Поддержка

      Харука методично помешивает чай в медицинской колбе, пока медсестра не видит. Даже если бы и увидела, то не смогла бы ничего поделать с единственной ученицей вступившей в клуб медицины и действительно занимающейся этим. Чёрный чай с нотками бергамота благотворно влияет на настроение девушки и её же желудок. Особенно с пачкой печенья. Благодать. — Накахара-сан? — раздаётся стук в дверь и знакомый голос одноклассника из параллели ищущего отошедшую медсестру.       Белая дверца быстро отъезжает в сторону и являет взгляду так и застывшей с колбой у рта Миуре Иваизуми, придерживающего кого-то за плечо. Позади маячит крашеная макушка Кьетани. «Ками-сама, он подрался с кем-то из волейболного клуба?!» — Йо. — Харука салютует колбой и допивает остатки живительной влаги. Хаджиме видимо решил, что даже помощница Накахары-сан подойдёт, так что, быстро прошёл к кушеткам, подволакивая за собой стенающего Ойкаву. — Ну вот вообще не удивил. — нахмурив брови уведомляет девушка, параллельно пытаясь угадать что на этот раз не так с Тоору.       В прошлый раз местная знаменитость попал в сей кабинет от того, что обжег язык кипятком в школьной столовой. А в позапрошлый потому, что он отбил ладонь о плечо Иваизуми. Похлопал, по дружески, как сообщил сам пострадавший.       Однако, в этот раз Ойкава действительно выглядит не важно. Явственно побледневший, что сделало круги под его глазами ещё более заметными, кажется он даже похудел, если это не оптическая иллюзия. Миура честно молится, чтобы это была иллюзия. — Этот придурок видимо уже давно не спал, — Хаджиме усадив друга на кушетку тут же направился на выход, как бы намекая, теперь это твоя головная боль, позаботься о нём. — Он грохнулся в зале на больную ногу, если бы не его сопли, я бы и не заметил. — вслух проговорив, что, Ойкаву он оставляет в надёжных руках будущего медика, Иваизуми решительно удаляется из кабинета, прихватив с собой и Кьетани. Одной проблемой меньше. — Я, конечно, ни на что не намекаю, но ты случайно не знаком с английским выражением «self-care»? — в шкафчике слева ровно в третьем ящике снизу легко обнаруживается обезболивающее, которое стоит дать парню только после того, как она проведёт первичный осмотр. — Абсолютно случайное знакомство, не сошлись характерами. — отшучивается парень и даже пытается закинуть ногу на ногу, но тихо шипит и остаётся в прежнем положении. — Не волнуйся, Хару-чан, от такого не умирают и оно не заразное. — Заморозить тебе её что ли? Не вариант. Значит заматываем. — бормочет под нос Миура и собирает все необходимое для того, что бы хотя бы на время помочь однокласснику, опять же из параллели. Ойкава же что бы отвлечь себя или может её, начинает пересказывать события, видимо его же сна. -… А Ива-чан, такой: «Пришельцы точно существуют!»! Представляешь?! — Тоору отвлекается от своего эмоционального рассказа и замечает, что все это время единственный слушатель стоял спиной и наверняка не слушал. — Да быть такого не может! — вопреки ему откликается девушка и, развернувшись на пятках шагает обратно к кушетке. — Так оно и было! — для верности парень даже руку на сердце положил, вот только девушка смотрела гораздо ниже. — Просто дай мне обезбол и всё будет «оки-доки».       На такое заявление Харука ответственно ткнула прямо в больное колено пальцем, да посильнее. Во первых, что бы удостовериться, что с такой травмой у этого человека она уже сталкивалась и действовать будет так же как и в прошлый раз. А во-вторых, что бы он наконец сел смирно и не рвался обратно на площадку.       Медленно опустившись на колени она откручивает крышку не самой приятно пахнущей, но хорошо работающей мази. Осторожными массирующими движениями, начиная чуть дальше от края больного участка, Миура втирает мазь, постепенно приближаясь к эпицентру. Под её пальцами мышцы напряжены до предела, делая парню ещё больнее, но он упрямо не расслабляется. — Сдать бы тебя в Шираторизаву и жить спокойно. — бубнит девушка, но продолжает массировать. — Уверена, Ушивака бы проследил за тем не забыл ли ты бандаж и всё в таком духе. — И ты туда же?! Он тебя подкупил?! — Ойкава даже ногой дёргает, правда почти тут же шипит от боли, но сам факт того, что он вполне способен ею шевелить определённо радует. — Не угадал. Я просто волнуюсь, что однажды это может вылиться во что-то серьёзное. — постепенно мышцы под пальцами расслабились, так что, Харука завершает массаж и отходит что бы сполоснуть руки от мази. Осталось только зафиксировать и, может быть, все же отдать обезболивающее. — Что-то ещё повредил?       Тоору откликается, что в принципе ничего особенно серьёзного и этой своей сияющей улыбкой старательно пытается отвлечь взгляд юного медика от осмотра на предмет других травм. Что же, он уже взрослый мальчик, не стоит лишний раз указывать что ему стоит делать. Так что, глубоко вздохнув девушка отправляется к дальнему шкафчику, где на самой верхней полке специально лежит запасной бандаж на всякий случай. — Вот с этим я и сам справлюсь! — Нет, нет и нет. Сейчас моё время позаботиться о тебе, так что, будь любезен притихнуть и принимать помощь! — девушка для надёжности нависла над парнем, подойдя почти вплотную и тыкала ему в грудь пальцем левой руки. Он примирительно поднял ладони и       постарался сделать максимально смиренное выражение лица. Харука же показательно нахмурилась, вновь встала на колени перед ним. Тишина наконец вернулась в кабинет, кажется, даже крики школьников с улицы не проникают через открытое окно. Всё так далеко, что даже не беспокоит, не отвлекает. Закончив с фиксацией Миура вновь поднимается на ноги, но ненадолго, почти сразу садясь на кушетку рядом с парнем, разглядывающим собственные руки. — Тобио-чан все же прошёл в полуфинал. — спустя несколько минут достаточно тихо проговаривает Ойкава. — Придётся ещё раз победить его. — Не злорадствуй над ребёнком. Я в курсе как тебе понравилось его выражение лица в прошлый раз, но не факт, что в этот раз будет так же. — Это не так! Я не злорадствовал! — с искренним возмущением на лице и активной жестикуляцией он поворачивается к Харуке, хихикающей в кулак. — Ты буквально запрыгнул на кушетку и прыгал там зловеще хохоча. — замолкнув на пару секунд, хихикая в кулак и стараясь не выдать наличие у себя видеозаписи сего события, девушка продолжила. — А потом ты грохнулся на пол, чуть не придавив Иваизуми, пришедшего снять тебя от туда. — Не было такого!       Ещё немного поспорив о том, что было, а чего не было, Миура наконец сдувается и просто утыкается лбом в плечо Тоору. Он даже говорит что-то о том, что когда она снизу, ему гораздо привычнее, чем когда она смотрит сверху вниз, а после аккуратно начинает поглаживать её от макушки до лопаток. Она же приобнимает его за талию и вновь успокаивается. — Я приду. — признаёт девушка, ощущая, что его рука дрогнула. — Ты каждый раз приходишь. Просто в этот раз тебе придётся видеть как я буду насмехаться над побежденным Ушивакой, а он будет рыдать в три ручья! — Всё, теперь я передумала идти, посмотрю потом в записи. — девушку, до этого планомерно съехавшую с плеча на грудь тут же схватили за плечи, отталкивая от весьма удобной подушки с подогревом. — Ты не можешь так поступить! После всего что было просто взять и не прийти?! — планомерно тряся девичьи плечи возмущается Тоору. Возможно, он обменял бы поддержку всех своих фанаток на одну её. — Да буду я там, кто-то же должен будет выдать Ушиваке успокоительное, а тебе лёд. Уверена, как только ты начнёшь над ним издеваться, тут же появится Иваизуми и надает тебе по голове!

***

      Карасуно одержали победу. Харука будто в замедленной съёмке наблюдала как Ойкава сносит собой лавочки, но отбивает мяч, как он принимает последий удар, но мяч уходит от него. Миура просто не хочет всего этого видеть, но нужно, ведь тем, кто на площадке гораздо хуже. Не досмотрев церемонию награждения она покидает зрительские трибуны, чтобы скорее спуститься к команде. Однако не она одна такая хитрая оказалась. В человеческой пробке пришлось немного задержаться, так что, к её приходу большая часть команды уже оказалась в раздевалке. Искомого человека на месте не оказалось, так что, подумай, Харука, куда он мог пойти в явно расстроенных чувствах.       Мужской туалет, самый дальний и с табличкой «не работает» обнаруживается легко, как и Ойкава. Сидящий на холодном кафеле, подобрав к себе колени и, судя по дрожи и судорожным вдохам, явно… Плачет?       Миура никогда особенно не любила спорт, скорее нейтрально относилась ко всему, что с ним связано и искренне поддерживала тех, кто его любит. Особенно знакомый со средней школы дуэт Иваизуми и Ойкавы. Она радовалась когда они побеждали, расстраивалась, когда нет. Но именно сегодня, впервые за столько лет, она видит сломленного Тоору и совершенно не знает, что делать. Для неё неудача в спорте это просто стимул ещё лучше работать, но до него, и без таких стимулов, работающего до одури, не спящего ночами… Что это значит для него?       Харука не знает точного ответа. Знает, что слишком много, что бы быть способным принять это так быстро, успокоиться и забыть.       Девушка садится рядом, так, что бы касаться друг друга боками. Она не знает, что нужно сказать, что можно сказать? Всё что она может, это молча сесть рядом и обнять на сколько хватит рук, на сколько хватит сил. По крайней мере, он будет знать, что она тоже здесь, тоже с ним.       Ойкава не поднимает голову, лишь опускает колени на пол, вытягивая ноги вперёд и, схватив Харуку в охапку, пересаживает себе на бедра. Она ощущает как намекает плечо толстовки, в которое он уткнулся лицом, но она ещё в тупике с тем, как можно успокоить его. Всё на что хватает интуиции это обнять покрепче и молчать. Дать ему выпустить эмоции.       Потому что как только они выйдут отсюда, ему вновь предстоит стать сильным, неунывающим капитаном, ведущим за собой сильную команду. А команда сейчас тоже нуждается в поддержке. Кто как не капитан сможет им помочь? Никто.       Девушка ощущает, как руки парня сжимают её в объятьях и сама прижимается ближе. Она со всей возможной нежностью, осторожностью, запускает пальцы в его ещё влажные волосы, другой же рукой поглаживает его спину, наконец отодвинувшуюся от холодной стены.       Если бы сейчас кто- то ещё зашёл в это забытое людьми место, то определённо решил бы, что ему померещилось. Отстраненная Харука старательно смаргивающая собственные слезы, старается держать себя в руках. Оптимистичный и идеальный во всем Тоору проливает слезы на плече девушки. Но здесь нет никого, кроме них двоих, никого, кто мог бы увидеть их другие лица. То, какие они, когда никто не смотрит.       Миура в глубине души даже немного рада, нет, не от поражения, а от того, что именно ей он открыл эту часть себя, уязвимую, нуждающуюся в поддержке, как никто иной. Девушка делает шумный судорожный вдох, что бы сдержать собственные слезы, а после, сама склоняет голову к его плечу. Поддерживать кого-то это не так просто, как кажется на первый взгляд. Харука ощущает собственную беспомощность, но сейчас, ей нужно побыть сильной для него. Каждому нужен человек, который пусть временно, но побудет сильным для временно слабого тебя.       Постепенно слезы прекращают лить из глаз на девичью (на самом деле это вообще-то его) толстовку, глаза болят и ощущаются ужасно сухими. Утерев лицо рукавом форменной олимпийки Ойкава хочет сказать многое, но не может даже что-нибудь. Он просто старается впитать в себя немного сил, которые как оказалось имеются в этой хрупкой на вид девушке. Раньше он такого не замечал за ней, пока не оказался в, как забавно, не работающем туалете, сердцем, прижимаясь к её сердцу. Это самое сердце, которое будто сжимали в тисках сожалений, словно чувствуя, что рядом есть ещё одно, наконец вырывается из них. Внутри становится на пару градусов теплее и ему нравится это чувство. И он знает, что ей тоже.       Харука не знает точно, сколько они так просидели, её спина уже какое-то время болит от неудобной позы полубоком, но Тоору держит очень крепко, да и что-то ей подсказывает, что одно лишнее движение и он просто сделает вид, что ничего не было и вообще он никогда не унывает. Однако дверь немного приоткрывается и в полученную щель просовывается макушка Иваизуми. Он какое-то время оглядывается и прислушивается, пока не находит взглядом сидящих в углу Харуку и Тоору. — Эй, Дуракава, себе жопу отморозишь и Миуре-сан тоже. Подъём, пора идти. — и пристально смотрит, до тех пор, пока названые не поднимаются.       Харука встаёт первой, как только Ойкава её отпускает. Сам он, приняв её ладонь, поднимается на ноги и, похрустев суставами, направляется на выход. За руку уводя с собой и девушку. Она и не против. Крепко сжимает его ладонь и шагает рядом, распустив волосы на плечо, где остался влажный след. Впереди вышагивает на удивление спокойный Хаджиме что подозрительно. — Спасибо. — шепчет Тоору перед дверью раздевалки, наклонившись к её уху. А после выходит из серьёзного состояния, вновь становясь, что называется Дуракавой. — Тебе в мужскую раздевалку нельзя. Дома стриптиз посмотришь. — Но дома нет Иваизуми! — откликается девушка, оставшись за дверью и слышит там хихиканье. Вроде бы всё хорошо. По крайней мере, никто не собирается выпрыгивать из окна. — Ива-чан отказывается устроить приватный танец у тебя дома, так что смирись с тем, что придётся любоваться только моими фотографиями. — из-за двери высовывается светлый лик Тоору с покрасневшими глазами и припухшими веками, но с улыбкой. — Ты будешь со мной сидеть и любоваться на твои же фотографии? Очень интересный вечер будет. — хмыкает девушка и ерошит парню волосы. — Если что, встретимся на выходе. И да, тебе придётся либо показаться в ближайший медпункт, либо смириться с тем, что я в очередной раз обработаю твои боевые трофеи.

***

— Иваизуми-сан, а кто это был? — стоило большей части команды разойтись по домам, как весьма любопытный первогодка Киндаичи решил задать вопрос. Точнее говоря, оставшись один на один с Хаджиме и не знающий что ещё можно спросить. — Миура Харука же. Помощница медсестры. — Я знаю, что это была Миура-сан, но почему она была на игре? И почему она куда-то увела Ойкаву-сана? — парень испытующе смотрит на семпая и тому приходится ответить. — Она ходит на все наши официальные игры, просто на предыдущих ты её не замечал. А увела она его что бы проверить, не слишком ли он пострадал, когда ловил мяч. И кто-то же должен спокойно переносить его и проводить с ним время. — Иваизуми пожимает плечами, это ведь и без него все знают. Мало кто хочет много времени проводить с человеком, способным находить и использовать твои слабые места против тебя же. А Ойкава частенько так делает. — Звучит так, как будто это возможно исключительно в случае большой любви. — Киндаичи усмехается, поворачивается голову на Хаджиме, но тот не разделяет веселья. Лишь снова пожимает плечами: — Так оно и есть.