятных ощущений, и насаживается ртом на член, заглатывая почти до основания. Ногти царапают собственные ладони, запястья краснеют от трения наручников и колени немеют из-за твердой поверхности, но Чимин хрипло стонет, выпуская из-за рта член, натягивая ниточку слюны, и тянется губами к яичкам. 

 - Какая же ты, все таки, нетерпеливая сучка, Чимин-и. Чонгук резко хватает Чимина за шею, натягивая поводок вверх другой рукой, заставляя Пака подняться. Старший слушается, поднимаясь на онемевших ногах. Чон смотрит в глаза так, будто ненавидит его, а после ведет большим пальцем по пухлым губам, растирая по ним слюну. 

- Раком. 

Младший кидает Пака на кровать животом вниз, срывая с него джинсы вместе с бельем. Чимин утыкается щекой в собственные простыни, прижимаясь грудью к кровати, и разводит ноги шире, становясь на колени. Мышцы скрученных рук в таком положении нещадно ноют, но Чимин игнорирует тупую боль в предвкушении. Чон шлепает по молочным половинкам пару раз, растирает, разводит их в стороны и плюет на дырочку. 

- Кинковая растраханная шлюха. Чонгук утробно рычит, входя одним пальцем, не чувствуя особого сопротивления стенок. После добавляет сразу два пальца, слыша приглушенный стон Чимина. Чонгук проходится подушечками по простате, с нахлестом бьет по покрасневшей половинке и вгрызается в молочную кожу зубами. Чимин стонет, содрогаясь всем телом, когда Чон вновь и вновь проходится пальцами по комку нервов. Старший скулит в простынь и зажимает ткань меж зубами, закатывая глаза в диком кайфе. 

- Не кончать. 

Младший вытаскивает пальцы, шлепая по правой булке, разводит ноги шире и хватает баночку со смазкой. Он наливает прямо в дырочку Чимина, следя за каплями, которые стекают мимо, оставляя след на яичках старшего. Чимин поджимает пальцы на ногах от ощущений прохладной смазки на горячей коже, мурчит что-то под нос между «пожалуйста, Чонгук» и «ненавижу тебя». Чувствует еще один шлепок от младшего и задыхается о того, как резко и глубоко Чон вгоняет с размаху в него. Пак тонко и громко стонет вразрез чоновскому грудному рыку, и дергает руки в стороны, выкручивая суставы. Ему больно и хорошо. На диком контрасте. 

 - Я хочу видеть тебя. 

 Чимин еле выговаривает предложение севшим голосом, во рту пересохло, а неудобная поза приглушает слова, но Чонгук понимает, тянет за руки назад, разворачивая Чимина к себе лицом, и сам ложится на кровать, облокачиваясь спиной об стену. Старший перекидывает ноги через его бедра, седлая Чона. Чонгук вновь резко входит до основания, вырывая из Чимина громкий вскрик. 

Чимину кажется, что он через пару секунд потеряет сознание, потому что член проезжается по простате каждый раз, как Чонгук резко и глубоко вбивается в него. Пак висит на руках Чона безвольной марионеткой, которая лишь громко стонет, откликаясь на каждый толчок и дрожит всем телом, зажмуривая глаза до белых пятен. 

Чимину хорошо. Чимину крышесностно. Чимину до сумасшествия. 

 - Какая же ты сладкая сучка, Чимин-и. 

 Чонгук рычит на ухо, вгрызаясь зубами в торчащую из под футболки ключицу, и тянет за поводок Чимина назад. Пак облокачивает ладонями о кровать, находя точку опоры в то время, как Чонгук ведет ладонями вверх, приподнимая футболку и впивается зубами в правый сосок, продолжая вбиваться в старшего. 

Чимин чувствует, как слезятся глаза, он закусывает губу, подмахивая бедрами навстречу, и скулит, как загнанный пес. Ему так хорошо, что сносит башню. 

 - Я хочу кончить, пожалуйста, разреши мне кончить. 

 Чонгук мычит, широким мазком языка проходясь по второму соску, ведя ладонь по бедру Чимина выше, останавливаясь в нескольких сантиметрах от члена старшего, но не прикасаясь к нему, поглаживая пальцами чувствительную кожу внутренней стороны бедра. - Пожалуйста. 

Чимин умоляет. Чимин умирает и воскресает внутри. Чимин яростно подмахивает бедрами, пытаясь прийти к разрядке. 

 - Пожалуйста. 

 Он почти плачет, когда ладонь Чонгука медленно ведет по члену Чимина, подстраиваясь под толчки самого Чона. Он почти задыхается, когда губы младшего вновь смыкаются на левом соске, пальцами второй руки играясь с правым. Он почти прощается с этим миром, когда член Чонгука вновь проходится по простате, и Чимин слышит приглушенное «разрешаю» прежде, чем содрогается всем телом, сильно зажмуриваясь, и кончает с громким стоном, забрызгивая темно-синюю полицейскую форму. 

Он раскрывает глаза только тогда, когда спустя пару минут, Чонгук утробно рычит ему в основание шеи, делая последние толчки и насаживая Чимина до основания, кончает внутрь, вздрагивая пару раз телом. 

- Надеюсь, ты знаешь как отстирать сперму. 

 Слышится хриплое чонгуковское куда-то в ключицу, и Чимин сипло смеется, оставляя короткий чмок на макушке младшего.