Невыспавшиеся

      — Аккерман?!              Кажется, эта невыносимая девчонка везде его достанет. Даже в туалете, раз уж смогла проникнуть в офицерскую ванную комнату.              Совести у нее нет.              — Сэр?! — еще и удивляется его приходу. Замечательно.              Лучший выход — игнорирование. Вот и Леви, решая последовать этой беспроигрышной тактике, предпочитает прошагать мимо умывающей лицо девушки.              Только вот… не удерживается от взгляда в её сторону.              В общем-то, зря: Микаса, та самая Микаса Аккерман — идеальный солдат и машина (правда, почему-то не дисциплинированная), одним легким, изящным движением убирает заметно отросшие пряди назад, за спину, и Леви замирает, боясь пошевелиться.              Она очень красивая. И эта ночнушка, м-м… липнет к женскому телу, предоставляя Аккерману любоваться молочной кожей.              А еще у Микасы — незаживающие рубцы и едва заметные шрамы. Даже таким спокойным и свежим утром она пахнет пылью сражений.              И Леви это почему-то нравится.              Он почти расслабляется рядом с ней, домашней и уютной. Забывает о недописанном отчете, который должен отправить через час, об обычной рутине и тренировке с новобранцами.              Забывает, потому что не может дышать, с напряжением и неким восторгом следя каплей, медленно скатывающейся по упругой шее.              И даже, не удержавшись, подаётся вперед, к притягивающей всё его естество Аккерман.              Но Микаса смотрит с каким-то сочувствием и отворачивается к зеркалу. Потуже затягивает красный шарф.              А потом, видимо задумавшись, на автомате достает щетку и, выдавливая из тюбика пасту, продолжает не замечать обомлевшего капитана. Будто всегда чистит зубы в его присутствии.              Леви же подобный жест расценивает совсем по-другому. «Слишком интимно, слишком личное», — негодует он и все-таки решает вернуть замечтавшуюся Микасу с небес на надежную землю.              — Аккерман, это МОЯ зубная паста, — мужчина закатывает глаза, проклиная то утро и час, когда ему взбрело в голову выйти из кабинета. А то всякие дурочки шарят по вашим вещам, понимаете ли…              — Ой, извините… — Микаса неожиданно краснеет, но не отворачивается. Ждет непонятно чего. Наказания?.. Леви снисходительно смотрит на подчиненную, постукивая пальцами по столешнице. От нервов, видимо.              Нет, уж лучше весь следующий день оставаться с грязными волосами, чем это.              — Не извиняю. — Она с явным беспокойством вскидывает на него сверкнувшие было глаза, но тут же прикрывает веки, заметно успокаиваясь.              Да ничего он этой пигалице не сделает! Больно надо.              Поэтому, наверное, выдавливает пасту и на свою щетку, принимаясь старательно вычищать полость рта. И делает вид, будто то, как ошалело смотрит на него Аккерман, совершенно его не касается.              Ведь, кажется, она тоже не выспалась. Приходится выручать.