Они не дети. Но и не взрослые

Им кажется было хорошо. Кажется. Гарри было плохо. Рону ещё хуже. Значит показалось. Нора встретила их совсем не солнечной атмосферой. Зеркала плотно обтянуты черной тканью. Доски совсем не по-доброму трещали под ногами. Не так как в детстве, когда он только перешагнул этот порог. Ощущение будто бы здесь кто-то умер. Хотя это даже не ощущение, а чистая правда. Все сломлены морально. Рон тоже сломлен. — Ты же будешь ночевать у меня? — надежда слышна в его голосе. Кажется, огонек в его глазах потух, и поэтому они перестали часто встречаться взглядами. А может, это Гарри, боясь того, что чувствует, не смотрит на Рона. А может, это Рон боится того что не чувствует совсем, и часто отводит глаза. Джордж тихо смеётся у себя в комнате. Гарри не думает, что он сумасшедший, он понимает. Наверное, делал бы то же самое, окажись он на площади Гриммо. Он поежился. Неприятные воспоминания. Гермиона пошла вслед за ними. Они с Роном пара. Гарри хочет сплюнуть всю горечь скопившуюся во рту. Но как сплюнуть отношения его лучших друзей? Разве что терпеть, пока они поженятся. Пока обзаведутся детьми. Пока… Пока Гарри не умрет, да. А так как у него своеобразный иммунитет, то смерть ещё не скоро не начнет стучать ему в окошко. Гарри высунул голову в открытую форточку. Тепло как никогда. Тогда почему на душе так холодно? А есть ли у него эта душа вообще? — Мальчики, кушать. Из мыслей его выводит необычно мягкий голос мистера Уизли. Он всегда был таким, но сейчас… Сейчас ощущается острее, ведь детского тепла не хватает. Потому что он взрослый. Гарри осторожно спустился по лестнице, стараясь лишний раз не споткнуться. Рон идёт следом. Рон вообще всегда рядом. Это немного греет. Они садятся за стол. У миссис Уизли красивая улыбка. Но стоит ей увидеть в дверном проёме Джорджа она тускнеет на глазах. Гарри совсем забыл что многие все ещё их не различают. Джинни села рядом с Гарри. Она хотела услышать его ответ. Но Гарри боялся. Боялся вновь быть обязанным. А беззаботным он чувствовал себя только возле Рона. Джинни не улыбалась. Совсем. Она лишь тяжело кивнула, уставившись в пустую тарелку. Взгляд совсем другой. Взрослый. Гарри уже положили порцию. Но ни ложки не лезло в горло. Рон отложил тарелку. Ему не лезло никуда тоже. Они были смешные. Или просто дураки. А может, несчастные. Гарри определено не был несчастен. Ему было больно. Плохо. Одиноко и холодно. Но у него был Рон. Его луч света. Гаснущий луч света. Да. Гарри был несчастен. Он встаёт из-за стола. Немым жестом благодарит миссис Уизли. Выходит на улицу. Тепло. Но его все равно охватывает холод. Пеленой инея покрывает. И как будто бы ветер мчится с севера. Выходит за ним и Рон. Гарри вспоминает ту ночь когда он хотел уйти не сказав никому. Рон тогда его остановил. Вспомнилась его реплика связанная с умом и находчивостью Гермионы. Но эта ночь осталась далеко в прошлом. Ведь война уже закончилась, да? Ведь они уже не дети что не думают о своих поступках? — Ты куда? — с интересом спрашивает Рон. В его глазах все та же пустота, но эта пустота согревает не хуже пледа из гриффиндорской гостиной. Они идут. Гарри идёт за Роном. Тут они приходят к старым качелям. Ржавчина спадает кусочками с толстых металлических прутьев. Дерево уже гниёт на каркасе. — Ещё когда я малышом был меня сюда Билл привел. — Рон поднимает уголки губ. Ни зубов ни ямочек не видно. Так вот какая разница между взрослой и детской улыбкой. Рон уже повзрослел. Они сели. Гарри старался не раскачиваться, боясь продавить дерево и рухнуть на землю. Рон тоже сидел спокойно. Хотя, кажется им управляло что-то другое. — Как дела? — задал шаблонный вопрос Гарри, смотря как лучики солнца играют с роновыми рыжими волосами. Но тут он видит один седой волос, а затем и второй… А потом Гарри понимает что рыжий напоминает цвет ржавчины, а не тот яркий красный что был когда-то. Теперь ему кажется что война отпечаталась не только внутри головы, но и снаружи. — Нормально. — Рон отвечает лишь через пару минут, глядя на горизонт. — Как дела? — уже он спрашивает, добавляя своему тону нотки удивления. Или Гарри просто хочется думать что Рон заинтересован. — Мы с Джинни расстались. — Гарри пытался растрясти Рона. Не нашел способа лучше. Теперь получит по лицу. Замечательно. Как в детстве. — М… Хорошо. — без толики интереса отвечает Рон. Он все так же смотрит перед собой. А потом до него как будто доходит. Гарри готовится повалиться встретив лицом кулак его друга. Но Рон лишь смотрит на него удивлённо. И улыбается. Как ребенок. Хотя блеск в глазах все такой же взрослый. Рон серьезно. Потом он вновь смотрит себе на носки задумавшись о чем-то. — Мы с Гермионой расстались. — он продолжает грустно разглядывать песок смешанный с грязью и думает. Думает. Думает. Думает… Гарри тоже думает. Но совсем не об этом. Хотя, он все же спрашивает: — Почему? — вопрос выдаётся гораздо бодрее, и Рон смотрит на него… Охренев? — Ну… Не знаю… Она всегда хотела быть самой умной, — Рон пожимает плечами. — а я просто хотел… Не знаю чего, но точно не этого. — он отворачивается. Гарри чувствует что краснеет. «Наверное быть ребенком». Война поменяла многое. Они стали взрослее. Вернулись с погонами за место близких. Видели как льется кровь их друзей. Слышали крики помощи знакомых. На коленях у них умирали родные. А они все те же. Дети. Только повзрослевшие. — Что мы будем делать? — задаёт вопрос Гарри, желая лишь одного. Сбежать от взросления. Хотя уже нет. Они кажется уже взрослые. — Будем детьми? — с смешком предложил Рон. Смех был хриплый и подавленный. Совсем не такой какой раньше. Гарри соглашается. — Пойдем? — уже скоро ночь. А они сидят на качелях. Гниющих, но все тех же детских. Они идут. Но совсем не в Нору. Сворачивают на опушку леса. Рон ложится на траву устремив взгляд в небо. Гарри ложится рядом. Смотрит на звёзды. Рон рассказывает ему о них. Несмотря на то что они так делали уже много раз. Они дети. Но взрослые. Гарри поворачивает голову. Дети ведь творят всякие необдуманные поступки? Первая мысль кажется самой лучшей. Рон поворачивается в ответ. Гарри видит блеск. Совсем уже наивный, ребяческий. Гарри готов отдать что угодно ради этого блеска. Он целует его губы. Считает уже сотый свой бесплановый поступок. Ребенок, что вы хотели? Рон отвечает. Легко, слабо, невесомо. А потом они понимают что уже давно не дети. И Гарри ложится сверху. Все дальше. Язык к языку. Пока переплетается понятие детства и взросления. Они не дети. Но и не взрослые. Гарри и Рон те, кем хотят быть. И неважно прошли ли они через войну, или даже не знают чего хотят от жизни.