Волшебный фонтанчик

      Юри до боли прикусывает губу, стараясь подавить стон. Тихий всхлип все же срывается с его губ, оседая в относительной тишине комнаты. Фоном звучит негромкая музыка. — Ну что ты, малыш? Всё в порядке, тшш! — Виктор тут же оказывается рядом, заботливо смахивая темные прядки, прилипшие к покрытому испариной лбу, и, придерживая за подбородок, поворачивает его лицо, заглядывая с безграничной любовью в глаза. — Я люблю тебя. Юри кивает, принимая слова. Любовь Виктора из недостижимой идеализированной мечты удивительным образом превратилась в не менее ошеломляющую реальность. И вот закономерный итог: они в любовном отеле, Юри стоит на четвереньках перед большим зеркалом, нервно цепляясь пальцами на разосланную на полу клеенку, пока Виктор… делает то, что делает. Из пикантных дополнений к ситуации — штатив портативной камеры, бесстрастно снимающий происходящее. Хоум видео, так сказать. Отвлекаясь от щебечущего блондина, он переводит взгляд на зеркало, встречаясь со своим отражением. Темноволосый парень напротив смотрит тяжело и упрямо, настоящий взгляд воина. Хмыкнув, Юри скользит взглядом дальше, задерживаясь на уже прилично вздувшемся животике. Он никогда не был худышкой, постоянно страдая из-за лишнего веса, но эта округлость, постепенно появляющаяся на его животе, ничего общего не имеет с оным. Он вновь переводит взгляд, рассматривая простую, но действенную конструкцию, созданную Виктором: разрезанная резиновая грелка без верха, закреплённая на стене, и тонкий резиновый шланг, идущий от неё к тазу Юри. Шланг мягкий и эластичный, Юри практически не ощущает его между своих бедер, чего не сказать о наполняющей его теплой жидкости. В принципе, он бы согласился и на обычный небольшой шланг (у них связка валяется в подсобке), но Виктор был непреклонен — для его любимого Юри только самое лучшее. Так что трубку он купил в аптеке, придирчиво выбирая из предложенных и изводя своими вопросами несчастного аптекаря. Дома Виктор еще раз критично осмотрел приобретение (безопасность, Юри, безопасность!), прежде чем использовать на своём женихе. И только заручившись его полным согласием, Виктор перешел к следующему пункту: жидкость для наполнения. Тут, слава богу, обошлось без множества вариантов, Виктор был категоричен — вода, забелённая молоком, плюс крахмал, потому как на видео должно красиво смотреться. Почти как сперма. Предыдущей ночью они не занимались сексом; в тонком коконе одеял Виктор нежно обнимал и целовал его, мечтательно поглаживая, шептал милую чушь о том, как он, Юри, будет прекрасно смотреться с заполненным до предела животиком. И вот они здесь, в любовном отеле. Не заниматься же подобным в родительском онсэне? Юри нетерпеливо поводит бедрами, ища более удобное положение. Он уже так полон, но густая жидкость всё так же неумолимо продолжает поступать в него. Да, раньше он не раз делал чистки, готовясь к особо активным сессиям со своим женихом, но то, что происходит сейчас, — принципиально иное. — Вик… — слабо хнычет он, и тут же тёплые руки ложатся на его живот, заботливо поглаживая, снимая напряжение. Виктор растирает на нем небольшие круги, и Юри чувствует, как было застоявшаяся вода устремляется дальше, бурля и плескаясь, — смущающий звук, от которого он немного краснеет. Сколько Виктор в него уже влил жидкости? Считать немного страшно. Вместо этого он решает сосредоточиться на ласковых руках и таком же ласковым взгляде бирюзовых глаз. Виктор стоит рядом с ним на коленях. Электрический свет ламп сияет в его платиновых волосах яркими звездами, делая похожим на невинного ангела. Вот только у ангелов не бывает эрекции, а у Виктора — вполне. Шелковый халат совсем не скрывает наготы, а, скорее, лишь подчеркивает её: острые горошины сосков на широкой груди, тонированный рельеф мышц пресса и полужёсткий член, выглядывающий из-за небрежно откинутых пол халата. Юри нервно сглатывает. То ли от вида эрегированного члена, то ли от болезненной судороги, прошедшей через его тело. Выдержит ли он? Непроизвольно он начинает дергать бедрами, желая уклониться, а с его губ выходит лишь бессвязное жалкое скуление. Но и его он слышит слабо — слишком громко стучит в ушах собственное сердце. Он действительно на пределе. — Тише, тише, солнышко! — Виктор поправляет едва не выпавший шланг. — Почти всё. Ты такой молодец у меня, так хорошо справился. Посмотри, какой ты у меня красивый! Оставив на искусанных губах успокаивающий поцелуй, он приподнимает лицо Юри, заставляя вновь взглянуть в зеркало. Сквозь пелену выступивших слёз парень видит своё тело: разведенные широко колени дрожащих ног и внушительная округлость, служащая его животом. Там, где прежде был какой-никакой пресс, теперь остро выступающий шар, такой большой, что скрывает за собой гениталии, да и вообще болезненно распирающий и тянущий вниз, кажется, даже пупок выпятился, торча круглой кнопкой. — Ув!.. — Наверное, он разучился говорить, но Виктор понимает, торжествующе улыбаясь. — Красивый. Полный. Желанный. Идеальный, — шепчет он, оставляя дорожку поцелуев меж сведённых лопаток японца. — Ты позволишь мне тебя трахнуть, любимый? Юри судорожно кивает: всё, что угодно, лишь бы эта пытка прекратилась. Он не думает, что вообще сможет шевелиться и реагировать на Виктора, слишком сосредоточенный на мягких перекатах волн внутри. Болезненное ощущение абсолютной заполненности. — Потерпи, — очередной поцелуй в потный лоб. Он немного сжимается, когда Виктор, придерживая его за живот, вынимает конец шланга. Молочная жидкость брызжет небольшим фонтанчиком и стекает вниз, пачкая бедра. — Ой! Хорошо, что мы плёнку постелили, ты бы им все здесь залил, — домовито замечает Виктор, прежде чем надавить на лопатки Юри, заставляя того опуститься ниже и поднять зад. Жидкость, бурля, устремляется дальше вглубь. — А!.. В-Вик… А-а-а!.. — речитатив всхлипов и стонов. Юри даже не замечает, как массивная головка давит на его вход, растягивая колечко мышц. Остатки вазелина делают вход плавным, и Виктор заполняет его сразу, на все свои гордые семнадцать сантиметров, упираясь серебристым лобком меж разведённых ягодиц. А потом он начинает двигаться. Резко. И Юри вновь скулит. Срывается на крик, когда грузные волны ударяют его, заставляя трястись растянутый до предела живот. Он пытается скрутиться, тянется рукой к животу, желая остановить волны, с оторопелыми ужасом и восторгом понимая свои истинные размеры. Боже, какой же он большой! Вероятно, он мог бы прямо сейчас родить для Виктора тройню. К счастью, Никифорову много не нужно для оргазма: пару раз рвано толкнувшись в Юри, он изливается. Густая сперма наполняет Юри, смешиваясь с ранее залитой псевдоспермой. Некоторое время они остаются так, соединенные воедино. Юри чувствует ласковые поглаживания на своих бедрах. — Люблю тебя, — говорит Виктор. Юри верит. — А теперь приступим к шоу, золотце, — отстранившись, Виктор поднимается и подходит к камере. — Хочу убедиться, что всё в кадре и свет хороший. Он берёт камеру со штатива и подходит к Юри, снимая его крупным планом. — Давай, Юри! Сделай это для своего тренера. — Ты гребаный извращенец, — фыркает Кацуки, перекатываясь на спину и закидывая ноги за голову. Подушка приподнимает его зад. — Разве не мы оба? — парирует Виктор, слегка усмехаясь. — Давай же. Юри тужится, и высокий молочный фонтанчик брызжет из его попки упругой струей. Густая серовато-белая жидкость, смешанная с настоящей спермой, бьет вверх, распадаясь на мириады жемчужных брызг. Вновь и вновь. Несколько волшебных фонтанчиков. Наконец Юри обессиленно растягивается на пленке, опуская ноги. Он весь залит, пропитан спермой, она даже в его волосах, во рту, но Юри доволен — чувство неповторимой эйфории охватывает его, заставляя дрожать в оргазменной неге. — Потрясающе! — довольно мурлычет Виктор, откладывая камеру и усаживаясь рядом с Юри на пол. Он бережно кладет голову парня себе на колени. — Великолепные кадры, истинный кремпай. Ты моя звездочка, Юри! — Эм… Спасибо? — немного теряется тот от смущающей похвалы. — Рад, что тебе понравилось, Витя. — О, ты назвал меня Витей! — откликается Виктор. — Знал бы ты, что со мной делаешь этим прозвищем… Не то чтобы Юри не знал. Любовь — обоюдоострый меч. — Правда? — кокетливо интересуется он. — И что я с тобой делаю, Витя? Глаза Виктора темнеют желанием, превращаясь в мутные омуты. Первозданная синь бездонного неба сменяется серо-синим. — Позже. Когда отдохнешь, а я здесь немного приберусь. Потом я тебе всё расскажу и покажу, не сомневайся. Юри не спорит. Он позволяет мужчине поднять его с пола и отнести в ванную, бережно вымыть, а потом уложить в мягкую постель. Уже засыпая, он не может сдержать счастливой улыбки, думая о том, как же ему повезло с женихом.