Смерти больше нет

      Светит яркое солнце, и я иду ему прямо навстречу, щурясь. Видно плохо, но я знаю дорогу наизусть, и это не проблема.       Лес закончился, и началось огромное поле. Повсюду была ещё сырая от растаявшего снега прошлогодняя трава. Это может быть помехой для моей задумки. Я переложила тяжёлый бак из одной руки в другую. Взвесила. Вроде бы достаточно, должно хватить. Потом потрясла первую руку. Немного болит. Ну ничего, скоро этой проблемы не будет. Я перевела дыхание и пошла дальше, через поле.       Тема смерти всегда волновала и пугала меня. С одной стороны, есть что-то захватывающее и прекрасное в прекращении земного существования. До недавнего времени я была поистине очарована этим явлением и чуть ли не мечтала о моменте, когда ступлю за черту.       Но потом, в одну из редких минут, когда я была счастлива, я поняла, что этот момент может наступить в совсем неподходящее время. Когда я его меньше всего ожидаю, когда я думаю, что та сторона где-то далеко и что она не сможет протянуть ко мне свои мёртвые руки, она предстанет во всём своём могущественном, отвратительном обличье.       С тех пор я начала понимать, что нет какого-то специально оборудованного входа в тот, другой мир. В него нельзя зайти, как заходили в греческих мифах в царство Аида Геракл и Орфей. Он везде, он накладывается на наш точь-в-точь, иногда искажаясь в чудовищных и непостижимых для человеческого мозга вариациях, а иногда на мгновение сплетаясь с тканью мироздания и проникая в наш мир, мир всё ещё живых, но лишь на мгновение, и лишь для того, чтобы забрать очередную свою жертву.       Я споткнулась о маленький земляной холмик. Ноги уже начали подкашиваться, так что я огляделась в поисках подходящего места. С первого взгляда всё поле выглядело одинаково серым и безликим. И мокрым. Я досадливо поморщилась, поняв что моя обувь промокла насквозь. Неприятно, конечно, но ничего страшного — скоро всё это закончится.       Я заметила небольшое пространство без травы, похожее на проплешину на шкуре бездомной собаки, чуть больше чем в ста метрах впереди и неспеша направилась к нему. Это был большой плоский камень, возвышавшийся над землёй не менее чем на пол метра. Удовлетворённо кивнула. Подходит.       Когда я поняла всю неизбежность смерти, я ещё не была так напугана, как осознав позже её непредсказуемость. Как писал Булгаков: «Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!», — и я с ним в этом согласна.        Но ещё хуже осознания возможности внезапной смерти абстрактного человека осознание того, что это может случиться и с тобой. Ты думаешь, смерть не грозит тебе, пока ты сидишь в своей кровати и пьешь кофе, но неосторожный глоток — и твоя жизнь может оказаться в опасности.       Я какое-то время пыталась обезопасить себя, обеспечить себе возможность жить без страха внезапной гибели: я старалась не выходить на улицу без причины, оборвала почти все связи, заказывала еду через интернет и просила курьера оставить заказ под дверью, после проверяла его на содержание примесей и токсичных веществ.       Продержалась я меньше месяца. Когда я сорвалась — вышла-таки на улицу и на первом же переходе чуть не попала под машину, я была в отчаянии. Я не знала что делать, как жить, не рискуя постоянно жизнью, но при этом прекрасно понимая, что прятаться я больше не в состоянии. И в момент наибольшего отчаяния пришло озарение.       Решение было гораздо ближе, чем я думала. Вернее, я и подумать не могла, что оно окажется там, куда мои мысли никогда бы не обратились, не будь моё отчаяние столь глубоким. Ещё тогда, в ту самую секунду, всё уже было предрешено.       Я очистила гладкую холодную поверхность камня от сухой травы и села на него, чтобы перевести дыхание. Вдохнула весенний воздух. Не помню, когда я в последний раз чувствовала себя так спокойно.       Я прислушалась к себе — нет ли в душе хоть крупицы сомнения? Любая заминка может покалебать мою уверенность в своём плане, и тогда всё задуманное пойдёт трещинами и рассыплется в прах.       Нет, я уверенна. Вздохнув, я поднялась и снова взяла в руки бак с бензином. Пора приступать.       В тот момент ко мне пришла та самая мысль, которая и питала мои дальнейшие действия. Мне не придется жить в страхе перед смертью, если я не могу умереть.       Но до времени, как люди догадаются до того, как можно жить вечно, пройдет ещё не один десяток или даже сотня лет. Если это вообще когда-нибудь случится. Я же не собиралась ждать так долго, и тогда я решила — не может умереть то, что уже мертво.       Меня ещё долго мучали сомнения, но с каждым часом, с каждой прошедшей минутой я всё яснее и яснее понимала, что это единственный выход. Чтобы не бояться внезапной смерти, нужно самой подобрать момент и опередить непредсказуемый рок.       Я ненадолго замешкалась, пытаясь вспомнить что-то. Вытащила из кармана коробок со спичками и положила его на самый край камня, в то время когда я стояла в самом его центре.       Как я говорила, бак был тяжёлый, и когда я подняла его над головой, руки задрожали под тяжестью. На меня полилась маслянистая пахучая жидкость. Она быстро пропитала мою одежду и волосы. Я бросила пустой бак на траву, наклонилась и подобрала спички.       Я в последний раз огляделась. Посмотрела на бескрайнее поле, на лес. Улыбнулась греющему меня весеннему солнцу. Я любила это всё. Очень. Но я не могла больше жить в вечном страхе.       Несмотря на уверенность, моя рука слегка дрожала, когда я чиркнула спичкой по коричневому боку коробка. Вдруг я всё-таки ошиблась? Нет, никаких сомнений.       Спичка, вместо того, чтоб зажечься, разломилась пополам. Я тихо выругалась и с нарастающей тревогой достала вторую. Быстрое движение. Вспышка.       Огонь распространился быстро. Гораздо быстрее, чем я ожидала. Боль стала невыносимой почти сразу. Первые пару секунд я терпела, уговаривала себя терпеть, но потом сознание стало отключаться, и я уже не была хозяйкой своему телу. Округу огласил нечеловеческий, полный отчаяния и боли крик, вспугнувший стаю ворон. Они закружились вокруг, пытаясь определить источник опасности. Я этого, конечно же, уже не замечала.       Сознание быстро покидало меня. Это было невыносимо. Моя кожа плавилась и слезала, оставляя голые участки запекающегося мяса. Я уже не кричала - голос сорвался, казалось, вечность назад. Вечность, наполненную страданиями и болью.       Я опять и опять крутила в мозге последнюю оставшуюся там мысль: это была ошибка. Оно того не стоило.       Но думать надо было раньше — теперь уже поздно. Но всё верно, ведь теперь для меня смерти больше нет.