Вдали от дома

Клэймор. Не обращая внимания на резь в глазах, я, не моргая, таращился в его лицо и пытался найти какой-то ответ, но в итоге у меня возникало еще больше чертовых вопросов. Я будто заглянул в какую-то до боли знакомую бездну. - Твои глаза, - я продолжаю в них недоуменно смотреть, а он не отводит от меня взгляда, - они такие же, как и мои. - Ваша отличительная семейная черта, верно? – он говорит это, почти мертвым голосом, не моргая. - Я… я думал, она только наша. - А тебе не приходило в голову, что твоя семья несколько больше, чем тебе казалось? - Ты имеешь в виду, что… - я вспоминаю свою семью, смотрю в его глаза и тут же все складываю, - ты мой родственник? - Я твой брат, будь ты проклят. - Ты серьезно? - А ты не видишь? - Мой… брат… - я смотрю на его лицо, всматриваюсь в его черты и ищу сходства. Бледная, почти серая кожа, черные как смоль волосы, такие же, как и у меня, прямой маленький нос, как у меня, те же немного пухлые губы, тот же острый подбородок, те же бездонные кристально-чистые бирюзовые глаза, длинные черные ресницы, тот же рост, то же телосложение. То, что мы были похожи, видно было невооруженным глазом. Я ему верил. Черт, для меня это стало шоком. Я впервые за долгие годы чувствовал, как колотилось мое сердце, и был почти рад этому. - Я тебе верю. Ты не можешь быть кем-то другим, - я не могу оторвать от него взгляда, у меня такая каша в голове, что я не могу сформулировать внятно ни один интересующий меня вопрос, - сколько тебе лет? - Как и тебе. Мы родились в один день. Я был вторым. - То есть, я старший… невероятно… - внутри меня будто что-то ожило, - почему я о тебе не знал? - Я был довольно грязным секретом твоего папаши, - он запнулся, - нашего папаши. - А мать? Она и твоя мать? - Да. И моя тоже. - Но как так вышло? Почему ты не часть нашей семьи? - Ты знаешь, а с этим вопросом ты не по адресу заехал, - он говорит это с каким-то раздражением, интонация его голоса становится в разы выше, и я тут же всё понимаю. - Они от тебя отказались, да? - Сразу из роддома меня забрала другая семья, и ты знаешь, лучше бы я просто умер. - Почему они так поступили? То есть… мать никогда не хотела детей, это я знаю, но отец… черта с два он был таким ублюдком? На тот момент у него было такое состояние, что он мог бы содержать весь гребаный Ист-Энд, - я пытаюсь найти оправдание его поступку, но решительно его не понимаю. Если отказываться, то от обоих сразу, либо наоборот, чем руководствовался этот мудак. - Ты думаешь, я не задаюсь этим вопросом? – он продолжает смотреть на меня этим мертвым равнодушным взглядом, от которого у меня мороз по коже. - Черт… неужели такое бывает… Я пытаюсь переварить всю эту информацию, и мой мозг просто взрывается, странно осознавать в сознательном возрасте, что у тебя вообще-то брат есть. Да в принципе странно понимать тот факт, что ты уже не один. - Я всегда хотел иметь брата-ровесника. Думал, типа, ну знаешь, будем с ним отрываться, ездить куда-нибудь, у нас будут общие интересы и все такое, хах… здорово должно быть, - я ему слегка улыбаюсь, но снова сталкиваюсь с его холодным равнодушием, - как тебя зовут? - Гарнетт. - Ты всё это время жил в Лондоне? - Да, всю жизнь смотрел на тебя через экран телевизора. - Он делает паузу и тянет свою руку к моему лицу, он касается холодными пальцами моей щеки, а потом тихо ухмыляется, - я думал, что когда увижу тебя в реальности, и смогу коснуться, то что-то внутри меня изменится, и я почувствую к тебе что-то, кроме ненависти. - И как? - Все по-прежнему. - Ты ведь понимаешь, что я не виноват в том, что произошло? - А это и не акт мести конкретно тебе. - А кому? Моему отцу? - Точно. - Через меня? Ему насрать на меня ровно так же, как и на тебя. - Я тебе не верю. - Ты убедишься в этом довольно скоро. Он отходит от меня и закуривает, а я вновь оглядываю его с ног до головы. Дешевая, затертая одежда, растянутая толстовка, поверх старое потрепанное английское пальто, тусклые волосы, пряди которых он периодически убирает за ухо, поношенная обувь, что-то мне подсказывает, что жил он хреново. Бледные руки, в отличие от меня, у него они целы обе. Разодранные пальцы и покусанные губы. Видимо, он живет в стрессе. Серая кожа от недостатка витаминов. Вид у него болезненный и уставший. - Что ты собираешься делать? – спрашиваю, рассчитывая хоть на какую-то определенность. - Во-первых, я стрясу с твоего папаши компенсацию за его отсутствие в моей жизни. - А во-вторых? - А второе станет для тебя сюрпризом. - Ты меня пугаешь. - Так и задумано. - Хочешь сказать, я в заложниках, а ты вроде как с него выкуп за меня потребуешь? - Да, можно и так сказать. - Ахаха… - меня почему-то пробивает на смех, - ахах черт, ты ж ни пенни от него не дождешься! - И с чего ты это взял? – он кидает на меня недоверчивый взгляд. - Гарнетт, ему насрать на меня, поверь мне, ему настолько насрать, что он даже слушать тебя не станет. Я знаю своего отца. - По вам так не скажешь. - То, что ты видишь по телеку, в журналах и интервью, это всё хрень собачья, наша семья не такая. Совсем не такая. - И почему он к тебе так относится? - Да потому что я болен, - и тут меня охватывает паника, такая дикая паника, что в глазах плывет, я пытаюсь оглядываться вокруг, но не нахожу в поле зрения того, что мне нужно, - где мой футляр?! - Какой футляр? - Серебряный футляр со шприцом и прочим, где он, мать твою?! - При тебе его не было, ясно? - Конечно, при мне его не было, он был у Илая, долбанный ты кретин! Меня охватила паника и больше не собиралась меня покидать. Я перебирал в голове все возможные варианты и не находил ни одного адекватного. Внутри начал подниматься страх, а сердце начало колотиться как бешенное. Что делать? Что теперь делать? - Ты должен отвезти меня обратно. - Можешь забыть об этом. - Ты должен достать мне морфин, - я со страхом смотрю в его глаза. - Об этом тоже забудь, без рецепта мне никто ничего не даст. - Ты понимаешь, что когда у меня начнется приступ, ты со мной не справишься, придурок?! - Ты закован в цепь, Клэй, мне не придется с тобой справляться. - Ты… ты, ты должен съездить ко мне домой. Ты должен привезти мне этот футляр. - Исключено, ты ведь понимаешь. - Тогда пусть Илай приедет и привезет его. О Господи, неужели я сдохну прямо здесь, - паника накатывает с каждой новой волной сильнее, и я знаю, что чем выше мой уровень стресса, тем проще спровоцировать приступ, но я попросту не могу себя унять, - мать твою, мать твою… тогда не уходи никуда, слышишь? - Что это еще значит? - Меня нельзя оставлять одного. Пообещай, не оставлять меня одного? - Что с тобой не так? - Думаешь, я просто так с собой человека под боком таскаю двадцать четыре часа в сутки? Он мне нужен, чтоб, если что, он мог принять меры. Не оставляй меня, прошу. - У тебя с психикой что-то? – он смотрит на меня подозрительно и не понимает, верить или нет. - Кластерные боли. Наступают времена, когда эта боль приходит из ниоткуда, и буквально разрывает голову на части. Она такая сильная, что я теряю над собой контроль что ли, я не отдаю себе отчета в том, что делаю и могу с легкостью расквасить себе голову или выдавить глаза. Мне нужен человек, чтоб вовремя сделать мне укол и проконтролировать мое поведение. Если ты уйдешь, а приступ начнется, я с собой точно что-то сделаю. - Мать твою… - он отходит от меня и снова закуривает, а я пытаюсь справиться со своей паникой. Может мне повезет и никаких чертовых приступов вообще не будет. Или я тут загнусь, - мне нужно это обдумать. Он выходит в коридор, а моя паника усиливается все больше и больше с каждой его минутой отсутствия.