Мёртвая труппа

      Мой жевательный Слон грустно посмотрел в небо. Здесь звёзды ближе и больше. Мой любимый, замечательный Слоник…       Я думаю, что мир людей слишком жесток и глуп. Мир, где тебя никто не слышит. Кричи, но никто даже не взглянет на тебя. Каждый считает себя особенным и свою историю уникальной. Один человек говорит другому: «Ты не знаешь мою историю, не знаешь, что я пережил, не знаешь мою боль и страдания, так что заткнись». Ну, что же? А этот человек не знает историю того человека, которому адресовал свою цитатку, уверена в его истории не меньше страданий и боли.       Людям сложно объяснить, что в мире нет прямого зла и добра. Каждый человек — зло и добро априори. Государство — зло, но и без них был бы больший хаос, значит государство — это добро? В шатёр вошёл пианист. — О чём задумалась? — О жизни, политике и любви, ты встречал когда-нибудь её? Любовь? — Спросила я. — А что такое любовь? Ведь это не то, когда люди без ума друг от друга, это всего лишь страсть. Может, любовь — это забота? Я много читал о любви и много слышал о ней, но никогда ничего схожего лично не встречал. Я думал, что ещё познаю это чувство, но после смерти чувства немного отупели. — После смерти нет жизни и никогда не будет любви? — Хм... Смотри! Видишь персик? — Я кивнула. — Мне кажется, я люблю персик. Вот, сейчас я его съем. И что? Его не будет. Но я буду по-прежнему его любить. Я сам умер, но я по-прежнему люблю персики.       На подушке захихикала фарфоровая кукла. Кажется, у неё на лице сошёл осколок материи. — Ты возьмёшь меня с собой? — Спросила кукла у своего пианиста. — Конечно, — он ласково улыбнулся и взял её в свои руки.       Почему же все взволнованы гастролями в людском мире? Ведь мы и так можем прийти в него и устроить шабаш! Но суть в том, что нас люди не видят. Только если ночью. Ночью у них открывается связь с миром мёртвых. Но потрогать нас нельзя, только почувствовать. Но на этот раз всё иначе. Будет прямой контакт с людьми.       Я сидела на огромной кровати, свесив белые сандалии. Моё тело тонуло в нежном шёлке. На стенах по периметру комнаты висели часы, сделанные великими мастерами. Полумрак царил здесь всегда. Паутина занавешивала окна и потолок. Множество фарфоровых кукол и марионеток занимали огромные шкафы и полуразрушенную сцену. Величественные люстры, сделанные из драгоценных камней, слабо освещали и создавали огромные тени на полу. Свет бил по камням потолковых монстров, они переливались и танцевали, слегка подтрунивая над этим миром, ведь они живы. Всё кружилось… Роскошь. Но кому она нужна сейчас? Я умерла, а после смерти ничего уже так не радует. Ни свечи с запахом кофе, ни новый проигрыватель, ни пирог, потому что он не не сделан мамой. Красивые вещи теперь кажутся уродливыми и отстранёнными. Красивые вещи оказались вовсе не теми за кого они себя выдавали. Их переоценили. Я должна была жить чувствами, а не тянуться к материальности, ведь она есть и здесь, но здесь нет чувств.       Я помню, как однажды ночью сидела на крыше дома в своём прокуренном халате. Классическая мелодия ласкала мои уши. Я любовалась чёрным небом, на котором расстилались рисунки из миллионов звёзд. Любовалась, когда слабый луч луны ударил в озеро, образовав путь в небеса. Казалось, белоснежный конь мчится куда-то ввысь. Тёплый ветерок трепал и запутывал мои волосы. Я ещё тогда подумала, что обязательно должна полюбить.       Я помню, что при жизни сочиняла стихи и никогда не называла вещи своими именами, поэтому никто не мог понять их смысл, а я придавала им глубину. С ней они казались глубже океанов. Я никогда не писала о жизни, а писала о смерти. Глупышка. — Портал откроется с минуты на минуту! — закричал кто-то из труппы.       Хэллоуин. Именно в этот день открыт мир для мёртвых. Уйти можно всегда, но попасть только сейчас. — Не верится! Мы будем людьми ровно 7 дней! — восторженно, предвкушая будущие события, сказал пианист, как через мгновение висящие на стенах часы начали сходить с ума. Под нами стал рушиться пол.