Власть

Когда в 1991 Намджуна усыновила семья Ким ему было три, и все о чем он теперь может думать так это как бы сложилась его судьба, если бы Ким Джису могла  иметь детей… Приемный отец любил его, мать же была холодна. Но их отношение к нему, Джуна особо не волновало. Его вообще мало что волновало. Он точно мог сказать, что ненавидит беспорядок, газировку и когда на него кричат. Ему не нравится шум, когда его лицо трогают и ранний подъем. Что он любил он не понимал, как не понимал значение этого слова. Но так было до одного дня. До дня рождения его младшего брата. Тогда Намджуну было пять. Ким Джису забеременела. Так не могло произойти, но так произошло. Это обнаружилось на седьмом месяце, когда Дохен вернулся из полугодовой командировки. В этом и заключалась вся драма, ведь с самого начала проблема была не в госпоже Ким, а в господине. А это значило… — Ах, ты шлюха! -кричал Ким Дохен на свою супругу-Скотина! -он замахнулся и ударил ее. Намджун смотря на эту сцену, не понимал почему отец ругается. Он поймет это, когда станет старше. А сейчас он видит, как Дохен тащит за волосы, как тряпичную куклу, Джису к батарее. Как та кричит, плачет и умоляет простить ее, то как батарея становится алой, а на полу расцветают бутоны красных брызг и то как стихает голос матери.  Но отец не останавливался бить ее уже обмякшее тело. Комната продолжает окрашиваться в красный. Джун смотрел на все это, а внутри нарастала злость. Намджуну было все равно на крики матери они вызывали раздражение, как и кровь, которая портила красоту их дома. Поэтому мальчик решает подойти к отцу и морща носик говорит: — Пап, ты же все испачкал, прекрати! А маме надо умыться. Ким Дохен посмотрел на него ошеломленно и проговорил нелепо: — Да, ты прав. Врачи забрали ее в больницу. Но Джису больше никогда не вернется домой, никогда не увидит солнце и не услышит первое слово своего любимого Джинни, который родился недоношенным. На похороны Намджуна не взяли, а оставили следить за младшим братом. Тот казался ему милым и беззащитным. Мальчик раньше не к кому не привязывался, в течении жизни он убедился в том, что если ему что-то не принадлежит значит он должен избегать симпатии к этому. Так было совсем в его жизни. С игрушками, друзьями, няньками и родителями. Но младенец в кроватке вызывал у него любопытство и …симпатию. Намджун заботился о нем, играл, кормил и укладывал спать. Во всем доме только ему по-настоящему было дело до маленького Сокджина. Ким Дохен не любил этого младенца, но и выбрасывать не стал, решив что тот может пригодиться в будущем. А няньки просто выполняли работу не больше , не меньше. Джуну было невероятно осознавать, что жизнь  этого малыша зависит от него. Если он его уронит или наступит, или закопает его под землю, никто и не спохватится. В какой-то момент он до конца осознал, что Джин абсолютно никому не нужен в этом мире. И это понимание сделало Сокджина нужным для Намджуна. Он стал считать его своим. С взрослением у Намджуна появлялись и новые обязанности, ведь отец готовил его управлять Omela. Он ходил по притону и приструнял проституток, закупал наркотики для них же, разбирался с буянящими клиентами. А ему было только пятнадцать. И отдушиной в этих серых буднях был его милый младший братик. Джин рос невероятно красивым. Маленький аккуратный носик кнопкой, темные глаза с длинными ресницами, алые, пухлые губы и румянец на щеках. Он был очаровательным. Было мило наблюдать, как он боится теней за окном и просит не пугать его страшными историями, как плачет когда отец его бил и он бежал прятаться в обьятия Джуна, как искал поддержки в нем. Ему это ужасно нравилось. С годами его привязанность к Джину переросла в любовь. А через три года, Намджун увидел Сокджина с девушкой. — Джинни, душка, а что это за девочка, с которой ты гуляешь? — спросил однажды он. — А это Хваса, моя одноклассница, — ответил тот, улыбаясь. — А она тебе нравится? — Да, она милая. — Но тебе же только тринадцать. — Эй, уже, тринадцать, — Джин надул свои и без того пухлые губы. Джун был в ступоре от слов брата. Ему было тринадцать и он считал себя достаточно взрослым, чтобы гулять с девочками. Ему тринадцать, а значит он взрослый.Его брат уже взрослый. — Значит взрослый… —Намджун заломал тонкие детские запятья и повалил мальчика на пол. — Хаахх, ты чего делаешь? — маленький Джинни думал, что брат шутит, но тот накрыл его губы грубым поцелуем. В тот момент Намджун понял, что одержим своим младшим братом. Ведь, то жгучее чувство ревности, которое его накрыло нельзя назвать по другому и ту бурю эмоций которую он испытал от соприкосновения губ. -Эй отпусти, придурок, — он пытался освободиться. Но Джун не замечал этого и продолжал трогать, целовать, царапать. А Джин вырвался и продолжал плакать, кричать, просить остановиться. И чтобы было если бы отец не вернулся раньше с работы никто из них двоих ответить не мог. — Намджун спустись ко мне в кабинет, — скомандовал Ким Дохен. Парень был возбужден и взбудоражен. Он трясущимися руками привязал Джина к батарее и всунул импровизированный кляп из носка. — Джинни, будь душкой не кричи, — сказав это он отправился в кабинет к отцу. Дохен что-то говорил ему, но все его мысли были в комнате, где сидел его заплаканный братик. Он очнулся, когда услышал -…Поэтому я передам полномочия тебе, ты уже взрослый, восемнадцать как, никак. Не волнуйся это только на месяц. Тебе совсем поможет мой помощник. А теперь ступай. — Да, отец. Когда Джун вышел из кабинета, то тут же отправился в комнату, где был смысл его существования, но Джин успел освободиться и где-то спрятаться. Он обыскал весь дом, Джина нигде не было. За окном темнело, поэтому он включил фонарик на телефоне и отправился на поиски. Его не было ни в маленьком саду, ни на парковке, ни в гараже. И когда через час начался сильный дождь, он так и смог его найти. Он побежал в лес возле дома и продолжал поиски там. Ким начал рыдать, ведь эти бесконечные и безрезультатные поиски подтверждали, что Джина нигде нет. От этого ему было невыносимо больно, но неожиданно, он услышал вскрик  Джина в кустах. Когда Намджун подошел, он увидел как тот пытается выбраться из грязи. Он нашел его! Нашел! В момент, когда Джин поднял голову он увидел свое личное чудовище и заплакал. Намджун нашел его и больше никогда не отпустит. — Джинни, будь душкой, поднемись из грязи. Ты же знаешь я её ненавижу. Тот встал, но снова угодил в лужу, потом он опять поднялся и побежал от Намджуна. Но тот быстро его догнал и ударил коленом в живот. А потом сел сверху на упавшего от удара мальчика. — Сука, сука, сука! — вдруг начал орать Джин, а потом реветь и завывать во весь голос. — Приди в себя и пошли домой. — Отстань от меня, отстань! — все плакал и вырывался Сокджин. Но Джун резко ударил его по голове, так чтобы тот отключился. Потом взвалил тело на себя и потащил в сторону дома. Спустя семь лет. Omela сияла необычным блеском этим вечером. Никогда прежде эта обитель похоти не выглядела, так сдержанно. Не было привычных неоновых ламп и полумрака, не играла шумная и ритмичная музыка, а люди не толпились на танцполе. Этим вечером клуб был открыт не для всех. А все потому, что сегодня десять лет, как сформировался Dragon wine. Все кто был причастен к клану болтали и танцевали на светском вечере. Отсутствовал только Император Бан, но и он в скором времени посетит это мероприятие. Шелест платье, стук каблуков, громкий смех в этой музыке вечера Сокджин потерял себя. Он стоял у стены под руку с Намджуном и не мог поверить в реальность происходящего. Джин впервые вышел куда-то за пределы дома. Его парализовало, он перестал дышать. Ощущения такой близкой и такой далекой свободы заставляло его дрожать. Намджун что-то бормотал, но Сокджин был оглушен жизнью, реальной жизнью. В Omela зашел долгожданный гость. Бан Шихек извинился перед всеми за опоздание и отправился на небольшой подиум для произнесения речи. Сокджина мало волновало содержание. Шихек по очереди подзывал людей и благодарил их. Без внимания не обошелся и его брат, ведь он не просто так получил звание Король. Намджун засиял от гордости и отправился на сцену. А Сокджин еще больше растерялся, ведь больше его ничего не держало от того, чтобы сбежать. Ничего, только собственный страх перед неизвестным и непостижимым будущим. Он не знал что хуже: пытаться собрать себя по частям в новой жизни или остаться в постоянстве отвратительных будней рядом с монстром. От этих размышлений его отвлек холодный, но очень пристальный взгляд серебряных глаз. Почему то у Джина побежали мурашки, в этих глазах он видел отблеск клинка, который в любой момент может перерезать горло. И человек с таким взглядом стал приближаться к нему. Белые волосы, черный костюм. За собой он нес шлейф смерти и скорби. — Здраствуй, меня зовут Мин Юнги и я могу помочь тебе сбежать, — проговорил он хриплым и обволакивающим голосом. — Простите? — Сокджин у нас не так уж и много времени, твой брат вот-вот вернется. Вот моя визитка, спрячь, — он протянул черную карточку, где серебрянными буквами было выведено «Мин Юнги» и номер, — Я действительно могу помочь, ведь подозреваю в каком ты положении. — Но зачем? — Джин чувствовал, как-будто заключал сделку с дьяволом. Он понимал, что не может быть все просто так — Ты поможешь мне свергнуть Императора. Сокджин ошеломленно раскрыл глаза. Каким образом этот человек хочет использовать его, ему не понятно. Одно он понял, тот не шутит и действительно может ему помочь. — Юнги? Джинни? Вы чего тут? — вступил в диалог вернувшийся с трибуны Намджун. — Хах, я видел как ты разговаривал с Джином. Вот и подошел поинтересоваться кто он. А то в наших кругах все друг друга в лицо знают. Не знал, что у тебя есть младший брат, — бодро проговорил Юнги. Сокджин был удивлен ведь глаза его оставались такими же мертвыми, хоть он и выражал эмоции. Ощущение дыхания смерти не ушло, но притупилось. Что же с этим человеком не так? — О, рад что вы познакомились, но мы с Джинни уходим. Так что до встречи D. — Жаль. Было приятно поболтать, — он посмотрел на Джина и проговорил, — Пока. Сокджин был взят под руку Джуном и они отправились к выходу. Он не понимал почему Наджун так нервничает. За все время его истязаний он успел выучить каждую эмоцию своего мучителя. Поэтому сейчас Джин был уверен, что дома, а может и сразу в машине он будет наказан. За что неизвестно, но скорее всего за мимолетный разговор с этим пугающим человеком. Сокджину не было страшно, он знал, что его примерно ждет. Знал, но все равно не хотел. Он не мог привыкнуть, как бы не старался. Синяки и поцелуи, унижение и секс, порезы и забота вот из чего состояли отношения с Намджуном. Но чаще чем он извинялся, Джин пытался покончить с собой. Его комната сейчас похожа на палату в психбольнице. Намджун наученный опытом убрал все что может навредить. Аптечка под замком, даже бреет его сам Джун, а после убирает все в тумбу под замок. А чаще чем он пытался умереть, он пытался сбежать. Попыток было столько, что весь дом забит камерами, на входе стоит охрана, а в доме работает горничная, которая отписывается каждый час Джуну, что все нормально. Поэтому Джину ничего не оставалось, как принять свое бедственное положение. И вот когда он думал, что все потеряно. Появляется Мин Юнги с надеждой в руках. Сокджину хотелось и плакать, и смеяться. И вот когда Намджун снова плачет в его объятьях, когда он снова извиняется за причиненную боль и засыпает. Джин тихо берет его телефон и звонит по заветному номеру. — Это Сокджин. Я согласен.