Постъядерный ковбой на море.

      Ватер-севен был живым муравейником, при условии того, что муравьи могли плавать и строить на воде. По-началу такая густонасёленная местность вместе с чудовищной жарой действовала на нервы Айронсу, спустя время он втянулся и получал эстетическое удовольствие от созерцания города. Поиски Кати Флама — он же Фрэнки, — затянулись на год. Даже зная кого искать, Айронс не смог найти никакой ниточки ведущей к киборгу. Не зря ведь этот человек успешно скрывался от Сайфер пол девять на протяжении пяти лет, будучи в буквальном смысле у них под носом в том же городе.       На свою способность к перемещению Айронс начал молиться, ведь назначить тренировки утром, уплыть в Ватер-севен и вернуться домой вечером, просмотреть и закрепить результат учеников перемещаясь буквально за секунду на расстояние, на которое, даже имея способность к полёту, потребовалось бы дня четыре.       Сами ученики тоже радовали: троицу уже можно было отпускать, но их новые накама тормозили процесс отплытия и если Усопп развивал волю наблюдения такими темпами, что я мог только давить свою зависть, то с Зоро… Такого пня в воле наблюдения я не видел даже на базах дозора.       Нами и Ноджико тоже уже могли дать ощутимый отпор и развили обе стороны воли по моей методике на приличный для первой части Гранд лайна уровне. Учитывая, что ребята идут в море именно обойти все острова, и Ван пис будет их финальной точкой, то думаю, что если я их выпущу на два года раньше, они всё равно задержаться до канона и так и этак вляпаются в Алабасту.       И вот спустя целый год зацепка появилась, новая Семья Фрэнки объявилась на сцене и собрала под свои знамёна всех корабельных мусорщиков, что зарабатывает разбором разбитых кораблей — как дозора, так пиратов, — и продавала годные детали и металлический лом. Но опять же целую неделю я не мог застать на базе новоявленный семьи этот ходячий мини-бар для колы.       Я же усиленно пытаюсь найти киборга. Честно говоря, ходить с одним глазом ещё в первый год надоело. Воля компенсирует его отсутствие полностью и даже делает всё намного лучше, но с родным как-то привычней всё-таки.       Удача наконец отвернулась от меня филейным местом, и дала встретиться с Кати Фламом лицом к лицу, а не гоняться за его фантомом присутствия.       Утренняя таверна, выпивох нет, только холостые или разведенные докеры насыщаются пищей. Киборг, одетый только в гавайку и плавки — если бы не броня с замкнутой системой и климат контролем так же вырядился, только плавки красные бы надел, — сидел за барной стойкой и уговаривал двух девушек с афро завязывать с выпивкой. Те в ответ его слали, говоря, что они не смогли стать плотниками Галилейла и поэтому они полностью бесполезны.       Фрэнки выдал очень вдохновляющую речь, от которой у девушек загорелись глаза, в которых распалялась когда-то потухшая мечта. Видать они уже обе с утра пораньше изрядно приложились и от таких скачек настроения отрубились.       — Эй бармен, сколько эти девушки тебе должны?       — За сегодня? Или все их долги?       Бармен как ни в чём не бывало ставил новые бочки взамен опустошенных за вчерашний вечер.       — Общий долг на их счёте… Тридцать шесть тысяч бэлли. И это только половина.       — Сколько?! — Фрэнки аж очки приподнял. — Сколько они вот так вот лакают выпивку?       — Полгода, может чуть больше, — пожал плечами бармен.       — Слушай, у меня при себе нет столько налички, давай я сейчас отдам десять тысяч за них, закину этих дурёх проспаться и вернусь с оставшейся суммой?       — Что, понравились девчушки? Я бы на твоём месте навострил лыжи в другую сторону, на них уже положил глаз господин Бойд.       — Что за господин Бойд?       Тут уже я решил обозначить свою заинтересованность и поделиться информацией.       — Владелец шести элитных публичных домов в Ватер-севен, официально все девушки работают там на добровольной основе, на самом деле все сидят на цепи долгового рабства и выплачивают таким образом деньги, что он им одалживал под проценты с распиской. Периодически сдает в «наём» девушек тенрьюбито. В общем, обычный работорговец, прикрытый законодательно своим другом судьёй Ландлоу, за что тот получает процент с прибыли домов и особо приглянувшихся дам.       — Много знаешь?       — Искал кое-кого и поэтому пришлось перерыть весь Ватер-севен со всем его грязным бельём.       — И ты ничего не сделал?       — А должен был?       — Но ведь это же рабство!       — И? Детей он не похищает, сам наркотой не торгует, насильно деньги не впихивает, в данный момент заставляет прочитать весь договор будучи в трезвом уме и светлой памяти. Так как был казус с племянницей какого-то короля, что подписала эту бумагу будучи нетрезвой, от чего тогда, только-только начиная, Бойд лишился всех работниц своего первого борделя, — я сделал небольшую паузу. — Сейчас работает чисто, больше никаких нетрезвых подписей он не принимает, во время подписания заверяет документ у нотариуса с двумя людьми в виде свидетелей по одному с обоих сторон. Чёрт, к нему даже добровольно приходят наниматься, так как это самые защищенные места и всякая пьяная буйная матросня туда придти не может, средства не позволяют там снять даже самую дешевую жрицу любви, не говоря о том, что охрана на входе их просто не впустит.  Или тебе напомнить, что та же Галилейла использует чёрновой труд пойманных пиратов, дабы перетаскивать здоровенные брусы по докам, или для тебя это другое?       Чем больше я говорил, тем больше сдувался как проколотый шарик наш киборг под давлением фактов.       — Если он не захочет принять деньги в качестве уплаты долга за этих двоих, я лично прострелю Бойду рожу, но как я и говорил, работает он чисто, пускай и немного мерзковатым способом. Деньги на уплату вообще есть? — тот в ответ кивнул.       — Ну тогда пошли сбросим их в гостинице пускай проспятся. у меня с собой есть нужная сумма когда закончим вернешь. Бармен держи остаток что не доплатил этот шкаф платяной, — хлопнул Фрэнки по спине.       — Цельнометаллический… — Поправил сам себя Айронс, потирая ушибленную руку.       — С чего такая доброта от того, кому насрать на чужие страдания?       — Мне начхать на страдания тупых дур, что будучи в своём уме, сами дали себя закабалить ради пары дней жизни в кайф.       — А, эти, — киваю на двух будущих подтанцовщиц. Напомнили мне одну знакомую, которой я не успел помочь. Да и ты сам им смог мозги прочистить, если закрепишь результат то вообще вернуться из логова зелёного змея. И ведь правда если бы я не знал что эти двое не сёстры, то подумал что они родственники Банкины.       — Извини, — о какую рожу строит, ведь прекрасно понимает, что своим интересом он наступил человеку на мозоль подобной его собственной.       — А, забудь здоровяк, тебя кстати как зовут?       — Фрэнки, слушай ты говорил, что кого-то ищешь, как разберёмся с этим всем, давай в качестве ответной услуги я помогу тебе с поиском?       Есть, попался на наживку, теперь подсекаем.       — А меня Азино. Да я ищу Кати Флама, ученика плотника Тома, точнее его могилу.       — С чего ты решил, что он мёртв?       — А с чего ты решил, что после столкновения с поездом в лобовую выживают?       — Твоя правда.       — Ладно, потом поговорим когда разберёмся со своими приступами альтруизма.       И повёл Фрэнки к Бойду. Пускай Фрэнки думает, что я несколько критичен в оценочном мнении и переполнен цинизма с лёгкими вкраплениями светлых пятен. А не обжёгся, пытаясь достать из пожара тех, кто не желал спастись. Первые полгода я правда как дурак выкупал девушек из долгового рабства, находил им работу, помогал избавиться от зависимостей с помощью детоксина, чтобы через какое-то время увидеть их в том самом борделе…       Этих попыток помочь было много, результат был всегда одним и тем же, разница была только во времени: день, неделя, месяц, полгода, год…       Я грешил на дефектно синтезированный детоксин, что я готовил из местных продуктов; подозревал Бойда, что его парни что-то подсыпают девушкам, дабы они сорвались; банально думал, что из-за стресса они, дабы успокоиться, возвращались к старым привычкам.       Я следил за спасёнными, вынюхивал и искал следы насильственного подсаживания на иглу или алкоголь. Не находя этому подтверждений я лез всё выше и выше по цепочке, пока наконец не пролез в личный кабинет Бойда вскрыв сейф, в котором лежал дневник и нашёл то, что полностью меня разбило и примирило с действительностью. У Бойда после того случая с королевской племянницей от страха и гнева пробудилась воля наблюдения, что была заточена на поиск девушек, которые принесут ему максимальную прибыль.       Только сейчас в этих двоих девушках я вижу сбой в матрице, но если бы не пришел Фрэнки и не устроил им сеанс нарутотерапии я бы не сказал, что Бойд тогда ошибся, выдав им денег.       Моего красноречия не хватает, я не могу вести за собой толпу, разжигая их сердца подобно пламени. Да что там, даже говоря на языке фактов один на один мои слова не могут быть услышанными без желания собеседника. Это злит, это угнетает, хочется зарядить в Бойда и его дружка судью весь свой боезапас, что у меня есть, превратив их тела в кровавую взвесь.       А что поменяется? Если я уничтожу Бойда с выстроенной им системой вместо того, чтобы быть в золотой клетке с туманом из дурмана внутри, эти девушки попали бы в подворотню, где их дни закончатся намного стремительней.       Пройдя сквозь толпу утреннего порта, я вывел нас в квартал «высшего» сословия. Там, найдя особняк, что был выполнен в стиле Арт-деко, я, буксируя за собой Фрэнки, направился к воротам. Перед ними имитируя заграждения стояло двое шкафов, что были шире живого заграждения для поезда в полтора раза и выше него на пол головы.       — Передай Бойду, что с ним хочет встретиться Айронс.       Одна горилла в пиджаке кивнула и вошла в сторожку, по размерам чуть больше гроба для такой туши, ну, при условии если убрать покатую крышу, то в самом деле это недоразумение можно так использовать.       Выйдя и кивнув второму, мне пробасил:       — Господин Бойд ждет вас в своём кабинете, мистер Айронс.       Как по простому красив был особняк снаружи, так и безвкусно была выполнена внутренняя отделка, везде золото и оттенки красного и чёрного, я как будто попал на аудиенцию к цыганскому барону, и я просто уверен, что здесь есть золотой унитаз, пускай своими глазами его не видел, но вся обстановка просто кричит о том, что он где-то в этом здании.       Пройдя в кабинет я выдохнул, ведь в нём было панорамное окно, выходящее во внутренний двор, где находился сад лабиринт. Также из-за большого окна здесь вообще не было золотой отделки, правда, вместо неё тут везде морёный дуб и бордовые обои с вензелями и ещё разбери что больше стоит в своём весе: золото или этот дуб, но для местных селюков это просто дерево, не имеющее ценности.       — Айронс, снова пришел кого-то выкупать? Тебе ещё не надоело? Или ты проводить родственника одной из девушек?       Фрэнки смерил меня вопросительным взглядом, я же от него отмахнулся, мол, потом.       — Я тебе говорю уже бесконечное количество раз: все твои попытки бесполезны, у меня нюх на пропащие души. То же самое могу и вам сказать, мужчина.       И это он мне начал говорить уже когда я пришел выкупать вторую девушку, что показалась мне просто жертвой. Я тогда не знал всей схемы Бойда и её особые нюансы, оттого не воспринимал его слова буквально, хотя стоило.       — Позволь представить — Бойд Фрэнки. Он не родственник, просто пришел вместе со мной. Это в последний раз Бойд, ты сам наверняка заметил, что я уже месяца три не выкупал мёртвые души.       Фрэнки поморщился от последнего определения как от зубной боли. В то время как Бойд оскалился.       — Хо? Неуж-то наш мальчик сломался? Впрочем, наблюдать за твоими попытками было, — от Бойда пошли мерзкие смешки, что он издавал не раскрывая рта, — забавно… Но я правда рад, что твой юный максимализм наконец прошёл, сколько тебе, уже тридцать? Как по мне немного поздновато, но все мы взрослеем с разной скоростью, главное не остаться несмышлёным ребёнком в глубокой старости — это наверное самая страшная участь. Так с кем ты решил испытать удачу в последний раз?       — Две девушки, одну зовут Киви другую Модзу, брюнетки, носят причёску афро, очень похожи, но сёстрами не являются.       — А, помню помню, две неудачницы, что не смогли устроиться в Галилейла. Получив всего одну пощечину от жизни, причём не самую сильную, и то не смогли с ней справиться. Дам как всегда совет, Айронс: остановись и забудь, они уже потеряны.       Вторая причина, почему я ненавижу Бойда всей душой — где-то за бочкой всего того яда, что на тебя плещется из его рта, его слова всегда несут смысл: что не просят оставить свою дочь, жену, сестру, внучку ему. Нет, его слова просят отсечь от себя гнилую ладонь, пока можно ограничиться только ей. Но кто его послушает? Да и будем честны, этот яд в слова он специально добавляет, дескать, смотрите какая я мразь, ненавидь меня, презирай меня, желай меня убить! Он играет антихриста во плоти со всеми теми, кто приходит выкупать девушек, и на этом он дополнительно зарабатывает.       Ведь виня во всех бедах Бойда, родственники и близкие не замечают самого главного — девушку уже не вернуть на покинутый путь, они приходят раз за разом выкупая расписки по всё более конским процентам, пока не останутся без гроша в кармане и не пойдут по миру. Либо пока, как и советовал Бойд, не отрежут гнилую часть руки. Только уже не ладонь, а всё плечо.       Я стою здесь, меня переполняет ненависть, и я ничего не могу сделать… Френки тоже уже наверняка вскипятил всю колу у себя внутри от негодования. «Его нельзя трогать» — повторял я себе из раз в раз, когда сюда приходил. Трижды проклятая система местного законодательства. Что рабство, что проституция разрешена и только короли могут наложить ограничения на своих землях, на которые плевать хотели небесные драконы.       Вот и получается, что Бойд под такой крышей, что если я начну ему мешать, он может пожаловаться кому-нибудь из своих постоянных клиентов: тот запрашивает из сайфер пола поддержку и всё, что я делал все пять лет — прах. Они придут к моему дому и уничтожат всё, что мне принадлежит и как-то связано со мной узами.       Он это знает и наслаждается.       — Что ж, раз ты не передумал, с тебя тридцать четыре тысячи триста три Бэлли. За обеих. Искренне желаю тебе удачи Айронс, но если что — приходи.       Только мы развернулись чтобы уйти, как Бойд напоследок решил уколоть меня побольнее на память:       — Кстати, — Бойд щёлкнул пальцами, — чуть не забыл, пустая моя голова. Гарриет передаёт тебе привет, Айронс, и сказала, что тебя она всегда будет рада обслужить со скидкой.       Гарриет — самая первая девушка, которой я решился помочь. Я выкупал её долги четыре раза, пока не нашел тот самый злополучный дневник. После я просто оборвался как струна и месяц ничего не делал, как будто мой автопилот снова воскрес и занял моё место.       Повезло, что у меня есть малышня, что смогла хоть как-то растрясти мою апатию. Это было тяжело, срываясь сейчас я нарисую на малышне мишень, но то недопустимо. Позже Бойд, чуть позже. Видать что-то такое работорговец от меня почувствовал, поэтому решил поделиться информацией.       — Айронс, должен предупредить, пускай наша с тобой игра по ролям добра/зла доставляет мне искреннее удовольствие и лишний заработок, но наш досточтимый судья Ландлоу положил глаз на эти два миленьких носика и может воспринять твою попытку выкупа как посягательство, что уже по его мнению принадлежит ему. Так что постарайся сильно с ним не цепляться. Сам я попробую его смягчить и перевести взор в другую сторону. Попробуй свою терапию на островках неподалёку, главное, не попадайся его пешкам на глаза.       Ладно, Бойд, можешь считать, что время себе ты купил. Пока.       Стоило нам только покинуть элитный район, как Фрэнки взорвался, словно бутылка колы с ментосом.       — Какого хрена тут происходит?! Что это за внебрачный родственник семьи Каппоне местного разлива?! Почему ты не разнесешь весь этот особняк по кирпичику?!       — Потому что у Бойда есть выход на небесных драконов, и если я это сделаю, то они придут за моими учениками.       Опять по мимике вижу, что ты сам себе бьешь по больному шраму, задавая вопросы и получая ответы. Мне же это на руку: не соврав ни разу, ты уже в подсознании проводишь параллели со мной и Томом, а также с самим собой. Выравнивая шероховатости знакомства за меня.       Пройдя весь порт насквозь, мы вышли к кладбищу кораблей и трущобам, что облепили всё это место вдоль берега. Здешние халупы были построены из трупов погибших кораблей, везде были намёки на это, будь то распиленные мачты, использовавшиеся для козырька крыльца или иллюминаторы вместо окон, но самым главным и жирным намёком было то, что нигде нет прямых стен — все здания сделаны из бортов кораблей. Сами хибары вызывали ассоциации с крабами отшельниками, те тоже какую только хрень не используют для проживания.       И вот, дойдя до самого крайней точки я увидел территорию огороженную забором, в которой были постройки, что можно было уже назвать домами, пускай они также были построены из трупов кораблей, но видно, что здесь работали люди, умеющие работать с деревом и желающие сделать именно дом, а не просто перевернуть верх тормашками остатки кораблей.       Пройдя сквозь распахнутые ворота, Фрэнки сделал взмах рукой и из всех щелей полезли, словно тараканы, члены семьи Фрэнки. Вооруженные чем попало, от качественных мечей до ржавых сабель. Видел даже парочку, что вооружилось двуручными киянками за неимением чего-то другого для применения как оружия.       — Итак Айронс, может расскажешь ради чего ты искал меня и рыскал по всему Ватер-севен? Айсберг небось предупредил?       — Ты слишком сильно мелькал первое время.       — Понятно. Рад, что хоть кто-то прежде чем бить лицо за мою осведомлённость решил перед этим спросить.       — Если ты делал это всё так же деревянно как со мной, то я их прекрасно понимаю и поддерживаю их решения набить тебе рожу.       Хочется предупредить этих двух дуболомов, что у них под боком целый сквад агентов мирового правительства но… Нет людей, что смогут сделать всё красиво. Обязательно будут потери, да чёрт возьми, если бы семья Фрэнки имела в себе полный состав, что был показана в арке, то всё бы удалось, а так я только вспугну рыбу и Айсберга тупо устранят. Пороются в его документах, ничего не найдут и сожгут дом, дабы замести следы.       — Мне нужна помощь с Аугметикой.       Снимаю перчатку и демонстрирую свои металлические пальцы.       — Ты ради этого меня искал?       — Да, ведь у тебя в брюхе холодильник и ты не испытываешь от этого дискомфорта.       — Но я ведь ученик Тома-сана… я ведь строил корабли…       — Ну да, главное слово «строил».       — Ты знаешь и это?       — Я очень хорошо подготовился.       — Чёрт с тобой, пальцы я тебе сделаю такие, что даже твоя девушка не заметит разницы с настоящими.       Эта консервная банка с ирокезом ещё и поиграл бровями.       — Мне также нужен новый видящий глаз.       Снимаю очки и достаю протез глаза, что начал носить вместо повязки год назад, как только увидел магазинчик ими торгующими сразу купил.       — А вот это не ко мне, у меня самого родные, помещены в защитную сферу из алмазного напыления с раствором внутри из антисептических добавок и формалина, — бьет костяшкой по глазу оттягивая веко, отчего слышится металлический звук.       — Но ведь ты же сам себя пересобрал с нуля, ничего не имея!       — А вот это чистой воды слухи, у меня была база знаний за счёт исследований вместе с Томом-саном, доспехов стражей Совета плотников из пустого столетия.       — Ты облазил весь остров в поисках меня, но даже не заглянул в музей Ватер-севен?       — Ну… как-то не до того было.       — В общем, все решения, что ты видишь, я почерпнул из строения доспехов стражей.       — А у тебя его случайно нет на своей базе? Ну, чтоб не бегать туда-сюда.       — Пошли.       Проведя меня в головное здание, умещавшее в себя мастерскую, главный зал, столовую и спальню Фрэнки, он представил мне его — полностью выжженный солнцем и изъеденный морским воздухом до состояния ржавой банки, но это был он, долбаный T-51b!       Как? Почему? Зачем? Нахера? Ведь в этом мире, что состоит из морей, это водолазный костюм в один конец. Такую херню не должны были придумать, но вот я стою перед долбанным T-51b и ничего поделать с этим не могу.       — Мы с Томом-саном незадолго до завершения поезда взяли его в мастерскую, хотели создать аналог и снабдить им наших водолазов для расчищения доков от обломков кораблей, но так и не поняли за счёт чего эта штука двигалась, — Фрэнки гладил доспех как старого друга и улыбнулся.       — Это не водолазный костюм, а боевая броня.       — Ты знаешь что-то про них?       — Дай мне принадлежности для чертежей, я покажу что это.       Взмахом руки Фрэнки опрокинул весь лишний сор с чертёжного стола в виде кружек и бутылок из-под колы. Выдал мне всё, что требуется для чертежа и усадил за стол.       Мне кажется он даже не дышал, пока я занимался чертежом, будто боясь, что спугнет моё наваждение. Ну а я, имея сотню в ремонте, прекрасно знал все узлы боевой брони, но из-за низкой науки и энергетики не мог расписать строение ядерной батареи.       — Вот и всё. Как именно оно питалось я не знаю, но вот так оно выглядело в первозданном виде, — презентовал я Фрэнки сто тридцать четыре страницы чертежей каждого узла, что был использован в броне.       Тот бегал за бумагой раза четыре, подливая мне кофе стоило кружке показать дно и угощал бутербродами, пока я не расписал всё, что было в моей голове. Провозились мы с этим часа три.       — Откуда?       Единственное, что смог выдавить из себя Фрэнки.       — Видел в живую образцы, на ходу и помогал их чинить. Вот это, — стучу по своему нагруднику, — упрощенная и облегченная версия для того, чтобы носить её каждый день, а вот эта дура для боевых столкновений особо жаркой категории, вроде владельцев дьявольских плодов или противостоянию огню кораблей.       Помолчав некоторое время, я добавил:       — К ним ещё идет оружие, что делает из этой штуки ходячий линкор без парусов. Его строение я не знаю, а жаль, мне бы пригодилось.       — И ты вот так просто поделился чертежами со мной и при этом не можешь сделать протез?       — Эй, без грубостей! Я сам и сделал этот протез, мне нужно чтоб ты смог заставить эти железки осязать и чувствовать тепло.       — Да откуда ты взял, что я это умею?! Сделать неотличимую от настоящей искусственную кожу пожалуйста, но я не умею передавать ощущения прикосновения, потому что это работа с мозгом и нервами!       — Мне пришлось самому отрубать переломанные культяпли, что остались от моих рук, терпеть боль и наживую крепить и приживлять протез!       Фрэнки многое опустил, ведь и от лица у него осталось только название и всё это без анестезии. И этот человек до сих пор не имеет воли!       — Прости, просто ты так естественно обращаешься со своими протезами, что я подумал…       — Ты неправильно подумал, Айронс. Я сделаю тебе кожу в благодарность за помощь девушкам, но только за это. Что мне делать с чертежами? Сжечь их?       — Оставь у себя, неизвестно где я сложу голову, а так будет шанс, что мои знания переживут меня. Как закончишь с кожей найдешь меня в том баре где встретились.       Выйдя из главного здания, Фрэнки полушепотом выдал только одну фразу:       — Почему вы все складываете свою ответственность на мои плечи? Чем я, по вашему, лучше вас?       И начал перерисовывать и шифровать чертежи, а оригиналы сжигать.

***

      Мда, оплошал во всём. И ничего не получил взамен, ну разве что чехол для своей клешни и головную боль в виде присутствия T-51b в этом мире, пускай и в пустом столетии.       А ещё раздражение.       Шестёрки Ландлоу ходят за мной по пятам и пытаются найти через меня девушек. Сидя в одном из баров в невесёлом настроении от того, что ничего не получается последние время, я надрался как последняя скотина не зная меры.       Был прикончен второй десяток пинт, когда на моё плечо легла рука.       — Парень, тебе бы завязывать, а то ещё до завтрашнего утра не доживешь.       Оборачиваюсь и вижу тех, с кем не хотел бы столкнуться сейчас даже за миллиард бэлли. Каку и Роб Луччи и ещё трое лучших докеров, так еще и Каку положил свою граблю мне на плечо.       — Р-руку убер-ри, — язык после всего того добра, что я вылакал, начал запинаться.       — Ладно-ладно парень, тише, я же хочу как лучше.       — Дл-ля-я кого для меня-я-я? Или для своих др-ружков? Ос-сс-обенно вот того, что с собой носит голубя не пр-росто так, он проводит с ним ос-собенно одинокие ночи.       Голубь на мою пьяную тираду нахмурился.       — Ты посмотри, он еш-щё и недоволен, что про него узнали, как его таранят по ночам в пернатый зад хозяи-и-ин.       — А может он ещё и консервой является, ну знаешь, попал на необитаемый остров и закусил птицей, чтоб прожить до подмоги.       Вот на это предположение Роб нахмурился.       — Что хмуреш-щься?! Что то не нравиться, так ты скаж-жи-и!       — Эй-эй, парень, хватит, — одёрнул меня Каку.       — Наговорил всяких гадостей нам, может извинишься?       — Пф, я вас, уродов, терпеть не могу. Руки убрал!       Стоит и держит меня нос-полено. Ну сам виноват.       Удар слева прямо в нос.       Не ожидая такой скорости, Каку словил мой кулак, отчего повалился на паркет с уже не столь прямым поленом на лице.       — Каку! Ты за это ответишь, урод!       Взорвались Паули, Лулу и Тайлстоун.       Началась драка, где четверо дрались с пьяным мной. Луччи, судя по всему, не захотел в этом всём участвовать и подставился под мой удар, что прилетел ему в ухо и он отправился «спать» на паркет. С этими тремя я махался ещё целых десять минут, после чего скрылся и направился в другой бар и там пил до глубокой ночи.       Уже возвращаясь я направился к воробью, как в одном безлюдном переулке услышал гнусавое:       — Ди запладишь за то, что сломал мне нос, урод.       А на крыше одного из зданий стоял Каку с двумя мечами в чёрной форме сайфер пола и сжигал мою фигуру глазами.       Приплыли.