Город, который построил Сапа

Открыв глаза, Ваймс сразу же снова зажмурился. Не переставая щуриться от чрезмерно яркого по его мнению света, он первым делом быстро ощупал себя, проверяя все ли конечности на месте. Не то, чтобы он сомневался в способностях магов и надежности устройства, в которое его поместили и которое больше напоминало переноску для особенно крупного дракона-подростка, но он в принципе рассматривал и такой вариант, при котором в ходе перемещения он попрощается с каким-либо пальцем. Все было удивительно в порядке. Вторым делом он потянулся в карман шорт, чтобы убедиться, что выданный ему артефакт не выпал за время его краткого путешествия. Артефакт представлял собой запечатанный медный кувшинчик с двумя ручками, подозрительно похожий на те удивительно непрактичные предметы сервировки, в которых на званых ужинах подают масло. Только те, как правило, изготовляли из хрусталя. «Универсальный Зачарованный Телепортирующий Проводник Версия Два Точка Три, - объяснил Думминг Тупс. - Когда найдете Лорда Ветинари, прочитайте инструкцию и сделайте всё, что в ней описано» Кувшин выглядел не помятым и ничуть не менее медным, чем был изначально, так что Ваймс предположил, что с этим тоже нет проблем. На его ногу взбежала ярко-оранжевая ящерица, но стоило ему чуть шевельнуться — рептилия моментально скрылась в высокой траве. Кряхтя, Ваймс выпрямился и огляделся. Мир вокруг был настолько зеленым и заросшим самыми странными видами растительности, что казалось, что он перенесся в пейзаж особенно рьяного любителя флоры. Такого в Анк-Морпорке точно не увидишь. Уходящие верхушками к небесам невероятной высоты деревья, чьи ветви были увиты лианами, листья размером с ладонь, гроздья цветов, похожих больше на свертки ярких тканей. Напоенный запахом гнилья и цветов воздух был настолько густым, что его можно было, наверное, резать как пирог с начинкой (или без, кому как больше нравится). А еще здесь было жарко и сплетение корней под ногами мешало идти. Он почувствовал, что из-под шлема на затылок стекла капля пота, и подумал, что ему уже очень скоро придется сделать привал. *** Ваймс шел и шел. Сначала он пробовал прорубать путь среди лиан мечом, но достаточно скоро решил, что проще отодвигать толстые шершавые лозы в сторону руками. Делать зарубки на деревьях было бы разумно, но при той грации, с которой он топал через заросли, за ним и так тянулась приметная полоса поломанных веток и смятой травы. Если допустить, что солнце здесь двигалось с такой же скоростью, как дома, то с его «приземления» прошло не более трех часов, и тем не менее он успел устать и запыхаться. Идти, неся в руках шлем и кирасу, было бы, наверное, проще, но он не решался снять доспехи, потому что не был уверен, что и дальше все будет так же спокойно и лишь потревоженные шумом шагов яркие птицы с пронзительными резкими криками будут выпархивать из зарослей и тотчас исчезать в густой листве. Назвать себя непривычным к большим нагрузкам Ваймс не мог, однако здесь было что-то не так. Сырым воздухом было не надышаться, словно его было меньше, чем Ваймс привык. Это напоминало его краткий полет на метле, и он предположил, что эти джунгли находятся где-то высоко в горах. Оставалось надеяться, что на пути ему встретится не так много расселин и подвесных мостов. От мыслей его отвлекло громкое квохтанье, похожее на бульканье кипящего чайника. Куст напротив него зашевелился и развернулся, оказавшись вовсе не кустом, а изумрудно-зеленой птицей размером крупнее индюка. Ваймс крепче сжал рукоять меча, готовясь обороняться - «индюк» выглядел достаточно смехотворно, напоминая очень, очень жирного громадного воробья, но клюв размером с добротную кирку нельзя было списывать со счетов, равно как и то, что птица не посчитала за лучшее убраться с дороги, как поступали ее собратья. Ваймс попытался обойти птицу по кругу, чтобы не провоцировать. «Индюк» поворачивал голову как сова и не сводил с него злобного взгляда черных глаз-бусинок, продолжая грозно булькать, что не предвещало ничего хорошего. Однако птица по-прежнему не двигалась с места, не предпринимая попыток напасть, и, возможно, все бы обошлось, если бы Ваймс не запнулся о предательский корень и не рухнул с громким треском в кусты. Терпение «индюка» на этом истощилось. С пронзительным «чирик-чирик», которое так не шло всему ее суровому облику, птица бросилась на Ваймса. Не добежав трех футов, она распрямила крылья и, подпрыгнув, нацелилась в лицо Ваймсу длинными когтями. Ваймс, не успев встать на ноги, наугад рубанул мечом. «Индюк» увернулся в полете и приземлился на ветку чуть выше, чем Ваймс мог дотянуться, даже выпрямившись в полный рост. Растопырив крылья, птица заверещала еще пронзительнее, раздуваясь и стараясь казаться больше. - А ну пошла прочь, курица крашеная! - рявкнул Ваймс, пытаясь выпутаться из противных мелких веток. Птица спорхнула вниз и длинный клюв долбанул по шлему с такой силой, что у Ваймса перед глазами заметались искры. - Чертово пугало! - крикнул он и замахнулся мечом еще раз. Однако это оказалось излишним. «Индюк» очевидно не рассчитывал наткнуться на металлические доспехи и издал еще один крик, в тоне которого отчетливо слышалась смертельная обида и досада. Всем своим видом он выражал явное презрение к тому, насколько недоблестно ведет бой его противник. После чего она, нет, не упорхнула, как это делают мелкие пташки, и не ушла в заросли, как это сделали бы жирные гуси. Птица буквально ретировалась, причем сделала это с таким достоинством, которому могли бы позавидовать и иные аристократы. Ваймс наконец смог подняться на ноги и, утерев пот с носа рукавом, потянулся в карман за сигарой и спичками. Он слышал, что в лесу не принято курить, потому как запах дыма может спугнуть местных обитателей, но сейчас он преследовал цель как можно лучше запугать любую живность в округе, чтобы они в его сторону даже и не смотрели. Агрессивные, неведомые науке птицы — есть. Что дальше? Гигантские кошки, пара-тройка питонов и ветхие веревочные мосты над бурными горными реками? В том, что Ветинари без проблем справился со всем списком возможных угроз, Ваймс не сомневался. Тот, скорее всего, в два взмаха разделал бы это зеленое вспыльчивое недоразумение и отменно поужинал, найдя под полами мантии походный котелок и ложку. Сложность была в том, чтобы найти его самого и не сгинуть в процессе. *** Вода во фляжке кончилась разочаровывающе быстро. Ему всё не попадалось ничего, что напоминало бы источник, поэтому после долгой внутренней борьбы, Ваймс лизнул сложенный лодочкой лист растения, которое показалось ему наиболее похожим на привычный салат, в сердцевине листьев которого скапливалась такая соблазнительная вода. Убедившись, что внутренности не стремятся устроить революцию в знак протеста, Ваймс выпил содержимое нескольких листков, понадеявшись на то, что там действительно нет ничего ядовитого. Жаль, конечно, что магический телепорт выдумщиков из Незримого Университета не смог вместить хотя бы двоих, а в идеале — целую спасательную экспедицию. Тогда дело точно пошло бы бодрее. Но ему совершенно не внушило доверия то, с каким энтузиазмом Думминг Тупс рассказывал о том, что машина создавалась в расчете на одного и только одного человека, однако он «с превеликим удовольствием» внесет коррективы в настройки, ведь когда бы еще ему предоставился шанс всё обкатать. Рисковать сослуживцами у Ваймса не было ни малейшего желания. Ночь наступала здесь гораздо быстрее, чем в Анк-Морпорке. Меньше чем за час небо — ну, те его куски, которые были видны через переплетение крон деревьев — стало из лазурного свинцово-серым, а затем угольно-черным. Часть Ваймса считала, что такие мелочи как наступление ночи не должны мешать продвижению вперед, тогда как другая, более рассудительная часть считала, что поломанная в потемках нога несомненно затруднит дальнейшие поиски. Устроившись у корней дерева, Ваймс без энтузиазма пожевал кусок предусмотрительно захваченного с собой вяленого мяса, после чего старательно замотался в плащ, положил меч рядом, чтобы как можно скорее схватить его в случае нападения, и позволил себе задремать. Он был почти уверен, что зеленый «индюк» под покровом ночи вернется, чтобы отомстить за нанесенное оскорбление, но, возможно, «индюку» было не до того. Вместо этого, в темноте то и дело вспыхивали светящиеся желтые глаза, однако Ваймс слишком устал, чтобы реагировать на них. Разреженный воздух определенно влиял на него не лучшим образом. - Идите к черту, - для проформы ругался он сквозь сон, когда чувствовал на себе взгляд чего-то живого. *** Проснулся он от пробирающего до костей холода. Мысль развести костер истаяла так же быстро, как и вчера, — в окрестностях просто не было ничего сухого. Поеживаясь, Ваймс энергично прошелся туда-сюда по поляне, похлопывая себя по голеням и растирая замерзшие конечности. Со шлема и кирасы стекала роса. Шмыгая носом, командор Ваймс двинулся дальше. Когда заросли наконец расступились и перед ним оказалась вымощенная камнем дорога, Ваймс не сразу поверил своей удаче. Ему уже начало казаться, что эти джунгли бесконечны и он обречен ходить по ним кругами. Дорога была на удивление ровная, не на всех мостовых Анк-Морпорка так аккуратно укладывали камни. Это говорило о том, что обитатели здешних мест как минимум цивилизованы и, возможно, Ветинари все же не сидит одиноко в импровизированном охотничьем лагере посреди лесов. После недолгого размышления, Ваймс свернул в ту сторону, что вела на восток. Разницы он в целом не видел — но если дорога есть, он обязан куда-то прийти. *** Шлепанье босых ног по камню прозвучало райской музыкой. Ваймс не стал и думать о том, что любой местный посчитает его, чужака, угрозой — после долгого перехода он просто был рад слышать, что здесь живут люди — и, поспешив навстречу звуку, чуть было не столкнулся с появившимся из-за поворота смуглым молодым человеком. Даже не остановившись, юноша промчался мимо него с просто поразительной скоростью для того, кто бежит босиком по камню. Ваймс увидел только вихрь длинных темных волос и пучок желтых веревок в руках гонца. - Эй! Подожди! - лишь успел крикнуть Ваймс, бросаясь бежать следом, но юноша уже скрылся за поворотом, даже не особенно показав, что он заметил Ваймса. Ваймс попытался его нагнать, но добился только того, что у него заболело в боку. - Какой шустрый поганец, - проворчал он, держась за грудь. Чертовы горы. Будь дело в Анк-Морпорке он бы так быстро не сдался! Солнце медленно ползло по небу, Ваймс так же медленно шел по дороге, поджариваясь в своих доспехах и думая о том, что непременно поблагодарит Думминга за удачный выбор места назначения. Неужели так сложно было переместить его поближе к человеческому жилью? Он же в конце концов волшебник! Мощеный путь тянулся и тянулся и казался бесконечным. Иногда Ваймс, особенно осторожно выбирая, куда ставит ноги, шел по узкой, не больше трех футов, полосе, по краю которой тянулся обрыв, дно его скрывалось в тумане. Иногда дорога становилась шириной с хороший проспект. Иногда ветви деревьев полностью смыкались над его головой образуя зеленные тоннели, а иногда уступали место обрывистым скалам. При этом вовсе не создавалось впечатления, что ради дороги пришлось долбить проходы в породе, наоборот, дорога естественно вписывалась в ландшафт, опоясывала холмы, проскальзывала под кронами деревьев и вела, вела вдаль. Вдоль дороги через примерно одинаковые промежутки располагалось нечто вроде постов — приземистых складов-башенок, в каждой из которых Ваймс обнаруживал небольшие запасы сухарей и вяленого мяса, а также сосуды с питьем. Напиток выглядел как мутное пиво и пах так же, и Ваймс отказался его дегустировать. Благо на его пути то и дело попадались родники, причем со специально выдолбленными чашами, прикрытыми деревянными крышками, чтобы в родник падало как можно меньше всякого мусора. Как будто планировщик дороги решил сделать все, от него зависящее, чтобы путникам было как можно легче путешествовать. Однако некому было наслаждаться удобствами «мест отдыха» и благоустроенных родников - дорога оставалась удивительно безлюдна. Только к вечеру, когда нещадно палящее солнце скрылось за очередной вершиной и из теней начала выползать благословенная освежающая прохлада, Ваймс наконец услышал приближающиеся шаги с той стороны, куда умчался утром гонец. Дорога виляла то вверх, то вниз, закладывая немыслимые петли поворотов, но стены из горной породы усиливали каждый звук, и Ваймс точно слышал, что на этот раз людей пятеро и они босы как и тот шустрый посланец. Ваймс остановился и приготовился, сам пока не зная, к чему. Они появились из-за поворота. Пятеро, Ваймс угадал верно. Пятеро темноволосых и смуглых молодых мужчин в накидках, похожих на узорчатые половики. Одежды их выглядели так, будто каждый из них взял по самому нарядному придверному коврику, какой только удалось найти в ближайшей лавке, сложил пополам и прорезал посередине дырку для головы, а на уровне талии стянул конструкцию плетеным ремнем, чтобы полы не сильно трепыхались, показывая то, что в приличном обществе показывать не следовало бы. Через плечо у каждого тянулись ремни с ножнами, совершенно теряющиеся на фоне действительно нарядных ковриков. У каждого человека, как заметил Ваймс, на груди был изображено животное. У двух это были кошки, пускающие широкими носами пузыри, у третьего — окосевшая змея, у четвертого — орел, выглядящий так, будто у него несварение желудка. Половик же пятого носил на себе изображение кролика, и настолько зверского кролика Ваймсу видеть еще не доводилось. Казалось, эта тварь может одними своими лапками порвать в клочья тролля. Когда тебя окружают пять человек, на которых в сумме приходится восемь предметов оружия (два копья, три палицы, три длинных изогнутых меча), и люди эти вовсе не выглядят так, будто у них кружится голова от жиденького высокогорного воздуха, а ты шел, шел и шел весь день, то вполне понятно, что момент явно не подходит для того, чтобы начать выяснять, кто перед кем должен первым раскланиваться, согласно канонам дипломатии. Ваймс поднял руки, надеясь, что в местном языке жестов это означает то же, что в Анк-Морпоркском. Тот из воинов, на коврике которого был вышит кролик, легко ткнул Ваймса в голень острием копья и что-то требовательно произнес. Его речь звучала как цоканье языком, так изображают клацанье копыт по мостовой. - Я тебя не понимаю, - максимально спокойным тоном ответил Ваймс, - но я совершенно не опасен Воин с изображением змеи похлопал Ваймса по запястью наконечником палицы, и Ваймс сам протянул дикарям руки — лучше пусть считают его безобидным и покорным, чем сразу истыкают своими копьями. В компании конвоиров Ваймсу пришлось прибавить шаг — как только он замедлялся, древко чьего-то копья настойчиво молотило по кирасе, заменяя все возможные понукания, и оставалось надеяться, что цель их находится не в нескольких дневных переходах отсюда, потому что эти молодчики выглядели так, будто могли без устали бежать сутки напролет. Они и бежали — полы ковриков колыхались, ножны стучали по ляжкам, Ваймс обливался потом под своими доспехами — пока дорогу не пересек провал. На дне его стремительный горный поток с ревом разбивался о скалы, вздымая вверх белое облако брызг. Через провал был перекинут ужасающе ненадежный на вид мост из — Ваймс поморгал, чтобы убедиться, что ему не мерещится, — сухой травы и лиан. Над нешироким полотнищем моста, покачивавшемся на легком ветру, были натянуты перила из того же материала, выглядящие ничуть не более крепкими. - Так, стоп, - Ваймс замер как вкопанный, не обращая внимания на то, что копье одного из конвоиров снова кольнуло его ногу, - я туда не пойду, - конвоир перевернул копье и уже сильнее ткнул Ваймса древком, но Ваймс остался неподвижен, - не-не, вы меня не заставите. Однако туземцев было больше и пробежка их не утомила настолько, насколько Ваймса, так что после недолгой борьбы командора замотали в длинные матерчатые ленты (откуда только достали?), прижав руки к бокам и стянув ноги так крепко, что он мог пошевелить разве что большими пальцами. Из свертка ткани на уровне его поясницы вытянули петлю, которую перекинули через одно из перил и закрепили совершенно не вызывающим доверия узлом. Под аккомпанемент не стихающих ругательств, которым позавидовал бы автор сборника «Сто Луччих Способов Унизить Апонента», запеленатого Ваймса переправили через провал. Не вызывающий доверия узел оказался удивительно крепким, но при этом хорошо скользил по перилам. Конвоиры подталкивали болтающегося как мешок с картофелем Ваймса и меньше чем через десять наполненных ужасом беспомощности минут его уже положили на мощеную дорогу по другую сторону пропасти. Услышав приближающийся рокот следующего горного потока, Ваймс посчитал за лучшее на этот раз не сопротивляться и просто принять свою судьбу. *** Из-за прихотливо извивающейся дороги все объекты на их пути появлялись неожиданно. Неожиданно появлялись посты, родники, мосты, провалы, скрюченные каменные идолы. Неожиданно наступила угольно-черная ночь и неожиданно настало утро. То же случилось и с городом. Он просто возник, словно перенесенный магической силой. Только что одуревающий от усталости ночного перехода Ваймс и возмутительно свежие конвоиры шли под пологом пьянящего ароматами леса — а за поворотом их уже ждал безбрежный простор ослепительно яркого неба и каменные стены, за которыми на сотни, тысячи голосов бурлила жизнь. Ваймс не был уверен, что его легкие подходят на роль прибора, определяющего высоту, но по тому, с какой тяжестью давалось дыхание, он решил, что город находится даже выше чем то место, куда его изначально занесло. Город располагался на вершине одной из гор, окруженный высокими каменными стенами. Сам по себе он походил на ступенчатую пирамиду. Каждый следующий уровень зданий обвивал холм и казалось порода сама сложилась в эту конструкцию, стены сами выросли из скал, а вовсе не человеческие руки вытесывали и укладывали бесчисленное количество кирпичей. Городские ворота не напоминали ворота вообще. Прежде всего — там не было дверей. Только высокая арка, вершину которой украшал монументальный барельеф мужского профиля. Ваймс обязательно бы оценил мастерство каменщиков, если бы был более сведущ в архитектуре - длинные волосы и высокий головной убор изображенного человека удивительно изящно превращались в прихотливый мелкий орнамент, спускающийся на опорные колонны. Возле ворот произошла небольшая заминка, когда конвоиры объясняли ситуацию стражникам, то и дело показывая на Ваймса копьями. В ожидании, пока ситуация хоть как-то разрешится, Ваймс внимательно изучал толпу вокруг (и вовсе не прикидывая возможные пути отступления, нет-нет). Возможно в городе был праздник или ярмарка, потому что в город пыталось зайти гораздо больше людей, чем могли пропустить ворота. Это, конечно, была не такая внушительная и ногоотдавливающая традиционная давка как у любых Анк-Морпоркских ворот, но Ваймс безошибочно определил, что такая концентрация народу была просто райским подарком для любого сорта карманников. Тем более удивительным стало то, что он не заметил ни одного покушения на кражу любого масштаба. Может быть потому что карманов как таковых и не было - практически все вокруг носили такие же перетянутые поясами половики, что и воины, сопровождавшие Ваймса. Стражники не особенно внимательно проверяли входящих в город людей и так же возмутительно небрежно осматривали поклажу на вьючных животных, похожих на клатчских верблюдов, только более лохматых и без горбов. - Ну а ты что за тварь такая? - спросил Ваймс у грязно-белого «верблюда», вьюки на спине которого как раз осматривал невысокий стражник. Длинношеее животное смерило на Ваймса невероятно презрительным взглядом золотистых глаз и, подумав, смачно плюнуло ему в лицо. Что ж, с верблюдами у них гораздо больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. *** По мере того, как они приближались к центру города, народу вокруг становилось больше. На Ваймса показывали пальцами, но никто не проявлял открытой враждебности, скорее, люди расступались, пропуская его и его сопровождающих, и суеверное изумление в лепете туземцев Ваймс слышал чаще, чем страх. Наконец Ваймса привели в самое сердце города. Здесь буквально было яблоку негде упасть, и четверо из конвойных незаметно растворились в толпе, оставив Ваймса с человеком-на-ковре-которого-был-орел. «Орел», усаживая Ваймса в тени, сказал ему что-то, что, скорее всего переводилось как «сиди и не рыпайся», и встал рядом, взяв свою дубинку на изготовку, чтобы Ваймс точно осознавал угрозу. Покладисто кивнув, Ваймс сразу же принялся наощупь искать какой-нибудь острый осколок, чтобы перерезать веревки, одновременно рассматривая собравшихся. Видимо, это была местная версия Саторской площади — мощеная гранитными плитами широкая прямоугольная площадка, на двух углах которой размещались небольшие пирамиды. В центре же стояла самая высокая четырехступенчатая пирамида, вся покрытая затейливыми рельефами, и взгляды собравшихся на площади не отрывались от нее. На каждом уровне пирамиды стояло по два человека в длинных цветастых придверных ковриках. - Это у вас ярмарка такая? - спросил Ваймс. «Орел», конечно же, не понял ни слова, и только помахал дубинкой над головой Ваймса. Люди на ступенях главной пирамиды — как предположил Ваймс, жрецы — обращались к собравшимся на площади на своем цокающем языке. Да, Ваймс не ошибся, веселье было в самом разгаре. Чем-то это сборище напоминало конкурс поэтов — люди говорили то одновременно, то по очереди, то словно эхо повторяли друг за другом, но все фразы звучали ритмично и рифмовано, и каждая их реплика неизменно встречалась ликующими криками, бряцаньем оружия и грохотом высушенных тыкв. На вершине пирамиды помещался каменный же алтарь, возле которого замер человек. На него было сложно смотреть, не отводя глаз, настолько сверкало под лучами утреннего солнца его золотое облачение — нагрудник, обвивающие худые плечи браслеты, наручи. Легкий холодный бриз слегка колыхал пышный головной убор из длинных изумрудно-зеленых перьев, видневшиеся из-под него тяжелые пряди черных волос походили на ленивых змей. В какой-то момент общение жрецов с толпой превратилось в перекличку. Жрецы хором произносили что-то — слушатели отзывались. Даже «Орел», несмотря на свою обязанность не спускать с пленного глаз, включился в общий хор и кричал с не меньшим энтузиазмом. Их слаженность сделала бы честь многим стражникам — невольно подумалось Ваймсу. Голоса становились всё более возбужденными, толпа ужа дрожала от радостного предвкушения. Тут стук высушенных тыкв стал вдруг настойчивее, и Ваймс быстро понял, почему — толпа расступилась перед двумя дюжими молодцами, которые пронесли через всю площадь связанное животное, похожее на тех «верблюдов», которых Ваймс видел на входе в город. Втащив «верблюда» на самый верх пирамиды, они положили его на камень перед человеком-в-золоте, после чего опустились возле алтаря на колени. Грохот высушенных тыкв и крики достигли крещендо, но в этот момент человек-в-золоте сделал шаг вперед, поднял руки — и все тут же стихло. Торжественная, почти что неживая тишина окутала всю площадь. Люди прижимали руки к сердцу, с любовью и благоговейным страхом смотря на вершину пирамиды, казалось даже «верблюд» на алтаре замер, преисполненный уважения. То, что должно было случиться дальше, было очевидно. Человек-в-золоте занес нож, похожий на небольшую лопатку. Лезвие вспыхнуло желтым. Толпа закричала — нет, уже заорала, так, что это напоминало рев урагана, а человек-в-золоте поднял к небу обагренные кровью руки и громко, так что его было слышно даже через восторженный гуд зрителей, произнес ровно одно слово. Но Ваймсу этого оказалось достаточно — он узнал голос. И поразился собственной слепоте. Позднее он убеждал себя, что его сбило с толку отсутствие привычного черного одеяния. Хотя, конечно, следовало ожидать, что если патриция переместило в мир, населенный хоть в какой-то степени разумной жизнью, вскоре эта жизнь, если только она действительно разумна, признает его правителем.