mi(e)rror

Иногда быть старшим в отношениях так утомляет, потому что вся трезвость, серьёзность и ответственность на твоих плечах, на твоей совести, с каждой совершённой кем-либо из вас ошибкой ты считаешь, что это из-за того, что именно ты чего-то недоглядел и не исправил. Когда ты старший в отношениях, то заботишься обо всех мелочах, должен быть тем, кто даёт безвозмездно, кто обо всём позаботится, кто распланирует свидания, посиделки, тем, кто не капризничает, кто не ноет по поводу и без, кто не просит выходных для любви. Это в начале конфетно-букетного периода не кажется такой уж огромной проблемой, ведь тогда ты полностью с головой в невероятном ощущении блаженства, не следишь за счетами, неустанно покупаешь цветы и водишь во все известные рестораны, пока карта не сообщает «недостаточно средств». Тогда это прекрасно, тогда это невероятно. Однако со временем нюансов слежения становится больше: ты следишь теперь за счетами дома, следишь за уборкой, следишь за доходами, распоряжаешься половиной расходов, но сдаёшься щенячьим взглядам и закрываешь глаза на все просьбы потратиться впустую, кивая, потому что любишь до сих пор, а сказать ему «помоги мне хоть немного» до сих пор трудно, потому что в этом болоте отношений хоть ты и не такой счастливый, больше уставший и измотанный, Чонгук-то улыбается. А пока он счастлив, всё кажется почти что правильным. Когда Тэхён начинает встречаться с Чонгуком, тому семнадцать, а Тэхёну двадцать пять. Неудачные и закончившиеся на сломанных нотах молодые годы дают о себе знать и в первую, невероятную, красивую любовь погружается не только Чонгук. Чувства прекрасные, они вливают в грудь тёплую смолу, растапливая лёд души Тэхёна, пригвождая тяжестью ощущений к земле, но заставляя чувствовать себя окрылённым. Чонгук, яркий и невероятный, вскруживает ему голову своим семнадцатилетним нравом, улыбается до боли в скулах, катается на скейтборде, жуёт во рту жвачку и смеётся, когда смотрит ему в глаза. Тэхён поражается им, потому что помимо всего броского в образе Чонгука, ему нравится то, что в нём собирается всё, чего самому Тэхёну не хватает. Чонгук поражает за секунды. Тэхён поражён до сих пор. Побеждён во всех смыслах этого слова. Чувства совсем не меняются с годами, они совсем немного деформируются с меняющимися чертами младшего. Тэхён — бизнесмен, импозантный и серьёзный, не широко известный, но и не бедный из-за этого. Ему хватает на место в пентхаусе, хватает на дорогие подарки любимому, хватает на жизнь. Однако чувства не равняются купюрам и цифрам. Ничто из души Чонгука не продаётся, думает Тэхён. Ничто оттуда не купить, думает Тэхён. Со временем это меняется. Чонгук, избалованный своим парнем, избалованный судьбой, получающий всё, меняется таким образом, что Тэхён в двадцать восемь впервые ловит себя на мысли, что в парне ему что-то не очень нравится. Например, безответственность. Тэхён проводит пальцами по мокрым локонам, подстраиваясь под холодные струи воды душа. Он пытается выдавить гель на ладонь, но жидкость не стекает. Мужчина проверяет на наличие геля внутри, тормоша. Тэхён вздыхает, убирая бутылочку на место. — Чонгуки, я же просил купить гель для душа! — кричит. Немного нежно, чтобы не так сильно злить или смущать. — Блин! Извини, хён, — в ответ выдают. Из гостиной доносится громкая музыка Чонгука. Тот (как и всегда) рубится в игры. Тэхёна совсем немного печалит то, что встретить его сегодня парень так и не вышел из своей каморки, ведь после изнурительного рабочего дня один поцелуй в щеку был бы чем-то вроде батареи. А ещё Тэхён замечает потом, что в холодильнике нет продуктов, но на столе снова заказная еда (спасибо, что хоть заказал), хотя иногда очень хочется, чтобы Чонгук научился готовить, пока просиживает дома задницу. В душе под холодной водой у Тэхёна нет мыльных средств уже не первый день, к слову. Тэхёна злит такое поведение. Злит даже то, что он сам сдаётся и, слабо улыбаясь собственному отражению в зеркале, решает забить. Забыть мелочи ведь можно. Ну, с кем не бывает, думает он. Даже если сам Тэхён никогда таких проколов не устраивает. — Ты всё равно очень приятно пахнешь, — улыбается Чонгук, поднимая голову, чтобы взглянуть на своего мужчину. Тэхён цокает языком, копаясь в шкафу в поисках свободной, домашней одежды. — Я заказал нам чачжанмён. Как ты любишь. — Спасибо, — Тэхён треплет его по голове, прежде чем направиться на кухню, чтобы подготовить заказную еду к употреблению. Чонгук провожает его сочувствующим взглядом, прикусывая нижнюю губу. На самом деле, Чонгук и раньше был таким: ярким, неугомонным, взрывным и кислотным. Тэхён, наверное, просто не видел такие нюансы, пока они не начали жить вместе, верно? Мужчина так себя успокаивает временами. Успокаивает его и сам Чонгук, когда протягивает палочкой конец лапши в его рту ему, говоря «как в леди и бродяге». Тэхён улыбается ему, поддаваясь на романтические уловки, закрывая глаза на все проколы, потому что чувства и ощущения, нежности и жесты перекрывают все проблемы. — Не забудь завтра ничего, ладно? — просит нежно Тэхён, целуя в уголок губ, слизывая соус. — Дырявая у меня голова. Поставить будильник, что ли, — посмеивается Чонгук. Иногда Тэхён ловит себя на мысли, что что-то в Чонгуке ему не нравится, но такое ощущение, что эти качества на правах старшего и понимающего, хёна и его мужчины, надо игнорировать. Например, чонгуковы привычки. В семнадцать лет это было не так заметно и ужасно, но сейчас Чонгук курит. И ладно, Тэхён тоже курит, совсем не страшно, но Чонгук курит слишком много (да и кто его мальчика вообще надоумил). Самое обидное в этой привычке то, что Чон предпочитает курить в одиночестве. Тэхён до сих пор слышит звон собственного разбившегося сердца, когда парень ему это заявляет, выходя на балкон первым. Со временем это просто смена друг друга: когда один приходит — другой уходит. Однако Тэхён помнит каждый жест того момента, похолодевшие кончики пальцев, оцепеневшие конечности и его сломанное, жалобное: — Почему? Действительно: почему же? Что в этом такого? Это же такие мелочи. Те самые мелочи, которые Тэхён считает поштучно, давая им имена, давая той боли и радости номера. Те самые мелочи, на которые Чонгук не обращает внимания, предпочитая залечивать раны Тэхёна одними улыбками и тихими: — Ну, пожа-алуйста, хён. Просто уважай моё пространство. Это несправедливо. Его пространство — тэхёново тоже. Они ведь пара. Несправедливо и то, что Тэхён потом начинает с этими привычками Чонгука отмечать детали, которые бросаются резко в глаза, которые становятся потом бельмом, которые заставляют Тэхёна ощущать себя тряпкой. Чонгук — не дама на каблуках, но Тэхён всё равно чувствует себя подкаблучником, когда прощает все обиды (иногда слова Чонгука режут похлеще ножей), все ошибки (он не только много забывает, но и ничего практически не делает), все издевательства над их положением (каплей становится то, что Чонгук называет его стариком, когда секс у них останавливается на парочке оргазмов). — Ну, мне не угнаться, — пытается отшутиться Тэхён. — М, — качает головой Чонгук. Он лижет пот с его лба, выпрямляясь, снимая с члена Тэхёна презерватив, кидая в сторону. — Знаешь, лежи. Я сам займусь тобой, — и направляет член в себя, прикусывая нижнюю губу, выгибаясь дугой, поднимая взгляд к потолку, крепко сжимая пальцы в кулак на груди Тэхёна. Эти ощущения такие другие: вот ты медленно ненавидишь некоторые его качества, ненавидишь, когда он забывает мелочи, когда не так внимателен к тебе, когда задаривает тебя болью невзначай и не извиняется, когда не упрощает тебе жизнь, а присутствием всё усложняет. Вот ты взрываешься из-за некоторых моментов, и у тебя почти глаза на мокром месте из-за всего происходящего, однако все сомнения сердце с биениями прощаешь. Словно тех тихих и немых мучений просто не существовало. Чонгук, который наклоняется со слезами на глазах к тебе и шепчет: — Я так люблю тебя, хён, — млеет, стонет от наслаждения. — Боже, как же я люблю тебя. Люблю, — хриплый голос становится высоким, когда Тэхён хватает его за талию и толкается сам особенно сильно. — Тэхён, — Чонгук прикусывает нижнюю губу, смотря в глаза. — Я тоже люблю тебя. И это правда. Чувства не отнимаются из-за недостатков, из-за ошибок и потерь. Ты до сих пор смотришь на него такого разомлённого, уставшего, но довольного любовью и хочешь задаривать его поцелуями до конца жизни. Тэхён опять чувствует себя виноватым за ужасные мысли, чувствует себя потерянным, запутавшимся (да, именно он, а не Чонгук), ответственным за боль (но боли чьей? собственной?). Тэхён старший в их отношениях, он должен быть мудрее, взрослее в решениях. Ему кажется, что люди приходят к консенсусу путём общения и обсуждения назревающих проблем. И он говорит с Чонгуком: словами, намёками, прямыми и непрямыми, но говорит с нежностью и заботой, из-за чего его тон младший улавливает с капризными «хорошо-хорошо» и меняет тему. Потому что всегда неприятно слышать о собственных недостатках. Расстраивать Чонгука Тэхён совсем не хочет. Даже если Чонгук расстраивает Тэхёна каждый день. На работе во время перерывов мужчина сидит у себя в кабинете вместе с секретарём. Тэхён перемешивает ложкой чай, кидая пару кубиков сахара в тёплую жидкость, пытаясь угнаться за желаниями Чонгука, которые льются с телефона. Сокджин впереди него поджимает губы, слушая краем уха, то, на что расходуется плата за круги под глазами Тэхёна. — «Абонемент в спортзал. Или бассейн. Ну, или на крайняк фитнес», — заявляет Чонгук. — «Три раза в неделю». — Многовато, — подмечает Тэхён. — Не отвлекает от учёбы? — «Всё нормально». — Реже будем видеться? «Или видеть меня не хочешь?» — проносится невзначай в голове. В сердце снова отзывается болью эта мысль. На лицо Тэхёна скатывается грусть, он поджимает губы и кивает самому себе, будто утверждает, что его мысли — это всё ещё его мысли, а не чонгуковы. Но это такая беда, особенно, когда ты уязвим, и коришь себя за любое проявление равнодушия. Ведь ты должен следить за атмосферой ваших отношений. И всё опять на твоих плечах. Ты не справляешься. — Хорошо, — кидает Тэхён, сглатывая. — Как хочешь. — «И всё?» — выдаёт Чонгук в телефон. — «Тц», — он явно раздражён (казалось бы, из-за чего?), — «удачного рабочего дня тогда!» Тэхён кладёт трубку, сглатывая снова. — Я говорил тебе, что твой маленький принц начнёт возносить себя на пьедестал и будет вертеть тобой, как хочет, — Сокджин качает головой, тяжело вздыхая. — Нашёл себе молодого папика, обеспечивающего всем возможным, так ещё и злится, что ты к нему не настолько, — подбирает подходящие слова, — внимателен. Раньше он казался мне милым, но сейчас в нём такой дракон просыпается. Дракон, который в золоте хочет спать. — Не говори так, — Тэхён протирает глаза пальцами. — А знаешь, — Сокджин задумчиво смотрит на него, щёлкая пальцами, — я знаю, что тебе нужно. В тот момент Тэхён думает, что то, что предлагает Сокджин, — это безумие, что это ужасно, что это просто смешно. Даже если Чонгук приобретает кое-какие недостатки, всё же плюсов в нём больше, за что Тэхён его, конечно, бесконечно любит. Только глупые люди соглашаются поменять совсем немного приоритеты и вкусы, когда замечают, что что-то им в партнёре не нравится. Важно ведь учиться принимать человека таким, какой он есть. Все это говорят. Тэхён тоже должен научиться и не принимать мелочи близко к сердцу. Это всё, что нужно. Да, многие не справляются с всепоглощающей болью, которая собирательная (из всех тех моментов, которые заставляли кусать губы и сомневаться). Да, многие предпочитают не усложнять себе жизнь и находят любовниц, чтобы заглушить внутреннюю пустоту, найти любовь без обязательств; любовь, которая разрывает сердце, потому что излечивает раны. Да, несправедливо предавать собственные чувства, но на тот момент Тэхён думает, что это безумие, хоть и странное, но такое спасительное. — Эта программа называется «Second soul». И это действительно как «вторая душа». Она позволяет записывать разум человека на определённом диске, после чего его можно запустить в андроида, — Сокджин звучит увлечённо. — Его сейчас используют для записи известных личностей и их гениального ума, но я уверен, что если им заплатить побольше, чем государство, которым и нужны эти гениальные умы, можно будет и твоего Чонгука скопировать на чипе. — Зачем? — Тэхён удивлённо охает. — Это зверство. Чонгук живой. Ты говоришь, что это для записи умирающих людей. — Нет, дело не в этом. Ты не уловил сути, — Сокджин улыбается. — Разум второго Чонгука превращается в программу. А что мы делаем в компьютере, когда в него попадает вирус? Тэхён шокированно смотрит на него, когда сам шёпотом выдаёт: — Удаляем. — Именно, — мужчина потирает ладонями колени. — Возможно, у тебя получится даже переписать с какой-то части программу, чтобы в итоге Чонгук вышел именно таким, каким его хотел и хочешь сейчас видеть ты. — Сокджин устало вздыхает. — Ты слишком балуешь своего мальчика. Пора побаловать себя. И если Чонгук не желает тебя баловать, считая, что это он тут принц, — закатывает глаза, — то ты можешь… — проводит рукой по воздуху, намекая на решение проблемы путём «SS». Подобные инновации обесценивают настоящие ощущения. Тэхён не любит андроидов, потому что не желает иметь дела с холодными роботами, а Чонгук их иногда побаивается (настоящая причина того, почему Тэхён их так и не заимел). В мире многие пользуются ими. Такое нововведение, как «SS», заставляет невольно идти за решением психологических проблем снова к инновациям и технологиям. Плюсов в этом всё равно больше, ведь все эти нововведения чаще всего пристраиваются индивидуально. Между тобой и роботом есть только ты, которого балуют, которого любят, которому в ответ ничего делать не нужно. Ты даже можешь и не волноваться о старшинстве или ответственности, ведь если перепишешь программу по нужным установкам, то всё потом будет переложено на чужие плечи, которые не будут ощущать нагрузки (ведь техника не дышит, не вздыхает, не страдает). Тэхён не верит поначалу в то, что его проблема настолько уж значима. Ну, подумаешь Чонгук иногда забывчивый, иногда курит в одиночестве и отдаляется иногда на километры, находясь всего в паре метров от него. Подумаешь, иногда у них секс становится скучным и однообразным для Чонгука, иногда он намекает тонко на это (ну, может и жирно намекает). Подумаешь, во время перерывов Чонгук звонит, чтобы что-то попросить купить, а не узнать, как себя чувствует Тэхён, что он сегодня делал, что планирует. Тэхён ведь живёт с этим. Не так долго. Но ведь живёт, не слишком жалуется, копит боль, но всё ещё любит до бесконечности и обратно. Последнего должно было хватать на всё. Однако день рождения Тэхёна всё ломает. Буквально всё. Тридцатого числа декабря. Тэхён обыденно просыпается в семь, в одиночестве пьёт кофе, получая от родителей поздравления и обещания прислать им с Чонгуком парочку подарков. Тэхён целует в щеку Чонгука, который всё ещё посапывает. Парень не просыпается. И хоть мужчина ждёт его пробуждения вплоть до восьми часов и семи минут (опаздывая на работу), Чонгук всё ещё сопит у себя. Тэхён опустошён изнутри. На день рождения Чонгука он целовал его всё утро, приготовил ему завтрак в постель, обещал купить всё, что тот захочет. На день рождения Чонгука Тэхён был готов даже расплакаться сам от того, насколько счастливым он видел своего мальчика, драгоценного и прекрасного. Но на его день рождения Чонгук не просыпается первым, он отсыпается. На день рождения Тэхёна Чонгук отвечает на поцелуй коротко и не реагирует вообще чем-либо. Даже когда Тэхён с поздравлениями родителей три раза проносится по комнате с глухим топотом. Чонгук стонет и забирается под одеяло. Ничего он в этот день не планирует, ничего он в этот день не хочет. И раньше Тэхён ему мог бы простить всё это, потому что тогда он был неопытен и одинок в этих отношениях в плане веселья и забав. Раньше Чонгук мог всё списать на то, что они ещё только начинают и всё у них всегда не по маслу. Но третий год проходит, Карл. У Тэхёна заканчивается терпение. Сердце лопается словно пузырь, когда на перерыве он не получает уведомлений о покупках, будто Чонгук весь день просто сидит дома и ничего не делает. Ни торта, ни вина, ни ужина, ничего. — Что-то не так? — замечает его скисшее состояние секретарь. — Нет, всё нормально, — пытается отмахнуться Тэхён, опять скрывая собственную боль, закрывая глаза. Он же умеет прощать. Пока что нормально. Может, всё не настолько ужасно. Тэхён просто преувеличивает. Как юнец, ей-богу. Сокджин смотрит на телефон босса. Тот не разрывается от уведомлений, что довольно странно, учитывая нравы Чонгука. Тэхён, чтобы отвлечься, остаётся на сверхурочные. — Не расстраивайся, — на выходе в одиннадцать вечера говорит Сокджин, хлопая его по плечу. — Приходи ко мне, — кивает с улыбкой, — если что, — намекает на Чонгука, намекает на то, что обида может быть настолько большой, что разрастётся внутри шипами вокруг сердца. Намекает на то, что даже дышать рядом с ним может стать невыносимо. — Спасибо, Джин, — Тэхён отворачивается, пытаясь не верить в это. Мало ли на что намекает Сокджин. Чонгук не такой. Верно? Тэхён не сдерживает печали, когда его в доме встречает темнота, когда даже с минутами трепетного ожидания свет не зажигается и не выходит из ниоткуда Чонгук с «сюрприз!». Когда Тэхён переступает порог комнаты и видит Чонгука на их кровати спящего, сосуд его терпения лопается, разбиваясь на сотни мельчайших частей. И как теперь заново собирать себя по кусочкам? Как теперь искать такую же неземную любовь, которая всё прощает? Отношения ведь не должны быть такими. Тэхён ответственен за всё? Нет, они оба ответственны. Тэхён держит на себе все страдания. У Чонгука же… Это не внимание к партнёру. Это не черта характера. Это наплевательское отношение. Тэхён не будет искать теперь оправданий всем маленьким недостаткам. Всё это время, забывая его слова (или не слушая вообще), уединяясь без особой на то причины, используя от него всего лишь деньги, жалуясь на секс, Чонгук просто пользовался им и, вероятно, больше не любил. Тэхён — единственный, кто действительно любил. — Как ты можешь быть таким со мной? — спрашивает Тэхён. Он опускает руку с тортом, роняя сладость на пол. От глухого стука Чонгук открывает глаза и переводит на него взгляд. — Ох, — закатывает глаза, — ты слишком поздно. — Ты жесток ко мне, — шепчет Тэхён. Он даже не может сказать ему что-то обидное и плохое, потому что до сих пор боится ранить своего мальчика, подарить ему ту сильную боль, которая жжёт его сейчас изнутри. Сердце изнывает, болит так, будто истома распространяется волнами по телу. Иглы протыкают каждый участок тела. По позвоночнику скользит остриё. Тэхёна ноги еле держат на месте. Чонгук сонно смотрит на него, приподнимаясь. Парень слабо улыбается и встаёт, чтобы обнять его, но Тэхён отступает на шаг назад. Он хочет плакать, поэтому закрывает лицо ладонью. Чтобы не видеть его щенячьих глазок, чтобы не сдаваться на этот раз и довести всё до конца без бесконечного понимания. Тэхён ответственен за эти порушенные отношения и поэтому решает закончить их первым. — Уходи. — Что? — Чонгук шокированно смотрит на него, то открывая, то закрывая рот. — Тэхён, что ты… — Когда я вернусь, тебя здесь не должно быть, — чеканит холодно. У него трясётся подбородок, выдержка стальная, но даже она не сдерживает его слёз, потому что на следующих словах Тэхён ломается. Его слабость выходит потоком боли. И прежде чем наконец-то закончить с этим, он с ужасом осознаёт, что всё равно так сильно любит Чонгука, что боится сейчас сказать «уходи» ещё раз. Ведь кто его излечит? Кто соберёт по кусочкам? Кто успокоит и погладит по голове? Кто спасёт его от страданий по любви? — Наверное, это и имеют в виду, когда говорят, что любовь не вечная. — Хён, что ты говоришь? — Чонгук шмыгает носом. Он трясётся. Тэхён сжимает пальцы в кулак, разворачиваясь, не желая там стоять, пока Чонгук не дозреет до того, чтобы всё-таки признаться в том, что… возможно, это правда не вечная любовь. Возможно, всё остывает со временем. Тэхён бы тоже хотел остыть со временем и не ощущать такую боль в груди, которая буквально съедает органы. Ты не выдерживаешь, ты не видишь ничего перед собой. Глухие звуки машин, пьяная походка до парковки и бесконечный путь до дома Сокджина, где только в объятиях выпивки ты снова ощущаешь себя опустошённым, а не наполненным истомой боли. И даже слёзы хочется списать на то, что ты просто не выдерживаешь из-за алкоголя. — Я благодарил в его день рождения Бога в храме за такое чудо, — Тэхён вздыхает. Сокджин рядом молчит, просто выслушивая. «А он плюнул мне в лицо», — думает Тэхён. Оглашает вслух только тогда, когда понимает, что нечего уже бояться. За такие мысли, вероятно, осуждение не польётся. Сокджин кивает ему, ободряюще хлопая по спине. — Прими душ и поспи. Оставайся, сколько хочешь. Тэхён думает, что с отпущенными ощущениями он наконец-то почувствует полное дыхание, лёгкость в теле и на душе, но той ночью, лёжа в постели, всё равно касается второй стороны, желая очутиться в объятиях Чонгука. Он три раза мысленно прощает его и возвращается (опять же мысленно в тот дом), но пустота там (и в сердце) заставляет вздыхать, мириться с положением. Ты это устроил. Не напрасно ведь. Тэхён три дня гостит у Сокджина, боясь вернуться домой и обнаружить Чонгука там, сидящего в комнате за играми или за учебниками, или моющегося в душе, зовущего к себе, разомлённого в объятиях, милого с ним. Будто ничего не произошло. Однако дома пустота, вещей Чонгука нет, его запах даже выветрился из-за оставленной раскрытой двери балкона, словно он до этого курил долго (всю пачку, вероятно) и ушёл. Тэхён думает, что ощутит спокойствие, когда увидит, что их расставание всё же нашло свою точку, но он дрожит, когда касается заправленной кровати, поджимает губы, когда видит полную бутыль геля, и закусывает рёбра ладони, когда находит в холодильнике уже покрытый плесенью торт. «Забудь», — твердит себе. Ведь он тоже вечно забывал, не запоминал его слова, не ставил им цену. «Ему уже не место в твоей жизни», — напоминает себе. Ведь Чонгук перестал посвящать его в тонкости своей жизни тоже, скрываясь под панцирями (и скрывая что?). «В судьбе много разочарований. Он просто один перекрёсток жизни», — пытается себя вразумить. Ведь Чонгук ушёл так просто, и если бы действительно любил, то попытался бы объясниться или изменить решение Тэхёна. Но всё на одном Тэхёне и держалось до сих пор. И его же руками закончилось. Тэхён киснет без Чонгука. Ему больно находиться в собственном доме, потому что там всё напоминает о нём. Он поесть нормально не может, ведь Чонгук часто наклонялся к нему за поцелуями во время еды, чмокая в губы или желая поделиться вкусом какао на языке. Тэхён не может нормально поспать, ведь именно на этой кровати Чонгук дарил ему самые страстные поцелуи, стонал его имя, шептал, что любит, со слезами на глазах (и, видимо, врал). Тэхён не может ни сесть, ни встать, ни дотронуться до важных сердцу вещей, ведь всё рушится, когда Чонгук призрачно смотрит с остатков прекрасных воспоминаний. Человек вспоминает что потерял, когда удаляет кого-то из жизни. Почему-то Тэхён в такой момент не думает о причинах, по которым он всё уничтожил. Будто Чонгук сиял и улыбался всё время, пока находился в этом доме, пока обнимал его, пока целовал. Он ведь был счастлив. Даже если ценой его счастья было несчастье Тэхёна. Сокджин приносит это чудо в середине января, когда Тэхён начинает уже на работе ночевать из-за того, что сердце изнывает дома, и ночи теперь проходят без сна. Он приводит ему прямо в кабинет (как показалось сначала) Чонгука. У Тэхёна ухает в груди, в висках звучит ультразвук. Он почти падает со стула, потому что его сердце так резко вскакивает к горлу, встав комом, из-за которого ни одно слово не удаётся выговорить нормально. У Чонгука мягкая улыбка на лице и понимающий взгляд чёрных прекрасных (любимых!) очей. Тэхён забывает про все невзгоды и страдания, он видит его своим спасением. — Хён, — любовно тянет парень, огибая стол, и опускается на его колени, надувая губы. — Не загоняй себя слишком, ладно? — Ты про нас? — еле выдаёт Тэхён. — Как ты можешь сейчас делать вид, будто… будто ничего не произошло? — Нет-нет, не говори ему, — смеётся Сокджин, кладя на стол документы. — Это не Чонгук, — внезапно заявляет секретарь. — Это копия его разума. Немного подкорректированная мной. Уже без всяких недостатков и, — Джин интригующе делает паузу, — неприятностей. — Что? — переспрашивает Тэхён, изумлённо смотря на друга. — Ты сделал что? Ты скопировал разум Чонгука? — Для твоего блага. К тому же твой принц не был против, — пожимает плечами Сокджин. — Тебя сейчас излечит только лучший вариант Чонгука, а не сам Чонгук. — Мужчина посмеивается. Тэхён медленно переводит взгляд на парня, сидящего у него на коленях и обнимающего за его шею. Андроид ему улыбается (так по-чонгуковски), гладит по щеке ладонью, поправляя непослушную прядь чёлки, прежде чем наклониться к нему и прижаться к его лбу своим. Этот Чонгук чувствует по температуре тела его настроение, ощущает волнение по пульсу, определяя решение в виде комплиментов выходом из проблемной ситуации. Чонгук бы в жизни не догадался. — Ты такой красивый сегодня, — шепчет восхищённо, искренне. У него это выходит без фальши, словно он действительно находит его именно сегодня таким невероятным и прекрасным. Тэхён выдыхает со слабой улыбкой, обнимая робко одной рукой его за талию, будто боится, что спугнёт неосторожными действиями. Чонгук смущённо поджимает губы, сдерживает расползающуюся на лице улыбку, ожидая дальнейших наступательных касаний Тэхёна, чтобы ответить на них. Настоящий Чонгук захныкал бы от нетерпения и заёрзал бы на коленях, просясь на поцелуи жалобным взглядом или «Тэхён, ну харе уже». Однако этот Чонгук терпит, смотрит с пониманием и ждёт дальнейших указаний. И на данное время такое поведение идеальное. — Что ж, отдохните немного, ладно? — Сокджин убирается из кабинета, до этого плотно закрыв дверь. Тэхён смотрит на андроида, поглаживая его по щеке. Тот ластится к прикосновениям, словно хочет прицепиться к теплу, отчаянно его желает. Как настоящий Чонгук, который так любит, когда его балуют прикосновениями. С этим Чонгуком всё так идеально и хорошо, что у Тэхёна сердце начинает медленно собираться по кусочкам, а любовь разрастается цветами по венам снова. Кровь качает карамель, продолжает водопад сладостных ощущений. На этот раз без горьких последствий некоторых нюансов. Этот Чонгук ничего не забывает, запоминая каждое слово, каждое наставление, каждую просьбу, выполняя всё по установкам и в заданные временные промежутки без изъянов. — Ты откуда? — Тэхён удивлённо смотрит на заходящего в жилой комплекс Чонгука с пакетами. — Ходил за продуктами, — улыбается он. Тэхён собирается взять пакет у него из рук. — М! Не надо. Ты наверняка устал после работы, — капризничает Чонгук. Но какой же это каприз? Это так по-иному ощущается. — Я приготовлю сегодня кимпаб и… — задумчиво смотрит в потолок лифта, когда заходит, — и что хочешь ещё? — Суп? — Суп! — воодушевляется Чонгук. — Хорошо. — Ты не умеешь варить суп, — смеётся Тэхён. — А вот и умею, — задорно продолжает андроид, заходя в квартиру. Первым делом в закрытом помещении Чонгук надувает губы, прося один поцелуйчик. Тэхён легонько чмокает его, но даже этим парень остаётся довольным (хотя и не должен радоваться, ведь его это, на самом деле, не устраивает). Чонгук орудует у плиты с фартуком и поварёшкой, попеременно разминая плечи Тэхёна, локтями нажимая на участок у плеч. Мужчина посмеивается, иногда выстанывая от боли, которая распространяется по спине, но какая же сладкая эта боль из-за того, что снимает напряжение. Этот Чонгук целует его в висок, обещая сделать массаж и ногам тоже после ужина, когда вымоет посуду и приготовит ему ванну. Суп у него вкусный, а кимпаб (редко хорошо получающийся) — идеальный. Этот Чонгук слишком хорош. Во всём. Он даже знает, что во время еды они с Тэхёном иногда балуются. — Как в этом, — поднимает палочками кусочек кимпаба, — Кунг-Фу Панде. Будем биться за последний кусок? — Ешь на здоровье, — улыбается Тэхён. Искренне, широко. Ему так нравится, когда Чонгук действительно внимателен к нему. — Ну, или поделим, — бурчит Чонгук, разрезая на две части. Тэхён не ощущает себя странно, когда целует такого Чонгука и в плечо, и в шею, и оставляет мокрые следы на пальцах. Будто такой Чонгук заслуживает всей любви, всех похвал, всего самого наилучшего. Этот Чонгук не курит. И ладно, не курит, но он ничего от Тэхёна не скрывает, рассказывая обо всех невзгодах и переживаниях прошлого, заставляя мужчину снова ощущать себя нужным кому-то, опорой и поддержкой. Чонгук говорит, что просто хочет выговориться. Чонгук молчит в нужные моменты. Когда Тэхён курит, андроид стоит рядом и смотрит на небо, начиная что-то напевать себе под нос, спрашивает о чём-то, составляя компанию. Не оставляя Тэхёна одного с демонами и сомнениями. Этот Чонгук не курит, не прячется от него, не заслоняет себя стенами. Он обнажён перед Тэхёном в своей любви, отдаёт всё беспрекословно, будто так и должно быть, будто так и было раньше, будто не было тех дней, когда Чонгук закрывал двери балкона и качал головой на идущего к нему Тэхёна. Будто не было боли. И всегда царила такая идиллия. Этот Чонгук любит секс, когда Тэхён хочет. Этот Чонгук не любит секс, когда Тэхён не хочет. Для настоящего Чонгука запреты подобны границам (несправедливым). Он будет отнекиваться, просить у Тэхёна продолжения или секса после тяжелого дня. Будет шептать на ухо, что собирается делать, когда Тэхён скажет, что устал. И хоть в те моменты секс всё равно нравился за счёт того, что Чонгук вообще в постели хорош, сейчас секс радует тем, что андроид понимает и не пристаёт, когда Тэхёну не хочется. Этот Чонгук даже дожидается момента, когда Тэхён действительно захочет к роботу прикоснуться в сексуальном плане. В остальном этот Чонгук тоже хорош. Может, даже слишком хорош. — Сжать тебя внутри? — спрашивает со стонами Чонгук, крепко цепляясь за плечи Тэхёна, когда тот толкается в него. — Что? — Я могу, — шепчет он, прикусывая нижнюю губу. Тэхён сам стонет, когда ощущает, насколько сильно сужаются стенки ануса и буквально обнимают его член, сжимают в тиски, заставляют ощутить боль от оргазма, из-за чего даже звёзды проплывают перед глазами. Тэхён кончает в него, даже не спросив разрешения. Это его пугает, но этот идеальный до чёртиков Чонгук сообщает: — Ничего страшного. Только для тебя, хён. Тэхён опускается рядом, тяжело дыша. Он глупо улыбается и смеётся, когда Чонгук поворачивает к нему голову и с румянцем на щеках спрашивает: — Ну, как? «Невероятно», — думает Тэхён. Этот Чонгук прекрасен, потому что он не имеет недостатков, он комфортит Тэхёна, он любит Тэхёна без обязательств и особых причин, не называет ни один момент ужасным или странным. Этот Чонгук самый приятный и хороший, потому что он помогает Тэхёну, выслушивает его, является пристанищем. Этот Чонгук — его безопасное место. Ему Тэхён не боится сказать про мучающие его думы, которыми раньше он боялся оттолкнуть Чонгука или ранить его же. Этот Чонгук всё выслушивает и обещает: — Я буду более осмотрителен. Я постараюсь стать для тебя лучше. И всё ведь хорошо. Тэхён встаёт по утрам теперь всегда вторым, принимает душ под любимые песни на кухне. Вкусный запах блинов заставляет томиться в ожидании. Уже постиранный и выглаженный костюм ожидает его в комнате. Чонгук накрывает ему, завтракая вместе с ним, выслушивая все подробности с работы и сегодняшний план в компании, иногда даже комментируя некоторые детали, будто подмечает все мелочи. Чонгук завязывает ему галстук перед уходом, желает удачного дня. — Поцелуй меня, — просит Тэхён. — С радостью, — шепчет Чонгук, обнимая его за шею и нежно целуя влажные губы. Тэхён получает на перерыве от Чонгука сообщения (когда у них собрания, потому что Чонгук запоминает) и звонки (когда действительно перерывы). Этот Чонгук не просит его что-то ему купить или предоставить немедленно. Этот Чонгук спрашивает, как же у него дела, что он делает, покушал или нет, спрашивает о самочувствии, урывает с губ «люблю», прежде чем сказать «жду». Тэхён ощущает себя нужным. Он возвращается в дом и его на пороге же встречает Чонгук, который спрашивает про пройденный день, который стонет, когда его вжимают в стены, который отвечает «я тоже!», когда Тэхён шепчет ему, что почему-то так сильно ценит его такого. Но Тэхён не любит. Потому что это у них не любовь. Этот Чонгук прекрасен и соткан из нитей всего, что требуется Тэхёну, израненного игнорированием и проблемами. Однако этот Чонгук не имеет живого блеска в глазах, ониксы его очей пусты, этот Чонгук идеален с головы до ног, но в доме он не учится, не читает книги, не рубится в игры, и в отсутствии Тэхёна потухает, прекращая работать, потому что без него его существование не имеет смысла. Разум этого андроида не становится лучше, не прогрессирует, не меняется без желаний Тэхёна. Этот Чонгук впоследствии превращается в автоматизированную систему, какую-то домохозяйку, послушную «жёнушку», которая только и делает, что бесконечно ждёт дома, а когда они редко выходят на прогулки, то вытворяет всё снова по автоматизированным системам, влюбляясь в те вещи, которые нравятся Тэхёну (чтобы не расстраивать его). Настоящий Чонгук живёт своей жизнью, он управляет своей судьбой, он взрывной и с недостатками, но таким он и запоминается тем Чонгуком, которого Тэхён всё это время любил до бесконечности и обратно. Тот Чонгук забывает мелочи, курит, прячется от него, изъявляет желания, хочет большего или меньшего, не мирится со всеми решениями Тэхёна. И это то, что делает его Чонгуком, настоящим и живым. — Ты можешь, — Тэхён немного запинается, — иногда забывать некоторые вещи? — уточняет для начала. — Эта программа под запретом, — говорит Чонгук. — Сокджин сказал мне, что таким мне не стоит быть. Это неправильно, — заявляет андроид. Ну, конечно. Тэхён хоть тысячу раз попросит его быть немного упрямым, быть чуточку закрытым, быть чуточку Чонгуком, программа им не станет. Тэхёну казалось, что исправь в себе Чонгук те недостатки, то он бы стал для него идеальным, но в реальности такой идеальный вариант бездушный и пустой, полный фальшивой искренности, не думающий и не различающий «плохое» от «хорошего», потому что для него всё «тэхёново» и «то, что запрограммировано». Разум не равняется душе. И Чонгука Тэхёну, к сожалению, даже второй Чонгук с его мыслями и характером, но с исправленными недостатками, не заменит. Мужчина приходит домой поздновато, но андроид всё равно встречает его на пороге, подаёт тапочки, зовёт на ужин. В доме всё блестит от чистоты. Чонгук на ходу рассказывает о том, что раз в месяц андроид просто обязан наводить в доме полный марафет уборок, чтобы условия работы не стали опасными для технологий его конструкции. — Я нашёл это под кроватью, — говорит Чонгук, указывая на столешницу, где стоит пара картонных колпаков и наполовину пустая бутылка вина с двумя бокалами, на одном из которых дно покрыто красными засохшими остатками жидкости. А ещё там коробка с уродливым бантом из тэхёнового галстука, открытка из листка тетради. И всё это так в духе Чонгука. Внутри свёртка с уродливым бантом находится в самодельной рамочке первая совместная фотография Чонгука и Тэхёна, где они неловко улыбаются в камеру. Тэхён замирает в этот момент. Его сердце падает вниз, а сам он шокированно смотрит на андроида Чонгука, который удивлённо выгибает бровь, когда видит, насколько ужаснувшимся выглядит мужчина. — Что такое? — спрашивает парень. — Когда ты был скопирован? — выдаёт Тэхён. Его голос дрожит, он очень часто сглатывает. — Тринадцатого числа января началась валидация. Процесс был закончен в день, когда мы встретились, — сообщает андроид. — Ты помнишь, что было в мой день рождения? — спрашивает Тэхён. Этот Чонгук с улыбкой на губах, не чувствуя ни капли боли, ни сожаления, ни страданий, заявляет (как велят установки — радовать Тэхёна): — Я ждал тебя тогда. Похоже, с шести вечера, когда ты обычно заканчиваешь, — смеётся, словно это уместно. — Так и не дождался. Был набит сомнениями о том, что у тебя кто-то появился на стороне и поэтому ты так сух со мной. Я много курил в тот день, плакал как и всегда на балконе. — Как и всегда? — переспрашивает Тэхён. — Да, как и всегда. Я всегда плачу, когда скучаю по тебе. Скучаю каждый день. Все три года. Постоянно, когда ты пропадаешь на работе. И любил курить один, потому что только тогда в твоём присутствии в доме мог пустить слёзы, — Чонгук улыбается, чтобы унять печаль с лица мужчины. — Позвонил в девять вечера тренеру, — задумчиво говорит, — и сообщил, что больше не буду ходить на те тренировки, потому что подумал, что больше незачем стараться выглядеть лучше. Я ощущал тогда себя совершенно не сексуальным, не красивым, не таким уж нужным, словно совсем не возбуждаю тебя, — с каждым радостным предложением Тэхён разбивается. — Потом напился и уснул. А ночью ты внезапно пришёл и сказал, что твоя любовь не вечна, — сглатывает. — И мы расстались. Всё к этому и шло, наверное. Но я ведь здесь, — андроид улыбается. — И тот Чонгук был согласен на то, чтобы его идеальный вариант тебя успокоил, чтобы его разум записали для тебя, чтобы меня, идеального и хорошего, создали. Всё хорошо. Я здесь по всем правильным решениям тебя и моего прототипа. Он тебе таким невежественным, страдающим и игнорирующим твои проблемы, — говорит с улыбкой, — совсем не нравился. — О боже, — Тэхён закрывает ладонью лицо. Помните ту боль, которую ощутил Тэхён, когда подумал, что Чонгук его больше не любит? Помните, какой всепоглощающей и разжижающей она была? Так вот. Забудьте. Та боль, которая накрывает сейчас сердце Тэхёна, буквально разъедающая сердце кислотой, медленно и мучительно, не сравнится с теми ощущениями. Мужчина сейчас кричит от этой боли, не сдерживая голосовых связок, потому что ему начинает казаться, что уже поздно, всё настолько далеко зашло в отношении андроида Чонгука, что поздно сейчас звонить и пытаться вернуть. Ведь это именно ты собственными руками разрушил всё, чтобы дать спокойствие собственной душе, но когда ты добился его, то узнаёшь, что он тоже страдал, он плакал, он пытался обратить на себя внимание забывчивостью, курил в одиночестве, чтобы унять печаль, капризничал с тобой, глотая комки сомнений в себе и недостатки собственного тела, был готов на всё, опять же прощая обиды, готовясь подарить праздничный ужин. Но молчал о боли. Как и ты. — Пусти меня! — кричит Тэхён, отталкивая пытающегося его успокоить андроида от себя. Тот делает неосторожный шаг назад и прикладывается при падении затылком к столешнице. Взгляд его ещё больше темнеет и зрачки исчезают с глаз. Его затылок неестественно деформируется. Робот устраивается на полу в сидячем положении, отключённый и сломанный неосторожными движениями. Тэхёну не до него, совершенно. Он бежит, не зная даже, куда. Где его мальчик мог бы жить без него? У него ведь учёба, нет дома, нет семьи в Сеуле, нет так много хороших друзей. Тэхён звонит ему, думая, что тот повесит трубку. Или того хуже — сменил уже номер, уехал обратно в Пусан, вернулся к родителям, бросил учёбу, бросил его. Но вопреки ожиданиям Тэхёна, родной голос с полной надежды тоном отвечает: — «Тэхён?» — Чонгук, — мужчина прислоняется к стене улицы спиной, закрывая глаза. — Пожалуйста, дай мне ещё один шанс. — «Что ты говоришь?!» — возмущается голос на том конце. Чонгук всхлипывает. — «Это я должен просить у тебя шанс!» Тэхён сжимает сердце пальцами, улыбаясь, когда ощущает за это долгое время (два месяца, ну) трепет в груди от знакомого тона, от упрямства и злости, что так присущи живому и его Чонгуку. — Прости меня, — шепчет Тэхён. — Я ужасно поступил. Я… я купил андроида и… — «За это при встрече я тебе в глаз дам, ясно?» — заявляет Чонгук, а потом всё же глубоко вдыхает и выдыхает, шмыгая носом, видимо, вытирая слёзы. — «Я так ждал тебя. Я так скучал по тебе, хён. Я же бедный. Не мог купить замену тебе». Замена. Это действительно была всего лишь замена Чонгука, не его идеальный вариант, не что-то получше, не что-то похуже. Это просто замена его, которая была удобна Тэхёну на тот момент. Сейчас он прекрасно осознаёт, что если опять будет так долго копить в себе боль и молчать о том, что грызёт его сердце сомнениями, то потеряет Чонгука без вторых шансов. Как же важно разговаривать в отношениях! Мы каждый день общаемся, говорим, но годами не можем вымолвить тех простых слов, которые бы исправили все наши страдания. Чонгук кричит, когда видит самого себя (андроида) на полу кухни. Он держится за сердце, поворачиваясь к Тэхёну, чтобы спрятать лицо у него на плече, ударив его по спине легонько, мол, мог бы и предупредить. — Я люблю тебя, — улыбается Тэхён, блаженно прикрывая глаза, ощущая льющуюся из груди истому наслаждения. Это чувство только с Чонгуком. К счастью, незаменимо.