Занимательная психология

- Куроко-чи, сейчас только утро, а ты уже поглощаешь молочный коктейль? Тецуя обернулся и увидел у школьных ворот слишком жизнерадостных для аномально-жаркого апрельского утра товарищей. - Предпочтения не зависят от времени суток, Кисе-кун. К тому же, если бы не он, я растаял бы по дороге. - Он еще холодный? Эй, Тецу, дай попробовать. Аомине попытался навалиться сзади и дотянуться до резко подскочившего в цене напитка, однако Тецуя успел чудом увернуться, буквально тут же спиной влетая в проходившего мимо капитана. Акаши, не растерявшись, прижался ближе, обхватил руку Тецуи со стаканчиком и сделал глоток. Разглядывая с такого непривычно близкого расстояния лицо капитана – аккуратные брови, чуть насмешливый взгляд и тонкие губы, касающиеся трубочки, - Куроко конкретно завис. Обычно серьезный, Акаши редко давал выход собственным чувствам, а сейчас позволил себе дурачиться? Серьезно? От насмешек товарищей Тецую спасло только то, что его выражение лица по степени эмоциональности могло дать фору даже кирпичу. Замешательство выдавали только глаза. - Сегодня действительно жарко, - Акаши как ни в чем не бывало отстранился и направился в сторону школы, провожаемый тремя парами ошарашенных глаз. - Похоже, весенний зной действует даже на него, - неуверенно протянул Кисе. Коктейль Куроко так и не допил. Отрицание (Тейко, 2-й год) Неделю спустя Тецуя заметил, что все чаще задерживает взгляд на капитане, стоит только ему появиться поблизости. Смотрел, как Акаши играет в баскетбол, как объясняет план игры, чуть постукивая карандашом о планшет, как пьет воду или вытирает лоб полотенцем после тренировки. Но самым завораживающим было то, как капитан украдкой, думая, что никто не видит, на мгновение чуть расслабляет идеально прямую спину, прикрывает глаза и позволяет усталости коснуться лица. Тецуя видел такого Акаши лишь пару раз после особо трудных игр. И сейчас, засмотревшись в чёрт знает который раз, Куроко впал в ступор от неожиданно пришедшего в голову осознания – причиной его ненормального желания смотреть на одного единственного человека была влюблённость. Нет. Нет-нет-нет. Быть такого не может. Его единственная любовь – оранжевая, круглая и ею можно играть в баскетбол. А на капитана смотрит потому, что тот здорово играет. Мысль о том, что остальная команда играет не хуже, однако на них Тецуя не засматривается, он решительно прогнал резким поворотом головы, боковым зрением отмечая летящий в него мяч. Запоздалый окрик, взволнованный взгляд Акаши и сильный удар были последними, что запомнил Тецуя перед тем, как провалиться в темноту. Очнулся он уже в медпункте, в нос ударил резкий запах лекарств, голова нещадно раскалывалась, тело ослабло и отказывалось двигаться. Тецуя повернул голову и едва не застонал – рядом с его кроватью, сложив руки на груди и прикрыв глаза, сидел капитан. Лучи заходящего солнца подсвечивали его красные волосы; ничего прекраснее Тецуя еще не видел. - Ты стал рассеянным, Куроко, - кажется, он пропустил момент, когда Акаши открыл глаза. – Я бы даже сказал – мечтательным. Влюбился? - Акаши-кун заблуждается, я плохо переношу жару. – Щеки его пылали, Тецуя перевел взгляд на одеяло и старательно разгладил белоснежную ткань. – Просто жарко. - Конечно, - капитан довольно улыбнулся. И Тецуя совершенно точно не влюбился сильнее. Гнев (Сейрин, после победы на зимнем кубке) Аомине как-то сказал, что никогда не видел человека страшнее, чем Тецуя в гневе: он не ругался, не кричал, не размахивал руками, а просто сидел, уставившись взглядом в пространство, и источал волны злобы. Позже виновник его состояния мог получить мороженое под рубашку, мяч в голову, моральный удар по самолюбию или заикание в свои скромные пятнадцать – Тецу, как гребаный мстительный призрак, преследовал жертву и доводил ее до белого каления своими внезапными появлениями, приговаривая коронное «я тут всегда был» или «какой ты невнимательный». Однако причина столь опасного для окружающих настроения, ни о чем не подозревая, подло вернулась обратно в Киото. Тецуя вспоминал, как после победы Сейрин Акаши крепко сжимал его ладонь и улыбался светло и чуть виновато. А позже – как капитан уже не его команды, едва заметно ссутулившись, покидал поле, стадион, Токио и его, Тецуи, жизнь. Последнее, конечно, было преувеличением – впереди были соревнования, отборочные и товарищеские игры; примерно четыре встречи в год, а если повезет, то пять или шесть. Он иррационально злился на себя – за то, что злится. Злился на Акаши, что он не звонит, хотя и не должен, и это злило еще больше. - Эй, Куроко! Ты сам не свой после игры с Ракузан, что-то случилось? Это Акаши, да? Разгуливать перед быком с красной тряпкой в руках было безопаснее, чем упоминать капитана Поколения чудес в столь взрывоопасной обстановке. - Все в порядке, Кагами-кун, - голос его был обманчиво-спокойным, но интуиция Кагами вопила: «Нет, нихрена не в порядке, беги отсюда как можно быстрее!». Только Кагами трусом не был, потому смело смотрел опасности в голубые глаза. – Знаешь, я всё забывал рассказать тебе, что научил Второго играть в салки. Из-под куртки высунулась любопытная черно-белая мордочка, послышался приветственный «Гав». Кагами отшатнулся. - Салочки, Номер Два. Наблюдая за тем, как щенок гоняет рослого друга по залу, Тецуя ощущал, как в душе медленно разливался покой. Ему было немного стыдно, все же невежливо срываться на человека, который искренне беспокоится и хочет помочь. Наверное, десяток гамбургеров после тренировки обязательно восстановит справедливость и загладит его вину, все-таки Кагами был отходчивым. - Я рада, что ты наконец в порядке. - Рико осторожно села рядом и, когда Кагами пробежал мимо в шестой раз, тихонько добавила: - Надеюсь, ты не рассказал, что научил Второго еще и в прятки играть? - Пусть это пока останется в тайне, Рико-сан. Тецуя больше не злился, но, быть может, капельку скучал. Торг (Сейрин, 31 января, день рождения Тецуи) Следующая встреча с Акаши случилась даже меньше, чем через месяц. Бывший основной состав Тейко во главе с Момои собрался на день рождения Тецуи. Легкое напряжение перед товарищеской игрой окончательно рассеялось к вечеру, когда команда дружно завалилась в гости к Кагами. Куроко рассеяно наблюдал, как причудливо переплетались его прошлое и его настоящее; наблюдал, как Мидорима и Химуро поучали Мурасакибару, как Аомине соревновался с хозяином дома в скоростном поедании котлет, как Акаши общался с его нынешней командой. Улыбался, чувствуя в груди пузырьки искристого, пока еще неуверенного счастья. Правда, улыбался Тецуя до того момента, как Момои и Кисе с девизом: «Не будешь кушать – не вырастешь» подобрались к нему с палочками и тарелкой, полной закусок. Глотая очередное угощение, Куроко ощутил на себе ехидный взгляд бывшего капитана. Одними губами он беззвучно произнес: - Помоги, - и в то же мгновение увидел пляшущих на дне алых глаз озорных чертей. Акаши прихватил стоящую рядом тарелку с сэндвичами, подсел к мучителям и с елейной улыбкой едва не пропел: - Всегда говорил, тебе нужно больше кушать, Куроко, - поднося ко рту Тецуи маленький бутерброд. Именинник осуждающе посмотрел на Акаши и обреченно подчинился. Он отчаянно пытался не покраснеть, когда палец бывшего капитана на секунду коснулся его губ. Изощренную пытку едой прекратила Рико с тортом и свечками в руках. Немного позже зазвучали хлопушки и поздравления. Тецуя непривычно широко улыбался весь вечер. Ближе к одиннадцати гости потихоньку начали расходиться. Куроко, чувствующий себя обязанным, помогал с уборкой и в итоге уходил одним из последних. Как получилось, что он выходил вместе с Акаши, Тецуя так и не понял. Вместе они дошли до поворота, где, по-хорошему, нужно было прощаться, и Тецуя нерешительно замер, собираясь с мыслями. - Спасибо за сегодня, Акаши-кун. – Он избегал смотреть Акаши в глаза, потому что поздним вечером в свете городских огней атмосфера между ними казалась наэлектризованной. - Я был рад поздравить с днем рождения своего хорошего друга и надеюсь на ответную любезность. - Конечно. До встречи? - Увидимся, Куроко. Тецуя уходил в сторону станции, по-прежнему не отрывая взгляда от асфальта, пока в голове настойчиво билась мысль, что быть хорошими друзьями лучше, чем просто знакомыми, которые раньше играли в одной команде. Так ведь? Депрессия (все еще Сейрин, 2-й год) - Я, кажется, влюбилась, Тецу-кун. Момои попросила его о встрече. Они сидели в маленьком уютном кафе недалеко от школы, и после десятиминутного терзания салфетки девушка наконец смогла сказать это. - Знаю, Момои-сан. – Тецуя тепло улыбался ей. - Это Имаёши, да? - Ты всегда замечаешь слишком много, Тецу-кун, - она нерешительно и немного виновато улыбнулась в ответ. - Если он обидит тебя, знай, мстительный призрак всегда на твоей стороне. На прощание Тецуя крепко обнял девушку, и Момои ласково поцеловала его в щеку. - Я забрала на память твой первый поцелуй, Тецу-кун. И подарила тебе свой – на удачу в амурных делах. Люблю тебя, Тецу-кун! До встречи. Тецуя уже не слышал, как Момои прошептала ему вслед: «Ты всегда упускаешь только чувства других к тебе, глупый Тецу-кун». Момои была для него как родная сестра, Тецуя был искренне рад её счастью, однако отчего-то на сердце было тяжело. На её месте вдруг представился Акаши. Он бы не мял салфетки в нерешительности, он устроил бы званый вечер и объявил, что влюбился и рад представить друзьям свою невесту. В любви Акаши казался Тецуе таким же, каким был на поле – искусным стратегом, поначалу осторожно прощупывающим почву, затем аккуратно расставляющим ловушки, заманивая и отвлекая, и в конце вырывающим победу у ослабевшего противника. Акаши бы долго присматривался к гипотетической девушке, затем ненавязчиво появился в её окружении, постепенно приучая к себе, улыбался и обязательно привëл в баскетбольный клуб. И одним вечером, почувствовав взаимность, поцеловал бы и сразу сделал предложение, окончательно привязав её к себе. Только Тецуя не девушка. И Акаши вряд ли захочет его поцеловать. Уже дома, лежа на диване в гостиной, Тецуя старался выкинуть эти мысли из головы; запивал печаль ванильным коктейлем, гладил Второго и пытался читать. Однако перед глазами все еще стоял Акаши и его гипотетическая девушка, и однажды Тецуе, как «хорошему другу», придется поздравить его и поддержать. От этого понимания Тецуе было очень-очень грустно. Принятие (и снова Сейрин, после победы Ворпал Свордс) «Я прожил интересную гетеросексуальную жизнь», - кисло думал Тецуя, вспоминая единственный поцелуй в щеку с Момои-сан. И смотрел, как Акаши, довольный их общей победой, вытирал губы краем форменной майки. Тонкие, бледные, чуть влажные губы. Капитан попросил Тецую задержаться после праздника и сыграть один на один. Акаши гонял его по всему полю, с легкостью обходил и забирал мяч и улыбался после каждого отыгранного очка. Тецуя сходил с ума от его улыбки. А теперь, будто испытывая его на прочность, Акаши хищно облизал верхнюю губу, чуть сдавил его плечо правой рукой, удерживая мяч левой, и, боже, снова улыбаясь, спросил: - Уже сдаёшься, Тецуя? Тецуе показалось, что все его тело замкнуло. В глазах Акаши будто танцевали тысячи галактик. Бесконечный неизведанный космос. - Я, кажется, влюбился, Сейджуро-кун. Он сказал это в слух. И вселенная в чужих глазах будет бережно хранить его чувства. Никто никогда не узнает, что в плане Сейджуро он должен был признаться Тецуе в следующем году на зимнем кубке после победы старшей Ракузан в финале, однако не учел, с кем имеет дело. Куроко всегда превосходил его планы. Сейджуро будто со стороны посмотрел на себя и на Тецую, бессознательно сильнее сжимая его плечо и притягивая к себе. Баскетбольный мяч все еще слегка оттягивал руку. В голове промелькнуло «к черту», и капитан, отбросив мяч за спину, прижал Тецую к себе и жарко поцеловал. Сзади послышался шорох сетки и стук мяча. Он попал.