Злая Королева

Дэвид прозвал свою тёщу «Злой Королевой». Он бы, конечно, ни в жизнь бы не признался об этом жене, но думая о ней никак иначе назвать её не мог. Вслух он называл её Реджиной, потому что разница в возрасте между ними была лет десять, она приходилась жене не родной матерью, а мачехой, и по всем канонам падчерицу терпеть не могла. А та в упор этого не замечала и вот снова приехала в её роскошный особняк на выходные. Злая Королева даже не попыталась сделать вид, что рада их приезду, и открыто демострировала свое раздражение, в основном Дэвиду, потому что с Мэри это было бесполезно. В своей непоколебимой уверенности, что они с мачехой настоящая семья она даже не задумывалась, что может быть просто неприятна Реджине. Как-то он пытался завести осторожный разговор о том, что, может, не стоит ей надоедать, но столкнулся с таким удивлением, что предпочёл больше не вмешиваться в их странные односторонние отношения. У его жены был взгляд на жизнь маленького ребёнка, не ведающего зла, и что же, именно за это ведь он её и полюбил. По дому распространяется запах выпечки, Мэри чуть-чуть расстроилась, узнав, что мачеха готовит яблочный пирог, потому что яблоки не любила. Но тут же отмела огорчение в сторону, по её мнению, она сделала Реджине сюрприз, неожиданно приехав, поэтому, конечно, она не могла догадаться, что приготовить стоит что-то другое. Дэвид был уверен, что она печёт именно это специально. Он втихую позвонил тёще и уведомил о «сюрпризе». Не для того, разумеется, чтобы она успела придумать какую-нибудь маленькую пакость навязчивой падчерице. Просто он был уверен, что Реджина, проведшая раннюю молодость рядом с престарелым мужем, сейчас меняет мужчин как перчатки. Не хватало ещё, чтобы она открыла им дверь в каком-нибудь развязном халате, неизвестно как Мэри, а сам Дэвид этого бы не пережил. В отличие от нормальных тещ, Злая Королева была в самом расцвете и очень даже красива. Разумеется, он больше жизни любил жену. Но именно поэтому не хотел против воли начать пялиться на её мачеху. Мэри привычно обходила комнаты особняка, беспрестанно вспоминая отца, и раздражение Злой Королевы сменилось еле сдерживаемым бешенством. Напряжённо наблюдая за ней, Дэвид в который раз подумал, что абсолютно уверен в том, что мужа она отравила, и мало ли что там показало вскрытие. Хорошо, что у них родилась девочка, иначе он мог не переубедить Мэри назвать сына Леопольдом в честь отца, и тогда бы Реджина точно их на порог не пустила б. А вот со своей приёмной внучкой Злая Королева довольно неплохо ладила. Своих детей у неё не было, а вот материнский инстинкт — был, чему Дэвид не прекращал изумляться. Все же при крайней стервозности и раздражительности было в Злой Королеве что-то человеческое. Дэвид, в отличие от жены, яблоки вполне любил, да и готовила Злая Королева неплохо, поэтому обед прошёл вполне сносно, Мэри перевела разговор на их маленькую Эмму, а эту тему Реджина сносить в целом могла, так что хоть и отпускала саркастические комментарии, но не злые. За окном начал лить дождь и в огромном белом особняке стало довольно уютно, Реджина играла Эммой наверху, Мэри нашла какую-то потрепанную книжечку, что любила перечитывать подростком и углубилась в неё, устроившись на диване и склонив голову мужу на плечо. Сам он просто уткнулся в телефон, в какой-то момент как нельзя кстати найдя в интернете сборник шуток про тёщу. Он отчаянно пытался не смеяться, представляя Реджину героиней этих глупейших анекдотов, потому что иначе Мэри попросила бы его поделиться смешным, но не поняла бы его. Для неё семья была святыней, над которой не пристало так пошло шутить. Мэри умудрилась уснуть под звуки дождя, а Дэвид, помаявшись скукой, напросился помочь с ужином. Злая Королева смерила его презрительным взглядом и доверила нарезку салата. Она бы непременно отпустила пару колких фраз, но Эмма сидела тут же на кухне, сосредоточено рисуя картину, и была единственным из известных Дэвиду фактором, сдерживающим её непомерную язвительность. — Почему у тебя своих детей нет, Реджина? — улыбаясь, спросил он её между делом, уже почти отчаявшись к тому времени завязать разговор. — Ты так здорово ладишь с Эммой. Она метнула на него злобный и обиженный взгляд: — Я не могу иметь детей. — А… Извини, я не знал… — он почувствовал, как она совсем уж разозлилась и замолчал. Но спустя пять минут снова не удержался. — А если усыновить? Она посмотрела уже менее раздражённо: — Пока не решилась. — Зря, — убеждённо сказал Дэвид. Много позже того дня Реджина сама позвонила Мэри и даже пригласила к себе. Она окончательно усыновила младенца-отказника и не смогла не поделиться с той, что вопреки её собственному к этому отношению считала её семьёй. Дэвид к тому времени отметил, что перестал мысленно называть её Злой Королевой.