Призвание

Юная Джесс мечтала, как в темной подворотне толпа грубых потных мужиков жестко выебет ее, невинную прелестницу, во все дыры — невзирая на жеманное несогласие и вялое сопротивление. Позже Джесс дополнила сладкую мечту желанием стать настоящей шлюхой. Не той, которую мужья хлопают по ягодице, наяривая после семейного ужина с томными вздохами «Ты моя шлюшка, покажи, какая ты у меня шлюшка». Нет, Джесс вообще не хотела замуж. Она хотела принадлежать всем. Хотела быть общественной, публичной шлюхой, цепляющей мужиков в грязных переулках, отсасывающей в автомобилях и всегда готовой дать в любую дырку в любом порядке. И за деньги, конечно. Надо же на что-то жить, то есть передвигаться от члена к члену. И вот в восемнадцать она покинула дом, где все только и знали что пьянствовать и где всё уже давно достало. Пошла навстречу мечте. В подворотню, о которой грезила. Там, где толстые черные члены наполнят белым семенем все отверстия, где легкодоступные дырки будут ежедневно растягиваться, всё более наглядно свидетельствовать о том, чем Джесс занимается, кто она есть на самом деле. Шлюха. Урна для чужих отходов жизнедеятельности. Одежды на ней было мало, только короткое обтягивающее платье, нижнего белья — не было вообще. Она довольно быстро нашла то, что искала. Словно опасные пантеры с дикими голодными глазами, они окружили — и трогали, щупали, гладили, хлопали… Смеялись, матерились, называли шлюхой. Наконец ее называли шлюхой. Наконец к ней обращались правильно и с ней обращались правильно. Всё вставало на свои места. Сама Джесс, боясь отпугнуть парней, старательно показывала, как ей всё нравится — и улыбалась: сначала неуверенно, но чем смелее были парни и их приставания, тем увереннее становилась Джесс. В мыслях было только то, что у чернокожих — большие хуи и скоро она их получит везде. Джесс покладисто изгибалась, чтобы парням было удобней трогать ее тело так, как они хотят. Руки проникали под платье, хватали грудь, проворные пальцы сжимали между ног. Словно чудовище из тьмы подворотни медленно поглощало Джесс, пережевывало беззубой пастью. Ногу Джесс схватили под коленкой и подняли, отводя в сторону. Платье задралось до талии. С плеч спустились лямки, оголяя грудь. Маленькое платье стало поясом на животе. И горячей промежности наконец коснулся налитый тяжестью член. Джесс сразу поняла, что вместо пальцев и рук в нее уткнулась мощная головка. Никто не был лоялен к Джесс, никто в грязном переулке не думал о ней, о том, как она молода и был ли у нее опыт, был ли у нее когда-либо секс, не девственница ли она. Это было неважно. Парень пихал свой орган — и это была основная, самая главная его задача. Натянуть распутную уличную шлюху. Было больно. Инстинктивно Джесс пыталась отстраниться, избавиться от источника боли. Джесс перестала четко ощущать, где находятся руки других парней, какие части тела сжимаются их крепкими пальцами. И даже боль от щипков за грудь и соски́ не могла сравниться с острой болью между ног. В какой-то момент Джесс испугалась, что влезающий внутрь член слишком большой, что он не войдет, что это просто невозможно. Но парень сзади продолжал настойчиво пихать. Он уменьшал давление, только чтобы тут же давить с новой силой. В безуспешных попытках отстраниться Джесс сжала ладонь в кулак и выбросила его за спину в слепом ударе. Попала лишь по касательной. И тотчас получила пощечину от кого-то спереди. — Шалава! Дернувшись от удара, Джесс замерла. Неожиданно пощечина вкупе с оскорблением помогла вспомнить, кто такая Джесс и зачем она здесь. Она напрягла бедра, чтобы сжать, да тщетно, и простонала. И тут огромный болт, стремящийся в вагину, наконец прорвался внутрь. Снова забыв обо всем, на инстинкте, Джесс задергалась, пытаясь улизнуть. К счастью, держали крепко. Она что-то кричала, но ее били и зажимали рот. Руки ни на секунду не прерывали разнузданных исследований продажного тела. Парни были как животные. Джесс даже не была уверена, что они понимают речь. Сначала охватила паника. Но после того, как большой черный болт принялся активно разрабатывать уже не девственную вагину, до Джесс дошло, что животным на самом деле была она, а не эти парни. Она была животным и не понимала человеческой речи. Быстрые ритмичные движения уводили в транс. Покачиваясь в такт, Джесс успокаивалась и приходила в себя. Крики сменялись стонами. Джесс почувствовала, как первый член спустил в нее. Как он сначала напрягся, а потом дернулся — и еще, еще... И что-то похожее на щекотку внутри — льющаяся густая сперма. Огромный черный болт растянул вагину и кончил в нее. Вскоре его заменил новый член, уже легко проскальзывая внутрь, в растраханное дупло. И так как Джесс больше не орала, кто-то сгреб в охапку ее волосы и заставил наклониться ниже. Нос уткнулся в пах, а губы нашли вожделенный член. Покачиваясь от долбежки, пьяная от возбуждения, Джесс с трудом поймала ртом набухший кончик. Он еле помещался. Слишком большой. Но Джесс старательно раздвигала челюсти, стремясь впустить в себя как можно больше и доставить удовольствие. Лизала, сосала, пыталась заглотить, позволяла грубо насаживать голову. Джесс казалось, у нее хорошо получалось. Для первого раза. Будто она была рождена, чтобы сосать. Будто сосать — первостепенный смысл жизни. Сосать большой черный хуй. И даже когда головка давила очень глубоко, это не вызывало рвотного рефлекса. Только еще большее возбуждение. И вот в этот момент, когда во рту был член, в вагине был член, а струя горячей спермы ударила в лицо, Джесс окончательно убедилась: она шлюха и хочет быть ею всегда. Она хочет, чтобы это никогда не кончалось: чтобы один член тут же сменял другой — в каждом из отверстий. Она хочет, чтобы сперма, не переставая, стекала на тело и в тело. Они ушли, оставив ее одну. Кто-то, уходя, звонко шлепнул по ягодице. Ноги Джесс подкосились от испытанного удовольствия. Она упала на колени и уперлась ладонями в асфальт. Тело пульсировало от ударов, похлопываний и щипков. Особенно грудь, лицо и ягодицы. Из покинутой вагины по бедрам сливалась сперма, а также — наверняка — естественная смазка, которая выделялась в огромном количестве из-за безумного возбуждения. Джесс стояла на коленях в грязи, словно использованная одноразовая вещь, выброшенная и ненужная. И ей было мало. Она протянула одну руку между бедер и сжала их, напрягая внутренние мышцы влагалища. Двигая задницей в жалкой имитации фрикций, Джесс громко стонала. Вспоминая, как только что несколько — она даже не знает точно сколько — парней с огромными членами трахало ее, глумилось над ней и видело в ней вещь, она довольно быстро довела себя до предела. На грязном асфальте, в испачканном платье, собранном на талии, упираясь коленями в лужицы спермы, измазанная спермой, истекая по́том, она снова и снова доводила себя до оргазма… Это было сумасшествие. Но именно в ту ночь Джесс впервые была так счастлива. Это был ее первый раз. И этот первый раз был прекрасен. С той ночи она точно знала, как хочет и как будет жить дальше. И теперь Джесс — обычная шлюха. С каждым годом цена ее тела становится ниже, но потери компенсируются количеством. Кроме того, за особо гадкие и мерзкие извращения платят больше — если не кинут с деньгами, конечно. Но Джесс не расстраивается никакому исходу. Наоборот, оплата в доллар за ночь извращенного секса или пощечина с плевком вместо оплаты — всё еще ценные награды, помогающие возбудиться до предела, чтобы уж следующий клиент точно остался доволен и заплатил деньгами. Джесс — дешевая шлюха. И это ей тоже нравится. Дешевизна прибавляет клиентов. Ведь главное — не деньги, а удовольствие, которое получаешь от работы. Мало кто может похвастаться, что любит свою работу до готовности трудиться безвозмездно. А Джесс могла. Даже со временем, когда всё ослабнет и обвиснет… Всегда найдутся любители. Можно просто скинуть цену. И зачем шлюхе большие деньги? Всем необходимым для жизни Джесс часто угощали клиенты: алкоголем, травкой, спермой. Ни разу Джесс не пожалела о сделанном выборе, о выбранной сфере труда. Что может быть лучше, чем стояние на четвереньках перед очередью возбужденных клиентов? Устало покачиваясь от толчков, Джесс обслуживала очередного парня. У него был маленький член — по меркам Джесс. Теперь маленькими ей казались все, кроме огромных, встречающихся крайне редко. И руки. Руки иногда неплохо заменяли хорошие гигантские члены. Джесс гордилась своими дырками, прокачанными до уровня вёдер. И своими мятыми, вечно красными и опухшими сиськами. Всё это — свидетельство того, что она хорошая и востребованная шлюха. Как не гордиться? Стоя коленями на замызганном матрасе, притащенном со свалки, в лесопарковой зоне и обслуживая толпу, грязная уличная шлюха Джесс получала удовольствие. Чем чаще она кончала, тем чувствительнее и требовательней становились эрогенные зоны. Джесс была полностью мокрой: от естественной смазки из влагалища, от спермы, от пота. А яркая косметика на лице текла, дополняя образ потасканной дешевой проститутки. Она уже не могла упираться в ладони и держалась на локтях, но бедра возвышались высоко, позволяя трахать любую из двух дырок в промежности. Обе дырки изрядно истрепались, поэтому не имело особого значения, какое именно отверстие предпочтет следующий клиент. Иногда кто-то не вытерпливал ожидания и пристраивался к Джесс спереди, вставляя член в вяло стонущий рот. И хотя челюсти уже болели, а на губах, казалось, натерлись мозоли — ничего, от этого губы становились только ярче и привлекательнее, — Джесс послушно брала и сосала. Иногда, если позволяли размеры члена, она с удовольствием принимала глубже, в глотку. Джесс обожала ощущать, как в горле содрогается член и выплевывает сперму — так нравилось думать — прямо в желудок. Никаких усилий и глотаний. Прямая доставка, словно через зонд. У Джесс никогда не было рвотного рефлекса — сама природа спроектировала ее тело и физиологию специально для такого рода использования. Для использования в качестве набора из трех отверстий по приему внутрь спермы. Спермоприемник. Со всех концов в Джесс стекала сперма. И это было лучшее из того, что она принимала внутрь в своей жизни. Ее могли иметь все без разбору: старики, извращенцы, садисты, собаки… Джесс никому не отказывала и давала всем желающим. Хотя ей не нравилось, когда с ней были нежны. Это было смешно. Попытка проявить нежность к такой драной шалаве, как она, смешила ее. Ей нравилась грубость. Нравилось, когда ее называют шлюхой. Называть вещи своими именами — правильно и честно. Джесс любила честность, потому что ложь лишь мешала получать совместное удовольствие: если ты строишь из себя кого-то другого, то не получаешь того, чего хочешь, ведь партнер не знает, чего ты хочешь. Когда ночь плавно перетекала в утро и небо еле заметно светлело, очередь, к сожалению, редела. Последний клиент вытащил член из дырки сзади — Джесс даже не была уверена, из какой именно дырки, — и молча ушел. Обессилив от длительного мышечного напряжения и череды оргазмов, Джесс рухнула на грязный матрас и практически сразу провалилась в сон. Изо рта, вагины и ануса текла белая густая жидкость, а во сне Джесс продолжали трахать парни с гигантскими членами. У каждого последующего член был всё больше, и спермы тоже было всё больше и больше. А может, это было не только во сне.