не влюбляйся

Ремус впервые знакомится с Нимфадорой, когда ей вот-вот должно исполнится двадцать три. Если быть точнее, то не Нимфадорой, а Тонкс, потому что она очень настойчиво просит называть её именно по фамилии. Ремус почувствовал на себе всю силу немого гнева, когда, забывшись, обратился к ней по имени: взгляд был у неё такой, будто она его сейчас испепелит, а волосы резко обрели красный оттенок. Вздохнув, она снова напомнила, что так называть её не стоит, и, гордо развернувшись, ушла. Наблюдавший эту сцену Грюм негромко усмехнулся и сказал, что Ремусу стоит быть осторожнее — Тонкс сильная волшебница, несмотря на её юный возраст. Впрочем, Люпин это заметил. Тонкс чем-то напоминала ему погибшую Лили, заставляя давно забытые чувства пошевелиться. Хотя общего у них было мало — Лили он бы сравнил со спокойной рекой, течение которой лишь иногда становилось стремительным и шумным, Тонкс же — яркий огонь, способный поджечь всё вокруг себя. На её фоне Ремус чувствует себя ещё более ущербным. Даже Сириус, только недавно оправившийся после долго заточения в Азкабане, в сравнении с Люпином кажется баловнем судьбы. Только вот отчего-то Ремус всё чаще ловит на себя изучающие и внимательные взгляды Тонкс, которая, заметив, что её разоблачили, либо улыбается ему, либо делает вид, что рассматривает что-то, быстро отводя глаза. Он улыбается ей в ответ, но это чувство какого-то трепета и тепла, растекающегося внутри от её взгляда, вызывает страх и тревогу. Ремус знает, что не должен влюбляться в Тонкс, что она заслуживает кого-то получше. Но когда она смотрит на него т а к, отвернуться просто не получается. — Между вами с Нимфадорой определенно что-то есть, — ехидничает Сириус, когда никто не замечает. — Её зовут Тонкс, — аккуратно поправляет Ремус. — Я же говорю, что есть, — Блэк хитро улыбается, прищуриваясь, — признавайся: вы тайно встречаетесь? — Святой Мерлин, почему я должен разговаривать с тобой об этом? — Потому что мы дружим с самого первого курса, конечно же! — недоумевая, разводит руками Сириус. — Посмотри правде в глаза, Сириус, ты дружил только с Джеймсом, на нас с Питером тебе всегда было всё равно. Прошло много лет, и я так долго считал тебя предателем, что не уверен, могу ли тебе доверять. — Мы все, весь наш Орден, повязаны одним делом, мы можем и должны доверять только друг другу. Джеймс бы… — Джеймса больше нет. И тебе пора бы с этим смириться, — зло перебивает Ремус и уходит, но останавливается и бросает напоследок: — друг. Ремус быстро спускается вниз полный желания что-нибудь разнести к чертям, чтобы выплеснуть всю ту злость, которая накопилась за этот короткий разговор с Сириусом. И ещё очень хочется поскорее покинуть этот злосчастный дом на Гриммо, дом Блэка, вдохнуть свежего воздуха и успокоиться. — Уже уходишь, Ремус? — из-за спины раздается знакомый голос, в котором прослеживаются нотки удивления и грусти. — Вы с Сириусом, кажется, поругались? Он поворачивается и замечает обеспокоенное лицо Тонкс. Неужели она слышала их разговор и в самом деле расстроилась из-за него? — Я… мы… ничего серьезного... — оправдывается Ремус, слегка пожимая плечами. — Мы заставили тебя поволноваться? Лестница освещается не очень хорошо, но достаточно, чтобы заметить, как покраснела Тонкс. — Я переживаю только за тебя, Сириус не всегда умеет останавливаться, — поясняет Дора, отводя глаза. Эти слова заставляют покраснеть уже Ремуса. — По правде говоря, он никогда и не умел этого делать, — он неловко улыбается, почесывая затылок. — Может, расскажешь мне что-то про ваши школьные годы? — тут же спрашивает Тонкс, и Ремус почти уверен, что видел, как в её глазах загорелся огонь. — Ну… хорошо… я могу… — он отвечает смущенно, но уверенности Доры хватает на них обоих — она тут же спускается к нему и, хватая под руку, тащит в комнату, чтобы посидеть. Пока они разговаривают, Ремус теряет счет времени и впервые чувствует себя даже счастливым. Тонкс мило улыбается, болтает с ним о всяком и активно жестикулирует руками. Он готов просидеть с ней и ночь, и день, и сколько угодно на свете — Ремус очарован и даже не пытается отрицать. Уходя, она оставляет поцелуй на его щеке, быстро убегая. Он прикладывает руку к этому месту и едва ли хочет убирать её. Но сказка рушится, когда она уходит. Он снова вспоминает, кто он на самом деле — слишком старый для неё, ещё и оборотень, с которым проблем не оберешься. Но ей как будто всё равно — она продолжает находиться рядом, крепко обнимать при встрече и по любому поводу, и переживать за него. Как бы Ремус не пытался ей объяснить, что она будет с ним несчастна, Тонкс неизменно ему повторяла. — Я тебя люблю. Потому что действительно любила в нем всё. Его простоту и даже неопрятность, его доброту и заботу о друзьях и Гарри, его решимость отправиться на сложные задания, его улыбку и смущение. Тонкс на всё была готова, только бы быть рядом с ним, обнимать и целовать, поддерживать в трудные минуты и оберегать. В конце концов он сдается. Потому что тоже любит её. И ради неё постарается быть лучше. Обязательно. Он натворил много всего в своей жизни: хорошего, плохого… Но когда она держит его за руку, всё вокруг теряет свое значение.