Бред

У Даника не было причин злится. Просто день был относительно таким дерьмовым, хотя каждый день в школе таковым и является. Но даже это не мешало обычно смеяться, острить, шутить, гладить рыжеватую голову Яны и бить по-дружески плечо Матвея или Никиты. Даник просто был Даником. Но. — Да заебала! На! Забери свою блятскую ручку! Под зорким взглядом напарницы Полины совсем не становится стыдно. Даник пожал плечами, мол, сама виновата, и дружески оскалился. Это же Полина. Лера трёт руки в поистине девичьих браслетах, чернилах и сплёвывает злобно сквозь зубы «Придурок!». Она никогда не представляла, что так могло угораздить её. Жизнь не казалась сладким яблоком, как и лимоном не была, но теперь кажется, что бывшая чёрная полоса в её мире поистине светлая-светлая, почти белоснежная, а сейчас не то что чёрная — смолью отдаёт, глаза мазолит. Чернеет и чернеет… А причина — мальчик на первой парте. Ох, Лера Ну и угораздило влюбится в того, кто тебя в грош не ставит Хотя что тут удивляться. Это же Лера. Её взгляд на вещи всегда до отвращения розовый, всегда наивно вишнёво-сладкий. Ей бы феей диковиной стать, разбрызгивать эликсир улыбок и делать всех счастливыми. Вот только бред всё это. Ей бы пойти домой, обнять маму, чмокнуть брата и смеяться, смеяться так громко, как только Лера умеет. Да вот только смеяться сейчас совсем не хочется. Влюбиться в того, кто тебя обижает — это раз плюнуть. Пережить это — ну тут надо постараться. Можно до дыр пересматривать дорамы и мечтать, чтобы парень-плохиш, что чморил тебя всю жизнь, но в которого ты была безнадёжно влюблена, зацеловал тебя до смерти в подсобке, и отправились бы вы в закат, купаясь в оранжево-фиолетовом поднебесье. Но вот только это жизнь реальная Тут не то что закат — внимание без злого помысла сложно получить. Ручку лишь одолжить… А потом бить спину и истерично кричать вернуть. А потом чернила чуть ли не в лицо попадают, и плакать невыносимо хочется. Только этого все и ждут от неё. Лере бы тепла: плечи обнять. Ей бы закрыть глаза и сбежать отсюда. Там весна, там солнце, там веселье и друзья, что не осудят, что ЛЮБЯТ. Только ложь всё это. Только невыносимо остаться хочется. За партой, где не любят, за партой, где осудят. Видимо чернила пачкают не только руки, но и сердце с глазами. Она может бросаться злобными фразочками и обидными кличками — и что? Толку то от этого? И правды мало… А руки потеют сильно-сильно. Остаётся только замкнуться в выдуманном мире, забраться в себя так далеко, как возможно. Где счастливы, где вместе, где конец у них счастливый. И не обращать внимание на гущу тел, где Даник обнимает Яну так отвратительно-нежно, а Лера закроет глаза и будет верить… Вот только жизнь — не сказка, дорогая. Пойми наконец… У Леры глянец на губах — блеск помады — и неброские тени. Данику хочется засмеяться до одури от этого, несмотря на беззвучный сейчас урок. Ну камон, Лера. Посмотрела бы на Яну, поизучала туториалы. Возможно было бы не так противно, возможно — не стыдно. Уже устал Даник от этой вакханалии, задолбала эта нескончаемая ахинея. Лера бросает гневные речи размерами сравнимыми с эпопеей, но смысла же в этом ноль. И что «идиот»? Все так его называют, даже Полина. «Придурок»? Даник хмыкает и смотрит с жалостью завуалированной. Вот только Полина продолжает смотреть как-то странно, что руки по́том обливаются. Вот только Лера иногда кажется ему менее противной, чем обычно. Вот только нравится она ему… Под зорким взглядом Полины ничего не скроешь Но Даник не признает это, даже если с ножом полезут. «Яна»? Таких, как Яна, много. Даже слишком… От этого на Леру можно засмотреться. Вот только будь на земле на тысячу Ян одна Лера… Даник бы выбрал явно не последнюю. Просто противно Так можно и до ангедонии дойти, таблетки начать пить, а ещё хуже — Лере признаться. Вот только бред всё это. Даник любит больше острить, шутить и гладить рыжеватую голову Яны, пихать по-дружески кого бы то ни было, чем говорить что-то девочке, репутация которой пробила даже дно. Стыдно от таких мыслей ужасно: это же всё перечёркивает. И гнобить он её стал чаще, и говорить что-то гадкое за спиной под целую какофонию смеха. Вот только говорит он о ней стал чаще, чем НАДО, и это всех настораживает… Данику надо что-то предпринять. Пока не поздно Пока не закрылся путь назад Даник думает долго, вертит ручку и замечает, что Яна смотрит в последнее время как-то воздушно. Даже можно сказать влюблённо и бесповоротно… Что ж, фигура гитарная и волосы красивые. А смех стал в последнее время какой-то заливистый, приятный. Что-то внутри трепет вызывает… И это ПРАВИЛЬНО Тут даже Полина усомнить никого не сможет Лере бы испариться на месте — лезть на высокие стены их гимназии или выть раненным зверем, только чтобы голова перестала быть похожей на стиралку и не грохотала также. Лере бы бежать домой, не разбирая дороги, поесть конфет, забившись в угол комнаты, выплакаться подруге по телефону и поцеловать пластмассовый нос медведя мокрыми склизкими губами, где смешался привкус блеска, слёз и несбыточных надежд. Мишка будет смотреть осуждающе, и Лере захочется выколоть каждой игрушке в этой комнате глаза. А всего-то. Сегодня Даник бросил в Леру ручку, помедлил от взгляда Полины и попросил прощение. Сегодня Даник целый день вёл себя странно, будто что-то долго обдумывая, и не стал глумиться на следующем и последующих уроках над ней. Сегодня Лера долго колола его спину своим острым взглядом и молилась, чтобы в столовой были любимые шоколадные кексы. Сегодня необычайно жаркий день весны, что хочется утонуть в нём навеки и никогда больше в этой жизни не просыпаться. Сегодня Даник поцеловался на глазах у всех, кутая руки в чужих завитых волосах. И это были явно не волосы Леры…