Ловушка

       Холодный. Бесстрастный. Непроницаемый… из тысячи определений ледяного бесчувствия Энтони Старк искал самое подходящее.        Для одного совершенно аномального человека.        Для Стива Роджерса. И… нашел… Почти….        Закрытый наглухо, словно в латы, каменный рыцарь войны.        Вечный солдат. Охотник и разведчик. Тонкий стратег.        Не дающий волю эмоциям властелин атакующего стиля.        И наверное, самый притягивающий Старка человек в мире…        — Мистер Старк, к вам гость.        — Хорошо, я буду через минуту, займи его светской беседой, и Джарвис, не увлекайся этим.        — Тони, а освободиться пораньше, хотя бы ради меня, никак не получилось? — иронично спрашивает уставший Стив, сидя на любимом диване Тони и улыбаясь ему.        — Стив, я не успел доделать все, и ты сказал, что можешь задержаться. — хитро парирует Старк, блестящими глазами оценивая, как ему быстро и очень профессионально наливают немного холодного шампанского в высокий бокал.        — Хорошо, я и не ждал, что ты признаешь свою оплошность. Я знаю, с кем связался… — смеется Стив, целуя Тони в губы и рассматривая любимое лицо.        — Ну, кто с кем связался, вопрос спорный. — отвечает Старк, не желающий сдаваться.        «Никто не поверит…никогда…» — это слово, как заклинание, Тони очень часто повторяет себе в последнее время…        Когда опять видит эти губы в миллиметре от своих.        И когда Стив, позволив уложить себя на кровать, так необычайно красиво вытягивает шею, нежась под совершенно ошалевшими от счастья губами Тони, и он, глядя на Старка хмельными, замутненными от вожделения очами, шепчет: «Тони, не дразни же меня…»        Тони, ощущая, как собственное сердце бьется в такт вдохам Стива, теряет почву под ногами…        И немудрено…        Ведь они сошли с ума, попав в эту изумительную ловушку.        Ловушку на двоих….        — Холодный… Глупость какая. Ты… Господи, я и не думал, что ты такой… — эти невероятные слова Тони промолвит, прошепчет в жаркую негу их первой ночи куда-то в плечо обнаженного и яркого, солнечного Стива, сам не веря в то, что говорит…        — Тони…. Какой же, мне любопытно, ты заинтриговал…        — Стив, ты… — еле успевает вставить между новой порцией ошеломительно желанных поцелуев, безумных ласканий и не менее страстных взоров Тони.        — Стив, ты… Просто нереальный….        — Мистер Старк, поправьте меня, если я ошибаюсь, но ваши отношения с мистером Роджерсом начались ведь еще полгода назад, не так ли?        — Джарвис, тебе так важна хронология?        — Нет, сэр, просто хочу для себя отметить, с какого момента вы перестали таиться и обрели долгожданное счастье.        — Да, мой обожаемый оракул, мы со Стивом начали с холода пещер Малиггана…        Старк задумчиво смотрит на укутанную снегом улицу и вспоминает…        Они влетели в здание, автоматически проверив оружие, и Старк, получив отчет двух чудом сохранившихся дронов, сел в углу импровизированного хранилища и отрешенно закрыл глаза, позволив себе передохнуть.        Стив, верный своей манере все обследовать, прежде чем решиться на привал, самолично все же удостоверился в том, что они в безопасности и устало рухнул рядом, не заботясь о тишине.        — Тони, как рука?        Старк поднял на него глаза, про себя снова изумившись, насколько Стив внимателен к мелочам и немного резче, чем хотел, сухо ответил: «Терпимо, Стив. Ты как?..»        Тони как мог, старался скрыть в обыденном вроде бы вопросе то, что не давало ему спать уже неделю…        То касание губами щеки в ставшей странно тесной кабине джета, когда они летели домой с Таршша.        Старк потом полдня перебирал это ощущение, крутя его и так, и этак, пока окончательно не удостоверился.        Он, конечно, был напичкан лекарствами и в тот момент думал только о чертовой руке, но вот ведь странность.        Тони не моргнул и глазом, когда теплая волна чего-то необъяснимого пронеслась по позвоночнику, заставив Старка сосредоточиться только на нем.        На Стиве Гранте Роджерсе.        На Стиве, смотрящем в глаза Тони так, словно, кроме них, на борту никого и не было.        На том, как Стив, чуть прищурившись, словно снимает слепок с губ Старка, странно медленно шевеля губами.        Они оба застыли.        Потому что…        Потому, что кажется, даже шум мотора и голоса второго отряда исчезли, словно пространство заполнилось этим до отказа.        Их чувствами, упорно скрытыми, словно древние рукописи Стрэнджа, слоями пуленепробиваемого стекла и бетона.        Тем, что все равно проросло из ниоткуда.        То, что связывало.        Манило.        Звало.        И как Старк не пробовал выбросить это мимолетное из памяти, оно лишь все больше обретало силу и крепло.        Наплевав на все…        Когда Стив впервые ощутил, что безбожно плохо играет, он усмехнулся.        И, придя вечером домой, капитан Роджерс осознанно сидел почти до рассвета, стойко пробуя на вкус любимый виски Старка.        Стив знал, что в этот раз виски его тоже не проймет, но легкая искристая тоска немного развеялась под этим прекрасным наркозом.        Нет, карие глаза Тони вовсе не перестали сниться, равно как и то, что их обладатель, сам того не подозревая, давным-давно получил монополию на Стива, тоже было самим собой разумеющимся.        Стив понял, что в этот раз никакие установки и тем более правила не работают.        С Тони такие номера не пройдут.        И, жизнерадостно кивнув своему сумасшествию, Роджерс методично начал закапывать себя еще глубже.        Потому что все остальное потеряло смысл.        И наверное, старый приятель Стива, Эдди Чемберс был прав.        Прав на все сто процентов.        Помнится, друг, качая головой, когда они лет пять назад зависли у Стива дома, леча сердечные раны отличным портвейном, тихо сказал Стиву, что ему нужно хоть раз себя отпустить.        Совсем, так, чтобы снесло тормоза.        Так, чтобы не думать.        И даже не пытаться.        Тогда Стив отшутился, но…        Но сейчас он понимал, что так и вышло.        Из ерничества, острых шуток и дурацких розыгрышей возникло то, что мало того, что снесло все преграды, как торнадо, но и вынудило Стива признаться.        Себе.        Что все зашло далеко.        И Старк в тот день был слишком рядом.        И не дающий никому спуска Старк молчал.        И одно это молчание, словно и не молчание вовсе, а разговор, утопило Стива в полном амоке.        Стив, безрассудно ловя эти непонятные токи от Тони, залип напрочь.        И, возможно, решился бы на что-то еще, но их прервали…        И если капитан Роджерс и был в чем-то уверен, как никогда, то в этом.        В том, что Тони нехотя отвел глаза, отвечая лейтенанту Донелли.        И в том, что Старк тоже не хотел разрывать зрительную связь.        Черт…        Да если бы только зрительную…        Любую.        Через две недели, попав на миссию в Малиггане, они вдвоем так слаженно работали, что в суете боя Стив не сразу понял, что Старк стал как-то странно отвечать, неловко изменяя слова.        Роджерс истово рванулся на выручку, залил все огнем и вытащил раненого в руку Старка на себе.        Стив был явно не в себе, когда щупал Старку пульс и до рези сканировал его посеревшее и измученное лицо, понимая, что это… приговор.        Он, словно во сне, договорился о врачах, отследил отсутствие опасностей и…        И провалился в свое безумие.        Как в капкан.        Как в ловушку.        Безумие пробормотало что-то, схватив Стива за руку, еще секунду назад лежавшую на кровати и Стив застыл, как парализованный.        Роджерс замороченно выдохнул и придвинулся ближе.        Так было лучше.        Так было правильнее — ощущать, ловя каждый вдох, и пропадать, когда Тони вдруг замирал.        Тогда сердце Стива, наконец нашедшее единственного, тоже тревожно замирало, одурманенно толкаясь в ребра, не веря в происходящее.        Они были одни на этой старой базе.        Одни в целом мире.        Стив, замерив температуру Тони, судорожно вытер свой лоб и тихо сказал себе: «Он в порядке, вольно…»        Стив сел рядом, с трепетом чувствуя, что он ощущает себя живым.        И ни психологи, ни специалисты по ПТСР за все эти годы не достигли того, что сделал темноволосый человек, беззащитно лежащий на кровати.        Старк собрал Стива.        Заново.        Нет, он не склеил обломки, не влил жизнь в бесполезные обрывки прежнего.        Нет.        Тони вернул Стива себе самому.        Пусть не прежнего, беззаботно ждущего счастья, но уверенного и желающего.        Да, желающего.        Стив так давно не ощущал этого.        Страсти.        Желания.        Вожделения, основанного не на похоти, а на чувственности.        Того, что он уже почти перестал искать и во что почти не верил.        Особенно после льда.        Тем более после льда.        Но все переменилось, и безвозвратно.        И Стив с полузабытым мальчишеским азартом и четким осознанием засады, как кондор, упал прямо с высоты.        В блеснувшие ответным глаза самого остроумного и дьявольски красивого человека в мире.        И это и было самым нужным.        Стив небрежно стряхнул со страниц своей книги жизни битое стекло и с армейской точностью разрешил себе продолжить пристрелку.        Точно зная, что его поймали.        Раз и навсегда…        Стив не пытался ничего форсировать, но устоять перед искушением… не смог.        — Стив, ты что, просидел со мной всю ночь? — тихий вопрос от Тони прилетает в утренней зыбкой тишине и Стив понимает, что дальше прятаться некуда.        И незачем.        Потому, что он лежит, бережно сложив руки под голову, прямо на стуле возле кровати Старка.        Стив всю ночь следил за ним, меняя компрессы и следя за малейшими изменениями, словно заправская медсестра.        — Стив, ты решил молчать, чтобы не выдать тайны этого спецобъекта? — насмешливо уточняет Тони, следя за тем, как Стив вспыхивает, как свеча и собирается…        Что именно он собирается сделать, в суматохе Стив так и не вспомнил.        — Стив, пока ты активно подыскиваешь нейтральные формулировки, чтобы скрыть реальное, я тебе помогу. На правах раненого, ты не против?        Стив ошарашенно кивает, шалея от взора Старка.        — Наклонись ближе, мне трудно…        И когда Стив, как заколдованный, выполняет то ли просьбу, то ли приказ, Тони делает это.        Сам.        — Стив, а как тебе понравится это?        Губы Тони целуют Стива так нежно и так томительно долго, что Стив, кажется, забывает, как дышать.        — Стив… Мне надоели твои прятки. Давай по-честному? — хитро подмигнув, Тони не теряет времени даром.        И они целуются.        Опять.        Только теперь Стив, аккуратно обняв Старка за талию, держит его, отвечая на поцелуй неизбывно и бездумно.        Отдавшись во власть этой великолепной ловушки.        — Неплохо, Стив. Ходил на факультатив или специально для меня тренировался?        — Тони, я…        — Ну давай, Стив. Я не упаду в обморок, обещаю. Да и твои способы реанимации мне нравятся, Роджерс. Не тяни…        И пока невыносимый Тони тянется, чтобы расстегнуть Стиву ворот рубашки, Стив выдыхает: «Тони. Я тебя люблю… Люблю.»        — Знаю. Знаю, Стив. Я, если честно, почти потерял надежду… Что тебе хватит решимости это сказать. Но… Стив, я ведь не дурак и не слепой, и то, что нас тянет друг к другу, понял давно. А ты?        — Давно, Тони. Давно…        И Стив тает в ответном жарком.        Поверив в невозможное.        Подарив себя.        И снова и снова шепча Старку свое восторженное: «Ты знал, еще тогда, на джете все знал, хитрец.»        — Стив, мне показалось, что тебе нравится, правда?..