Если бы я был жив

То было начало января. Холодный ветер бился в окна, заставляя стекла дребезжать. На улице то и дело поднималась вьюга, засыпая снегом все окрестности древнего замка, которые только можно было окинуть взглядом даже с самой высокой башни. Хогвартс стоял здесь уже много веков, и его каменная кладка стен часто пропускала сквозняки и даже редкие снежинки. Сейчас были Рождественские каникулы, и в замке детей практически не было, разве что те, кто хотел провести свое Рождество в замке. И именно это Рождество для факультета Слизерин повлекло настоящую драму. С самого утра призрак факультета, приняв свою материальную оболочку, сидел в кабинете декана, дрожащей рукой держа стакан с виски. От этой мелкой дрожи кубики льда тихо звякали о стеклянные стенки стакана, а декан факультета, подбросив в камин дров, сел напротив друга, готовый его выслушать. Они были как братья, и делились друг с другом самым сокровенным, прекрасно понимая, что больше никто не узнает их тайну. И сейчас, Салазар сочувствующе посмотрел на Барона, пока тот сделал глоток горького алкоголя. — Она… Она просто… — Барон всхлипнул, и, отставив стакан на стол, закрыл лицо руками. Слизерин, тяжко вздохнув, подошел к другу и приобнял его за плечи, стараясь успокоить верного призрака, которому нещадно разбили сердце. А ведь он только женился, и ему казалось, что он нашел свою единственную и любимую женщину, после той трагичной смерти Елены Когтевран. — Ну все, хватит. Ты так и будешь убиваться из-за нее? Она тебе ясно дала понять, что ты ей не нужен, Барон! — вздохнул декан изумрудного факультета — Я понимаю, как тебе тяжело, плохо и больно… — Нет, не понимаешь… — практически прошептал Барон — Для меня теперь все мое существование не в радость. Кому я, призрак, эфирное тело умершего человека, теперь нужен? Кому?! — Как минимум, тебя любят наши студенты — спокойно ответил Салазар и пригладил выбившуюся прядь волос обратно в прическу. Его черные волосы были изящно, и даже, эффектно, зачесаны назад, придавая ему максимально аристократичный вид, а изумрудная трость с серебряной головой змеи, вдобавок к классическому костюму с изумрудно-зеленого цвета кромкой добавляли к его аристократической внешности более царственный вид. Салазар кинул взгляд на часы и усмехнулся — А пойдем играть в снежки? — Как в прошлом году? Попади сквозь призрака? — кисло усмехнулся Барон — Да, веселое развлечение мне уворачиваться от твоих заколдованных снежков! — А давай сейчас пойдем в мой личный кабинет, и сделаем кое-какой ритуал? Он исполнит твое самое сокровенное желание, но лишь раз! — Оно не вернет мне Миллисенту — вздохнул Барон — Да и…я не хочу ее возвращать…она уже сказала мне столько, что было понятно, что любви от нее ко мне нет… — Как минимум, до свадьбы она любила тебя. Ты уверен? — недоуменно изогнул бровь Салазар — она юна, возможно, это все выходки ее возраста. Я точно помню ее горящие глаза, когда она видела тебя. — Прошу, прекрати… — выдохнул Барон. Боль пронзала его грудь, стоило ему только подумать о Миллисенте. О ее кудрявых огненно-рыжих волосах, изумительных зеленых глазах, утонченной изящной фигурке. Ее смех, прикосновения, поцелуи… Воспоминания обо всем этом пронзали Барона, словно тысячи ножей. А последние ее слова…

***

— Прости, милый. Пойми, ты мертв, а я жива. Я не смогу просто гнить рядом с тобой. Мне нужны живые эмоции, мне нужен че-ло-век. Понимаешь? Жестокая правда отправила Барона в ступор. Миллисента вздохнула и закусила пухлую розовую губу, с долей сочувствия смотря на то, как разбивается сердце ее уже бывшего мужа. Она давно избегала его, что тревожило призрака, но стоило им разговориться, как фразы били, словно стрелы. — То есть…ты солгала мне? — срывающимся шепотом спросил Барон, пустым взглядом смотря в одну точку. Миллисента смущенно переступила с ноги на ноги и заправила волосы за ухо. — Нуу…нет. Я люблю тебя, правда. Просто пойми…ну я живая, а ты уже сто лет в могиле. Барош, ты очень хороший, но мне нужен кто-то живой. Я надеюсь, ты будешь счастлив — сказала девушка и, сняв со своего пальца кольцо, вложила его в руку бывшего мужа и оставила последний поцелуй на его застывших от шока губах. Девушка тяжело вздохнула и покинула спальню, оставив Барона одного наедине со всеми своими демонами…

***

— Ну хорошо — сдался Салазар. Ты ведь иногда сам не знаешь, чего ты хочешь, верно? Но знает твое сердце. Проведем ритуал, и твое тайное желание сбудется! — Вряд ли я стану живым — в нотках фразы Барона прозвучал сарказм, а Салазар строго посмотрел на него. — Ты мертв, да. Ну и что? Ты можешь жить вечно, становиться материальным, жить как все, не старея и не болея. Ты такой же, Барон! Нет смысла оживлять тебя на пару часов, когда твое тело истлеет от старости и мы совсем потеряем твой дух. Мне нужен живой призрак, такой, как ты — возмущению Салазара не было предела, и именно эта эмоциональная лавина от друга была так нужна Барону. Он изумленно посмотрел на сердитого декана, после чего вздохнул и поднялся с кресла, одним махом осушив остатки виски. Стерев капли алкоголя с губ, он поднял взгляд на Салазара — Ладно. Что за ритуал?

***

Ритуал Салазара занял час. Они находились в его старинном тайном кабинете, где он достал редкие травы, какие то мензурки, стал бормотать над оловянным котлом что-то на древнем языке, бросая туда то траву, то выливая причудливого цвета жидкость. В конце маг что-то прошипел на парселтанге, и статуи и изображения змей, которыми были покрыты стены мрачного кабинета, ожили. Все они обратили взор на призрака. Над котлом поднялся зеленый пар, после чего растворился в комнате. Салазар повернулся к другу и многозначительно на него посмотрел. — Все. Теперь тебе остается только ждать. Древняя магия поможет тебе исполнить твое потаенное желание — сказал декан факультета, поправляя рукава рубашки, которые заблаговременно засучил, чтобы не испачкать в ингредиентах. — А как оно работает, прости? — Не знаю! — хохотнул Салазар — но работает, я проверял. Барон фыркнул и вышел из кабинета друга. Он прошел дальше по коридору до самого банковского отдела. Знакомый звук счетных машинок и бряканья золотых монет отогнал прочь все плохие мысли. Его обычная жизнь, которая была всегда до Миллисенты и будет еще после нее, вернулась к нему. Вдохнув побольше воздуха и успокаиваясь, Барон твердой походкой зашел в свой кабинет. По тому, какое тут было запустение, было сразу ясно, что Призрака здесь не было около недели. Работа не могла ждать, и вот снова большой дубовый стол завален бумагами, документами, счетами. Снова все вернулось на круги своя, но мысли Барона не покидали слова Салазара о его тайном желании. Какое оно? Он думал, что это вернуть Миллисенту или стать снова живым, а может, найти любовь? Тогда бы это желание исполнилось сразу, к чему тянуть? Мысли Барона путались, тот бросил перо на стол и откинулся в кресле, закрыв лицо руками. Прошло около двух недель с того самого дня. Дети вернулись с новогодних каникул, и снова коридоры школы были заполнены резвящейся детворой, спокойными подростками и уже взрослыми выпускниками. Барон часто проходил сквозь детей, заставляя тех вздрагивать от холода, а Слизеринцы никак не могли понять — почему Барон и Миллисента больше не появляются вместе. И эти вопросы юных любопытных змеек вскрывали свежие раны Барона. «Мы развелись» — нарочито спокойно, заученная и безэмоциональная фраза, которую Барон уже сбился со счета, сколько раз повторял. Но от такого ответа появлялось еще больше вопросов, ведь как такая образцовая пара могла так быстро распасться? Вечер вторника стал точкой невозврата для призрака. За окном уже стемнело и Барон, приняв зачем-то материальную форму, шел по коридорам, думая о чем-то своем. Новый поворот, и призрак столкнулся с кем-то, отчего у неизвестного рассыпались по полу все папки с бумагами. Отойдя от шока и вернув внимание откуда-то извне, Барон с ужасом обратил внимание, что сбил с ног Министра магии, который пришел огласить результаты и баллы за неделю. — Корнелиус, приношу извинения — смутился призрак, и стал помогать Министру собрать все бумаги воедино. — Смотреть надо куда плывете, Барон! — пробубнил Фадж — Я полчаса раскладывал эти листы, и что мне теперь делать? Через час оглашение результатов! Тут баллы всех факультетов, и они валяются на полу вашего подземелья! Это скандал! Барон закатил глаза. Вот же противный тип этот Министр, постоянно из мухи раздувает слона! Пока тот наклонился, Барон, сам не понимая, что на него нашло, передразнил Фаджа, после чего продолжил ему помогать собирать бумаги. — Мой кабинет в паре метров отсюда. Можете воспользоваться им, чтобы привести бумаги в порядок — предложил Барон, протянув Фаджу последнюю папку. — Как же! Поверю я в доброту намерений слизеринца! — фыркнул Министр и тут же пожалел о своих словах. Барон поджал губы и прищурил глаза, сдерживая злость. — Ну знаете ли! Откуда мне знать, что с таким отношением самого Фаджа баллы не подсуживаются против нас? Вперед, вон там Большой Зал, удачи разобраться с вашими бумажками! — холодный тон и дрожащие нотки сдерживаемой ярости в голосе, после чего Барон прошел мимо, задев Министра плечом. Оба крепкие мужчины в самом расцвете сил, и, казалось, только стальная выдержка удержала Барона от того, чтобы не начать драку. Министр вздохнул, закатил глаза, и повернулся в сторону уходящего призрака. — Барон! — окликнул он мужчину и, гордо выпрямив спину, подошел к остановившемуся у поворота призраку — Признаю, не прав. Где ваш кабинет? Барон, фыркнув, немного подумал, после чего прошел вперед, открыл дверь, и жестом пригласил Министра войти. Корнелиус, оказавшись в кабинете, сразу начал осматриваться, ведь никогда не бывал в кабинетах призраков. В кабинетах деканов иногда был, но призраков — никогда. Банковские отделы закрыты для всех, и такое приглашение было для него нонсенсом. Вся обстановка была в зеленых тонах, на стене висел герб факультета, а кожаный диван, казалось, не использовался никогда. Да и зачем призраку диван, если он не спит? — Уютненько… — тихо сказал Фадж, и положил папки на стол. Он неуверенно сел в кресло и стал перебирать свои бумаги, благо, те не слишком сильно перепутались, так что всего Министру потребовалось бы минут пять на все. Не желая злоупотреблять гостеприимством, Фадж молча стал разбирать документы, чтобы поскорее управиться и покинуть кабинет. Барон же расположился на диване. Он смотрел куда то в сторону, потом перевел взгляд на самого Фаджа, как ни странно, подмечая внешние данные мужчины. — Может, чай? — спросил Призрак, когда Фадж сложил в нужном порядке последний листочек своих папок. — Чай? — изумился предложению Министр — а вы…эээммм… — Пьют ли призраки чай? Да. И покрепче тоже пьют — усмехнулся Барон. — Тогда… Что ж, я был бы не против. — Что, уже не боитесь злобных слизеринцев? — не пренебрег возможностью подколоть Фаджа призрак, достав чашки. — Простите. Просто сами понимаете, какая слава у вашего факультета… — виновато потупился Фадж, действительно раскаиваясь за сказанные слова. — Ничего, мы уже привыкли — вздохнул Барон, наливая горячий, ароматный чай в чашки, и ставя одну перед Министром. Как ни странно, между Призраком и Фаджем завязалась непринужденная беседа. Они разговаривали о факультетской гонке, о последних новостях, потом перешли на расспросы друг о друге, незаметно знакомясь ближе. После очередного рассказа о себе, Фадж поднял взгляд на часы и охнул: — Боже, я опаздываю! Приятно было познакомиться, Барон, вы прекрасный собеседник! — Сказал Министр, собрав свой чемоданчик и надевая пальто. — Взаимно — усмехнулся Призрак. Фадж уже подорвался с места и открыл дверь кабинета, как вдруг остановился и обернулся: — А…может вечером выпьем чего покрепче в моем кабинете? — Ага, полечу я в само Министерство Магии. Как вы себе это представляете? — Спросил Барон, а Фадж заметно расстроился и уже собрался выйти, потянув ручку двери на себя, как вдруг Призрак продолжил — можно и у меня выпить чего-то покрепче, если так хотите. — Тогда так и договоримся! — заметно повеселел Фадж — вечером зайду к вам. Хорошо? Призрак кивнул, и Фадж умчался наверх. Убрав чашки, Барон и сам направился на оглашение баллов факультету. Когда прозвучали все высшие баллы, он возликовал вместе с остальными старостами и студентами, но тут увидел знакомую рыжую шевелюру, и его сердце пропустило удар. Барон побледнел и сменил материальную форму на прозрачную, сделал шаг назад и, развернувшись, ушел прочь, не оглядываясь. Боль, которую он похоронил давно глубоко в душе, вернулась с новой силой. Он хлопнул дверью кабинета, опустился на диван и закрыл руками лицо, пытаясь отогнать мысли о Миллисенте. Но вскоре из объятий боли его выдернул стук в дверь. Барон, одернув пиджак и снова став материальным, открыл дверь. За ней стоял Фадж и, увидев Барона, он улыбнулся, подняв бутылку скотча. — Ну что же, к Призраку аристократов с напитком аристократов! — А вы, смотрю, ценитель — край губ Барона тронула усмешка. Он достал пару бутылок виски и, вместе с бутылкой скотча, этот кабинет становился местом для отдыха двух холостяков. Что Барону было терять? Ничего. Миллисенте он больше не нужен, декан его поймет. Что было терять Министру? Ничего, в стенах школы, а вне Министерства, он был полностью свободен. Стаканы улетали с невероятной скоростью, а опьянение возрастало, заставляя рассудок обоих мужчин помутиться. Они отдавали себе отчет лишь частично, поддавшись поле инстинктов и чувств. В какой-то момент стена, которой Барон закрыл всю боль, сломалась, и Призрак стал выговариваться Министру обо всем, что он чувствует. Фадж сочувствующе выслушивал его, после чего обнял, чтобы успокоить. То были лишь дружеские объятия, но что-то для обоих с этого момента изменилось. Отстранившись, мужчины молча смотрели друг-другу в глаза и… Первым взгляд отвел Барон, неловко кашлянув. Он не понимал, отчего его сердце забилось чаще, да и Министр был смущен своим поведением. Он не понимал почему с этого момента не мог отвести взгляд от призрака, и то же самое спрашивал у себя и Барон. Оба потянулись к бутылке, чтобы убрать ее, и их руки соприкоснулись. Осознанно или нет, но они сплели пальцы, а в комнате повисла напряженная атмосфера — Корнелиус, мы пьяны… — начал Барон, стараясь разрядить обстановку — Да, ты прав…и еще мало знакомы… — поддержал его Министр, отведя взгляд, и собирался убрать руку, но призрак не отпустил его, что заставило Фаджа снова поднять взгляд, и голубые глаза Министра соприкоснулись взглядом с серыми глазами призрака. Повисла тишина, и Барон тихо спросил: — Ты приедешь снова только в понедельник? Через неделю, да? Может…повторим? — спросил Барон, сам не веря в то, что говорит. Корнелиус растянулся в улыбке и кивнул. Определенно, между мужчинами с первой их встречи зародилось что-то большее, чем дружба. Наутро Фадж трансгрессировал в Министерство, а Барон, в приподнятом настроении зашел в кабинет Салазара, чтобы обсудить дела. Состояние призрака декана удивило, но расспрашивать тот его не стал. Неделя пролетела как день, и наступил понедельник. Барон сидел в своем кабинете, проверяя отчеты, как дверь отворилась, и зашел Фадж. Лакированные туфли, брючный костюм, наручные часы, зимнее пальто и шляпа — эффектный внешний вид приковал взгляд Барона к Министру. Призрак прошелся оценивающим взглядом с головы до ботинок Фаджа, и губы призрака изогнулись в неком подобии усмешки. — Корнелиус. Не ожидал тебя увидеть так рано. Какими судьбами? — нарочито игривый тон, с нотками издевательской фальши, раззадоривал обоих мужчин. Призрак поднялся с кресла, а Министр проскользил по фигуре Барона тяжелым, оценивающим взглядом. Аромат одеколона дурманил призрака, и Барон, отставив стакан с виски на стол, подошел ближе к Фаджу, посмотрев в его глаза. Казалось, этот взгляд расставил между ними все на свои места, и Фадж, сам не понимая, что делает, шагнул ближе к Барону, приблизился к нему, но в последний миг призрак прислонил палец к губам Фаджа, улыбнувшись. Приблизился тогда он уже сам, и прошептал прямо в губы Фаджа, словно дразня мужчину: — Не сейчас, Корни…у меня есть еще дела… Фадж не успел даже ничего возразить, как этот хитрец просочился сквозь дверь. Он усмехнулся и прошел к дивану. Что же он делает? Они оба мужчины, это абсолютно неправильно. Но все его нутро кричало об обратном. Чтобы не совершить ошибку, Фадж поднялся с дивана и направился к двери, но в этот момент вернулся Барон. Он удивленно посмотрел на Фаджа, и Министр, который только что хотел уйти, уже решительно подошел к призраку. Тот снова остановил его, посмотрев в глаза Фаджа — Корнелиус… Это неправильно… — неуверенность, с которой это произнес Барон, лишь вселила в Фаджа больше уверенности. — Плевать — сказал министр, взяв призрака за запястья и, разведя его руки в стороны, чтобы тот больше не смог его остановить, уверенно поцеловал Барона, забыв про то, что тот привидение и может исчезнуть. Но Барон не стал. Удивившись поведению Министра, он лишь расслабил руки, не сопротивляясь, и ответил на поцелуй, поддаваясь нежным губам мужчины. Вскоре Фадж отстранился, тяжело дыша, и, осознав, что только что произошло, с ужасом посмотрел на Барона, ожидая его реакции. Но тот лишь усмехнулся и, притянув к себе Министра за галстук, вновь поцеловал его, забываясь. Сейчас он напрочь забыл о Миллисенте, боль улетучилась, словно ее и не было. Он был здесь и сейчас, наслаждаясь горячим поцелуем с мужчиной, который зацепил его сердце и приковал к себе интерес. Обоим было плевать, что они мало знакомы, они много лет пересекались в учебной части, страстно спорили, и сейчас, та самая страсть вылилась в их поцелуй. Фадж стал расстегивать пуговицы пиджака Барона, а тот провел пальцами по щеке Фаджа. Министр внезапно отстранился, тяжело дыша. — Барон… Нам стоит остановиться. Мы можем зайти очень далеко… — Да, ты прав — вздохнул призрак, и поправил пиджак. Оба были смущены и боялись даже посмотреть друг на друга. Барон провел пальцем по кругляшу стакана, из которого недавно пил виски, и поднял взгляд на Фаджа — А ты хочешь останавливаться? Вопрос поверг Корнелиуса в шок. Смущенный Министр, припечатанный этим вопросом, не нашелся, что ответить. Он растерянно посмотрел на Барона, не ожидав от призрака такого вопроса. — Честно говоря нет… Но я боюсь, что мы с тобой спешим, Барош. Это наша вторая встреча и уже… — Фадж развел руками, то ли боясь отпугнуть Барона быстрым ходом событий, то ли все еще сомневаясь в правильности того, что между ними происходит. — Да, ты прав, прости — кивнул Барон, и, достав еще один стакан, налил Министру виски. Тот залпом осушил стакан, после чего, кинув взгляд на Призрака, покинул кабинет. Барон остался в одиночестве с начатой бутылкой и своими переживаниями.

***

Выпить он предложил Салазару, чтобы не сидеть в одиночестве. Декан сначала отговаривался, ссылаясь на работу, но после все же согласился. Они расположились ночью на диване гостиной. Лед, бутылки алкоголя и полумрак — единственным источником света огромной гостиной был камин, который уютно потрескивал. Салазар крутил в руках стакан, слушая рассказ Барона о том, что его тревожило. Перед тем, как перейти к главному, Барон осушил свой стакан и вновь подлил горячительного напитка. — Барон, я почти ни разу не услышал имени Милли за сегодняшний день, но ты только и рассказываешь, что о Корнелиусе Фадже. С тобой все нормально? — спросил декан, и Барон лишь усмехнулся. — О да, я в полном порядке. Мы с Фаджем…ну… — Стоп. Погоди. Почему ты сказал «мы»? — переспросил Слизерин, внимательно посмотрев на Барона. Призрак замялся, не зная, как сформулировать то, что декану скорее всего не понравится. Но и держать все в секрете он перед ним не мог. — Я влюбился, Сал. Влюбился… — Так, хорошо и кто она? — спросил Салазар, но тут же изменился в лице — Барон…ты что…в Фаджа? — Угу… — обреченно вздохнул призрак, опустив взгляд в свой бокал с виски — и я ничего с этим сделать не смогу — Ладно, хорошо — на удивление спокойно сказал Салазар. Он отставил бокал и повернулся к Барону, закинув руку на спинку дивана — Прям серьезно влюбился? То есть… А он? — Я не знаю — честно признался Барон — он поцеловал меня, но… — То есть, вы уже целовались? — хитро улыбнулся Салазар — Так-так-так… А дальше? — Так, юный шиппер! — со смехом возмутился Барон — Только целовались! — А инициатива поцелуя была от него или от тебя? — Ну…от…обоих? Сначала он меня поцеловал, а потом и я его… — смутился таких подробностей призрак, а вот Салазар улыбнулся — Ну, значит, и он тебя любит. Ну, или как минимум, ты ему небезразличен. Так что не стесняйся. Ну, а я приму тебя любым. Девушка, парень, какая разница? Это чувство неподвластно половому признаку. Так что ничего не бойся, дружище — мягко улыбнулся Салазар, похлопав Барона по плечу. Допили они довольно быстро, и когда стало светать, мужчины убрали бутылки и стаканы, и ушли отсыпаться после такой ночи откровений. Да и Барону стоило обо многом подумать в одиночестве.

***

Две недели редких встреч. Две недели раздумий и мыслей. Две недели сомнений. Барон на эти две недели потерялся в своем сознании, пытаясь осознать тот факт, что он полюбил мужчину. Да и не кого-то там, а самого Министра магии. Он пытался даже бороться с этим чувством, но засматриваться на девушек уже не получалось. Чувство боли, которое вызывали встречи с Миллисентой пропало, и теперь рыжая провожала удивленным взглядом веселого Барона, не понимая, что в нем изменилось. А изменения были, сам Барон стал другим. Вечер воскресенья подходил к концу, когда внезапно в кабинет призрака постучались. Этот внезапный звук заставил Барона нахмуриться. Кого принесло в столь поздний час, да еще и в закрытое помещение? Ночной гость не стал дожидаться приглашения войти, и вскоре дверь отворилась. — Корнелиус… — изумленно выдохнул Барон — что ты здесь делаешь? — Я…я пришел…я хотел сказать, что у меня есть результаты учебного года, и я хотел, чтобы ты узнал первым — выкрутился из положения Министр — ваш факультет выиграл первое место. Поздравляю! Ноги Барона перестали его держать. Он изумленно посмотрел на Фаджа, после чего поднялся из кресла, быстрым шагом подошел к Корнелиусу и впился в его губы пылким поцелуем, обхватив лицо Фаджа руками. Министр, отбросив свой саквояж, который с глухим стуком упал на пол, обвил руками шею Барона. Мужчины редко виделись на протяжении двух недель, и сейчас настал момент, когда они оба соскучились друг по другу. Результаты были лишь предлогом для того, чтобы посетить кабинет призрака. Корнелиус снял с призрака пиджак, отбросив его в сторону, и толкнул Барона на диван. Барон усмехнулся, и притянул к себе Фаджа, показывая тому, что призрак совершенно не против происходящего. Пальто, пиджак, рубашки и галстуки вскоре улетели в небытие. Барон провел пальцами по рельефному торсу Фаджа, пока тот расправлялся с ремнем брюк. Сейчас их не волновало ничего, кроме происходящего между друг другом. Они были здесь и сейчас, видели друг друга и были готовы раствориться друг в друге. Барон прерывисто дышал, нервничая от происходящего. Его мертвое сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, да и сердцебиение Фаджа говорило о том, что мужчина взволнован. Резкая боль. Барон зажмурился, закусив губу, а Корнелиус прижал его к себе, покрывая поцелуями шею. Мелкая дрожь била обоих, Барон прерывисто выдохнул, пытаясь расслабиться, и вскоре у него это получилось. Несколько подвижных толчков — и с губ Барона сорвался стон. Сейчас они были одним целым, для них не существовало времени и пространства. Темп нарастал, редкие стоны срывались с губ мужчин, пальцы ласкали рельефы мышц тел мужчин, а Фадж, пробежав пальцами по животу, обхватил рукой член Барона, заставив того выгнуться и впиться пальцами в грубую кожу дивана. Быстрый темп, грубые толчки, резкие движения рукой по члену — и с протяжным стоном оба кончили. Дыхание сбилось, мужчин была дрожь. Барон обнял Фаджа и поцеловал его. — Я люблю тебя… — впервые произнес призрак, и Фадж улыбнулся, проведя рукой по его волосам. — И я тебя люблю, Барон — прошептал Фадж, и от этой фразы по телу Барона пробежались мурашки. — Ты любил бы меня, если бы я был жив — возразил призрак — а я мертв. Был, есть и буду мертв. Я ничего не могу дать тебе, живому человеку… — но палец Фаджа, мягко коснувшийся губ заместителя декана факультета, заставил того замолчать. — Я люблю тебя. Ты призрак, но ты такой же живой, ты можешь чувствовать, любить, да и то, что сейчас было между нами… Это все по настоящему. Так что, ты и есть живой, Барон. Призрак крепко обнял его, уткнувшись носом в шею Министра. Постепенно обоих сморил сон.

***

Вторник. День, когда оглашаются итоги. День, который все ждут, чтобы узнать свои результаты. Фадж, дописав что-то в бумаге, сидя за столом Барона все время, что был занят, наконец поднялся. С хрустом размяв спину, он обнял призрака и поцеловал его. — Встретимся после церемонии — улыбнулся Фадж, а Призрак нарочито высокомерно произнес: — Я подумаю, Корнелиус. Министр расхохотался, и в этот момент в кабинет вошел Салазар. — Барон, я…а…ой…извиняюсь! — декан густо покраснел, поняв, что прервал их, и поспешил закрыть дверь. В душе он возликовал, что его призрак наконец-то обрел свое счастье.

Было ли то тайным желанием Барона? Покажет лишь время.