when the heart stops beating

— Ты когда-нибудь любил так сильно, что хотелось умереть, Лайт? — Любви не существует, ты же знаешь, Эл.       Он снова молчит. Эл сидел за столом и смотрел на пустой лист блокнота.

«— Нужно работать. Просто сосредоточься.»

— Какие-то проблемы, Рюдзаки? Ты смотришь на пустой лист уже полчаса. Парень медленно перевёл на него взгляд. — Да, все хорошо, Ягами. Думаю, мне просто нездоровится. — Температура? — не спросив и разрешения Лайт коснулся рукой его лба и сделал задумчивое лицо.       Эл прикрыл глаза, чувствуя тепло его ладони. По его телу прошли мурашки. Он слегка приоткрыл рот, чтобы вздохнуть, хоть в эти секунды парень вовсе не дышал.       Рюдзаки покрыл его ладонь своей, встретившись взглядом с его широко распахнутыми глазами. Лицо Лайта выражало смущение и непонимание. — Не переживай, Ягами Лайт, я в порядке.       Эл опустил взгляд. — Мне не так уж и много лет, Лайт, но я значительно отличаюсь умом от своих сверстников... Я многое знаю, и многое могу объяснить, — он сделал небольшую паузу, — но знаешь, чего я так и не понял?       Ягами молча ответил на его вопрос, желая услышать продолжение. — Если любви не существует — почему мы чувствуем настолько сильную физическую боль? — Откуда такие подозрения, Рюдзаки? Ты правда считаешь, что я — Кира? — голос Лайта был встревоженным, но сдержанным. — Все улики указывают на тебя.

«— Если бы ты знал, как же сильно я боюсь, что это окажется действительно так. »

      Эл не сводил с парня пристальный взгляд, оценивая каждую его эмоцию.       Лайт сидел на крыше и смотрел на угасающий закат. Он снова погрузился в мысли, загоняя себя в клетку саморазрушения. — О чем думаешь?       Рядом с ним сел Рюдзаки, так же, устремив взгляд на горизонт, заслоняемый множеством многоэтажных домов. — О многом. Слишком уж много мыслей и вопросов накопилось.       Эл замолчал, прислушиваясь к его размеренному дыханию. — Тебе не страшно? — неожиданно произнёс детектив. — Не страшно, от чего? — Разве ты не рискуешь своей жизнью, борясь против Киры?       Глаза парня, как и прежде, внимательно изучали лицо Ягами. — Ты боишься засыпать и просыпаться, Рюдзаки? Парень задумался. — Нет, почему ты спрашиваешь? — Так же и со смертью — как бы мы не боролись, как бы не старались спастись — смерть поджидает каждого из нас. Эл слегка улыбнулся. — Довольно пессимистично. — Возможно.       Они замолчали, устремив взгляды на догорающий алый закат. — Я никогда не боялся умереть, Лайт. Ягами отвёл взгляд в сторону. — Не знаешь ответ? — Эл опустил глаза.       Его выражение лица выражало безудержную тоску. Он осторожно коснулся холодной рукой щеки Лайта, вынуждая его вздрогнуть и посмотреть ему в глаза. — Почему мне так больно, Лайт?       На часах 3:15, Эл все ещё работал. Ему казалось, что, вот-вот, ещё немного и пазл сложится, но не хватало всего лишь одной детали, которую он никак не мог найти.       Он сменил привычную позу и устало опрокинулся на спинку дивана, устремив взгляд в серый потолок. Выйти из потока мыслей его заставил знакомый еле ощутимый аромат. Одеколон Лайта он узнает из тысячи.       Ягами сел рядом с ним. — Почему не спишь? — Наверное, нет надобности и возможности. Парень соврал, его глаза предательски слипались. — Узнал что-нибудь новое? — Все по-прежнему. — он посмотрел на него. — Боишься, что выйду на тебя? — Ты уже и без этого считаешь, что я — Кира. — Потому что так и есть. — тихо ответил парень, прикрыв глаза. Лайт напрягся. — Считай, как хочешь. Это твоё право. — Мне... мне нужно найти всего лишь одну маленькую деталь... — Эл уже не понимал, что говорит, чувствуя, что погружается в сон.       Его голова медленно упала на плечо Лайта, от чего тот немного смутился, но не стал будить его. — Может... может быть он прав, отец. Что если — я действительно Кира? — с актёрской игрой и обманом у Ягами всегда все было прекрасно. Искусный манипулятор, кровожадный убийца, укрывающийся маской «небесного посла». — Не говори так! Рюдзаки, мой сын не может быть убийцей!       Эл опустил взгляд, в душе, молясь всем богам мира, чтобы это действительно было не так. — Мне очень жаль, но я не могу поступить иначе. Я делаю это во благо другим. Рюдзаки поднялся со стула и с сочувствием посмотрел на Лайта.

«— Я просто устал. »

— Я отведу тебя в камеру, хорошо? Только давай без глупостей, ты же умный парень. — Я не буду сопротивляться.       Холодная решетка закрылась перед лицом Лайта. Рюдзаки устало прислонился головой к решетке, не смея поднять взгляд на Ягами. — И что теперь..? — спросил парень с наигранной растерянностью. — Будем ждать. — Эл посмотрел ему в глаза. Тот, в свою очередь, смотрел на него в ответ.       Рюдзаки коснулся рукой холодной решетки. — Не разочаровывай меня, Лайт. Это все, что я только могу попросить у тебя. — Может, потому что ты слаб? Этот вопрос, прозвучавший из уст Лайта, заставил Рюдзаки вздрогнуть. Ягами убрал его руку со своего лица. На его губах вычерчивалась еле заметная усмешка. — Ты слабый, Рюдзаки. И это — ты не изменишь. Парень отодвинулся от него, не в силах сказать и слова.       Ледяная цепь начала медленно ползти по его телу, прямиком к сердцу, начиная неспешно опустошать его и стягивать в крепкие узлы. — Может быть. — он посмотрел ему в глаза. — Вижу, ты доволен. — Значит, не слепой — это уже что-то.       Рюдзаки не понимал - почему Лайт выглядит таким самоуверенным, почему так смело отвечает на то, что он говорит ему?       Почему именно ему дана сила причинять боль одним лишь словом? — Слабые не живут долго — таков закон жизни.       Он ушёл, оставив Рюдзаки в подвешенном состоянии. Способность рационально мыслить будто бы растворилась. Эл упал на колени.       Впервые в своей жизни, он чувствовал себя настолько раздавленным, будто бы он... проиграл?       Просторную комнату пронзила, звенящая в ушах, тишина. На мертвенно холодный пол упали несколько капель, предзнаменовавших скорое погружение в отчаяние, человека, который никогда не верил в любовь.       Как оказалось, смерть не всегда наступает после остановки сердца.