Часть 1
29 января 2021 г., 16:11
В этом действительно что-то было — наблюдать, как его бывший Мастер распекает инструкторов Энакина, кипя от гнева, но при этом проявляя искусность дипломата. Появление Мейса на мгновение встревожило его, но, увидев Бент, оживленно машущую позади него, Оби-Ван быстро догадался, что это она направила Советника, подав официальную жалобу от себя по поводу медицинской карты Энакина. «Будь благословен, друг мой», — он отправил благодарность по их связи и снова обратил внимание на сцену, разворачивающуюся перед ним.
Квай-Гон продолжал не прерываясь, поддерживаемый грозным молчанием Мейса, который встал позади. И Оби-Ван поймал себя на абсурдной мысли — каково было бы, если бы Квай-Гон нашел его до того, как он стал слишком взрослым. Он быстро отбросил эту мысль, словно она обожгла его. В ней определенно был потенциал, но он не мог позволить себе отвлечься. В конце концов, Квай-Гон почти закончил, а Мейс, похоже, собирался с силами для собственного выступления.
Не то, чтобы он особенно хотел знать, что вот-вот произойдет с инструкторами. Советник Винду чуть их не вышвырнул и пожелал им доброго вечера так, что Оби-Ван ни в коей мере не завидовал им. Квай-Гон стоял в стороне и ждал, пока Оби-Ван должным образом поблагодарит Бент за своевременное вмешательство. Она только отмахнулась от него и добавила, что Энакин останется у Гарена на ночь — если, конечно, мастер Джин не возражает.
— Я бы никогда не стал спорить с целителем, рыцарь Эйрин, — поклонился Квай-Гон.
Она хихикнула.
— О, но вы всегда так делаете, Мастер Джинн. Доброй ночи вам обоим.
На этом они и разошлись каждый в свою сторону. Оби-Ван пошел рядом со своим бывшим Мастером, тихо приглашенный Квай-Гоном.
— Я должен поблагодарить тебя, Оби-Ван. Энакин никогда не говорил мне об этом.
— Тема для дальнейших медитаций, возможно, о том, когда обращаться за помощью?
— Возможно. Сила знает, у него нет проблем, когда дело доходит до самостоятельного задания. Но это… он считал, что это совершенно нормально — принять всю эту боль и продолжить идти. — Квай-Гон вздохнул и провел рукой по лбу. — Так обстоят дела: я уверен, что он не станет просить ведро воды, даже если его подожгут.
Оби-Ван улыбнулся.
— Конечно нет. Мастер Винду утверждает, что это исходит из нашей линии.
— Мейс, — почти прорычал Квай-Гон, — при всей важности как Советник, еще тот сплетник.
Оби-Ван хихикнул, но ничего не сказал, просто наслаждаясь обществом своего Мастера, идя рядом с ним в своем размеренном темпе. Они обменялись еще несколькими мимолетными замечаниями пока шли, но настроение Квай-Гона, казалось, менялось с каждым шагом.
— Действительно, хотя, вы могли заметить, что что-то было не так. — Не удержался от замечания Оби-Ван, когда они подошли к комнатам, которые он годами делил со своим Мастером. Его ноги привели его сюда на автопилоте, осознал он к своей возросшей досаде. Ему не следует быть здесь, не следует вмешиваться.
— Ты прав, — Квай-Гон тяжело вздохнул и опустился на край дивана, закрыв глаза. — Я должен был.
Я никогда не был особенно хорошим Мастером.
Эти слова прошлись подобно холодному порыву ветра вдоль спины Оби-Вана, когда он резко остановился посреди гостиной, глядя на своего бывшего Мастера.
Судя по его виду, Квай-Гон определенно не собирался передавать эту мысль. Но они все еще были связаны не расторгнутыми узами и, возможно, он невольно позволил защите истончиться. Оби-Ван осторожно коснулся связи, разворачивая слои защиты, желая только оценить. Не смотря на это, он внимательно всматривался в знакомые черты лица, отмечая, что линии, казалось, слегка разгладились, когда он наладил контакт. Это, по крайней мере, обнадеживало.
То, что он почувствовал, едва не лишило его дыхания. Неготовый к боли — хроническому, жгучему физическому фону, с которым Квай-Гон, должно быть, ходил месяцами — он чуть не упал на колени.
У них не было ни церемонии посвящения в рыцари, ни времени, чтобы сесть вместе и ослабить мысленный контакт. Оби-Ван и слышать об этом не хотел после Набу — разорвать связь, вдобавок к восстановлению от такой раны. «О, Сила, нет», все, что он мог сказать по этому поводу. И в этот раз у него даже была поддержка Целителей. Они просто закрыли связь непроницаемыми щитами, после того как признали, что это будет безопасно. Да и после того, как Квай-Гон покинул Залы Исцеления, времени не было — в назначении Оби-Вана пошли миссии одна хуже другой. Теперь он мог почти с уверенностью сказать, что Совет не хотел, чтобы он был рядом, даже если все начиналась вполне невинно.
Не то, чтобы он не доставлял им всевозможных проблем в период медленного восстановления своего Мастера. Но в это время они сами были склонны действовать исподтишка — отсылали Энакина прочь, не сказав ни слова Квай-Гону, препятствовали его размещению на занятия. Оби-Ван не мог и подумать, что его коснется это — нездоровый, скрытый процесс отсева, затрудняющий развитие мальчика на каждом шагу.
В последние десять дней, Оби-Ван бродил вокруг, следя за каждым занятием Энакина, сердито хмурясь, когда Гарен прогонял его подальше. Он много раз задавался вопросом — где же Квай-Гон? Почему его не было здесь, видя это? Почему он ничего не заподозрил?
С другой стороны, только придя к юнлингам, Оби-Ван начал понимать, что Энакин столкнулся с той же самой ситуаций, что и он в свое время. Даже в лучшие дни ребенок может ошибочно принять усталость и отстранение за нечто иное — разочарование, неприятие и сдерживаемое раздражение — когда на самом деле это было проявлением хронической боли. И в этом случае, хотя боль имела вполне физическую причину, это не помогало психологически.
«Может быть, я был слишком резок», — подумал Оби-Ван, наблюдая, как его бывший Мастер устало нахмурил брови. В конце концов, именно Квай-Гон всегда указывал на недостатки Ордена. Может быть, предположил Оби-Ван, он не хотел бы иметь слабых мест вообще. Но кто может соответствовать подобному стандарту? И кто в здравом уме не надеется на здравый смысл джедаев, когда дело касается их юнлингов?
— Сила, я становлюсь циничным, — пробормотал Оби-Ван, тайком поморщившись.
Хотя на самом деле, они никогда не принимали Энакина как одного из них. Осознание этого уязвляло, и больше всего из-за того, что оно было с опозданием.
Тем не менее, он был удивлен несвойственному Квай-Гону промаху. Внезапно заволновавшись, Оби-Ван сдвинул свои щиты в сторону, чтобы дотянуться до их старой ученической связи. То, что он дальше обнаружил, врезалось в него ледяными щупальцами.
— Никогда не был хорошим Мастером — с чего бы сейчас должно быть иначе? — Подвел Оби-Вана — теперь подвел Энакина — Квай-Гон даже не потрудился закрыть все это. Возможно, он предполагал, что Оби-Ван не станет слушать.
Оби-Ван едва сдержал свою немедленную реакцию. Ему хотелось закричать в знак протеста, хотя это уж точно не помогло бы. Он оглядел знакомую гостиную и еще раз убедился, что упускал из виду факты — очевидные факты.
Квай-Гон до сих пор двигался скованно — это было трудно не заметить. Модели Энакина и наполовину собранные механизмы были повсюду, но следы присутствия Квай-Гона, казалось, были ограничены этим краем дивана. Его датапады лежали на том краю стола, и это было ближайшее место для сидения на кратчайшем пути от двери их квартиры до спальни Мастера. Быстрый взгляд с помощью Силы подтвердил его подозрения. Оби-Ван был готов поспорить, что Квай-Гон не показывался Целителю разума после Набу — не то, чтобы он бы уверен, что это помогло бы. В конце концов, его Мастер был скрытным человеком.
С другой стороны Целитель разума в этом может и не помочь, подумал Оби-Ван, когда изучил следы более внимательно. Черт возьми, когда он в последний раз видел Целителя? Ведь он не должен до сих пор испытывать такую сильную боль? Он так хорошо это скрывает, снаружи видно совсем другое.
Виновато вздрогнув, Оби-Ван понял, что не присутствовал при самой важной части выздоровления Квай-Гона. Целители в своем стерильном отделении могли творить чудеса, однако эти чудеса ничего не значат, если никто не приходит к своему пациенту через несколько месяцев после этого. Чтобы поприветствовать его дома, чтобы напомнить ему, что это нормально, что он не выздоравливает быстрее. Что, если это все, что он может сделать сейчас, он не должен чувствовать себя бесполезным из-за этого.
(Что, если это лучшее, что он может сделать, он все еще может приспособиться к этому).
И Оби-Ван не спорил с Советом по этому поводу. Он просто ушел и оставил Энакина с проблемой, с которой мальчик действительно не знал, как справиться. Оби-Ван скрыл дрожь. Это не так уж и отличалось от начала его собственного ученичества. Только это была ситуация, созданная самим Оби-Ваном.
Он рассеянно подумал, как долго он так стоял, застыв столбом посреди квартиры, которую так долго называл домом. Странное чувство, что Квай-Гон чувствовал себя чужим здесь, шевельнулось на краю его сознания. Он задался вопросом, как вообще начать распутывать этот узел, находящийся на конце их ученической связи со стороны Мастера.
Ну, начало у него было.
***
Каким бы запасом сил ни обладал Квай-Гон, он неуклонно таял с каждым шагом на пути к его квартире. Он был почти что заперт в Храме, под благонамеренным наблюдением кого-то из Целителей в зале, или множеством любопытных и заинтересованных взглядов молодых рыцарей и падаванов. Он знал, что просто прятался уже несколько месяцев. Но он вдруг почти возненавидел вид этих стен. Они влияли на его настроение, ежедневно напоминая о затянувшейся слабости, и каждую ночь являлись во снах. Как и следовало ожидать, его настроение упало подобно серой пелене в тот момент, как он шагнул за дверь своей комнаты. А резко приглушившееся присутствие Оби-Вана стало таким же признаком ослабления его силы. Смиренный вздох Квай-Гона был встречен долгим молчанием — нехарактерным для острого ума Оби-Вана, но, откровенно говоря, не неожиданным перед лицом признания. Квай-Гон уже дважды провалился как Мастер, и со стороны Оби-Вана было бы неправдой отрицать это. Это было бы совершенно несправедливо по отношению к нему. Квай-Гон мог ожидать успокаивающих слов от кого-нибудь другого, но не хотел слышать их. Они в любом случае будут казаться пустыми, но у Оби-Вана всегда хватало доброты не лгать ему. Он не смел даже поднять глаза на своего бывшего падавана, этот блестящий пример рыцаря, который зашел так далеко несмотря на все ошибки Квай-Гона. Поэтому он и сидел, закрыв глаза, отгораживаясь от воображаемого пустого взгляда Оби-Вана, в котором не было и намека на эмоции и прощение для старого дурака. Квай-Гон знал, что это было бы самым малым из того, что он заслужил, но это не означало, что он мог смотреть на это. Но посреди комнаты царила тишина, и в течение нескольких долгих мгновений не было даже намека на движение. Он задавался вопросом, готовился ли Оби-Ван заговорить — чтобы обрушить на его голову приговор, который он заслуживал. Квай-Гон даже приветствовал это, смирившись с тем, что внезапно обессилел. Конечно, это был довольно насыщенный событиями день, но чувствовать себя так, будто это был предел его способностей? Это до сих пор уязвляло. Наконец послышался шорох одежды, когда Оби-Ван обернулся. Квай-Гон даже не открыл глаз. Его бывший падаван уходил и это было к лучшему — оставить старика вместе с его переживаниями. Но он так и не услышал, как хлопнула дверь. Вместо этого, через несколько мгновений, он услышал тихие звуки на своей кухне — знакомые руки ставили чайник, открывали шкафы, заваривали чай. Он в замешательстве нахмурился, мозг услужливо подсказал, что, возможно, Оби-Ван повернул в другую сторону… Но почему? Квай-Гон понял, что не может ответить на этот вопрос. Через несколько мгновений до него донесся аромат чая. Слабый стук подноса, поставленного на столик у его ног, сообщил ему, хотя ему было трудно поверить в это, что Оби-Ван не ушел. Он слышал позвякивание чайных чашек, такое же убедительное, как и аромат его любимой чайной смеси, как и тепло, достигшее его носа. Более волнующим, возможно, было ощущение того, как диван прогнулся под весом Оби-Вана, или мягкое прикосновение плеча к его плечу, когда чашка оказалась в его руках. — Не старик, Мастер, — мягко упрекнул его Оби-Ван. Глаза Квай-Гона распахнулись. «Крифф, защита, я транслировал…» — Ш-ш-ш, не волнуйся об этом. Это всего лишь старая связь, Мастер — ты не слишком сильно ее закрыл. Мы можем исправить это позже, если ты захочешь. Все в порядке, я фактически ничего другого от тебя не чувствую. «Ложь», — понял Квай-Гон. Но чувство вины было слишком сильно, поэтому он не стал спорить. Оби-Ван вздохнул, что, возможно, означало, что он не смог скрыть и это тоже. Чай был снова настойчиво втиснут в его руки, и теперь, когда первоначальная паника ослабла, Квай-Гон принял его. Оби-Ван пока больше ничего не сказал, но ощутимое тепло его присутствия было своего рода утешением. И чай… Квай-Гон тихо и благодарно выдохнул в чашку. В последние несколько лет он все меньше и меньше стремился заваривать чай для себя, потому что Оби-Ван делал это для него. Чай был самым важным из тех немногих дел, что ему можно было доверить на кухне. Тщательность, которую он вкладывал в подготовку и врожденное чувство времени, возвращающее нужную силу и аромат — только в руках Оби-Вана смесь становилась уже не просто Сапиром. Квай-Гон не имел ни малейшего понятия, как Оби-Вану удалось привнести нечто новое в смесь, которая была его любимой уже десятилетия. Хотя этого, в плохой день, было достаточно, чтобы подавить то немногое, что осталось от его духа, пока он стоял на кухне, присматривая за чайником и заваривая свою собственную чашку. Результат получался каким-то тусклым и, хоть убей, Квай-Гон не мог понять почему. — Это ведь совсем не так? То, что ты не замечаешь? Квай-Гон поднял голову. — Хм? О. Нет, ты, конечно, прав. Я должен был быть более внимательным. Оби-Ван внимательно наблюдал за ним с сомнением на лице, будто не совсем верил ему. — У меня не было церемонии посвящения в рыцари, — сказал Оби-Ван. Он был тихо задумчив, как будто обдумывал следующие шесть ходов в игре дежарик, которую его Мастер не мог видеть. Квай-Гон, увидев этот сосредоточенный взгляд, поймал себя на том, что колеблется между любопытством и тревогой. — Ни шума, ни свидетелей. Йода просто отрезал косичку на Набу. Мастер резко втянул в себя воздух и отвернулся, стараясь не вздрагивать. Он почти чувствовал, как призрачная боль разгорается в его груди, но ничего не сказал, гадая, что имел в виду Оби-Ван. Кажется, Квай-Гон никогда не перестанет удивляться ему, так как молодой рыцарь соскользнул с дивана и стал на колени у его ног, сжимая одну из рук Квай-Гона в своей руке. Изумленный, он вздрогнул и повернулся, чтобы посмотреть на него. — Мой Мастер, — торжественно и почтительно начал Оби-Ван. — Я ждал подходящего момента, чтобы сделать это, но я думаю, что лучшего времени, чем сейчас может и не быть. Он достал маленький мешочек и осторожно развязал тесьму. — Совет присвоил мне титул рыцаря-джедая, — сказал он. — Но сама церемония бессмысленна без присутствия Мастера. Глаза Квай-Гона расширились, когда присутствие Оби-Вана в Силе развернулось настолько явственно, пропитывая все вокруг них, что появилось ощущение, что Оби-Ван никогда не уходил отсюда. И Квай-Гон, со своей стороны, внезапно почувствовал, что ему стало легче дышать. Это не был какой-то ритуал, с которым он был знаком, но пока он слушал, он понял, что Оби-Ван соединил воедино несколько старых церемоний — и слова из своего собственного сердца. — Мастер Джинн. Я дал тебе клятву, следовать по твоим стопам и учиться у тебя, но быть на два шага левее, чтобы знать, как применять твое учение. Я поклялся всегда быть у тебя за спиной, твоей поддержкой и защитой, когда ты нуждался в этом, тем же, что ты всегда был для меня. Выполнил ли я свои клятвы, данные тебе? В первый момент Квай-Гону показалось, что он потерял способность говорить. — Да, — хрипло выдавил он из себя. — Будет ли мне позволено продолжить свой собственный путь, теперь уже как рыцарю Ордена? — Оби-Ван… Оби-Ван остановился со страдальческим выражением лица, когда услышал умоляющие нотки в голосе Квай-Гона. — Оби-Ван, я ничего не сделал для этого, — тихо сказал Мастер. — О нет, ты делал многое, — поспешил заверить его Оби-Ван. Теплая улыбка на его лице принесла свет и тепло в забытые места в сознании Квай-Гона, постепенно распространяясь по бездействующей связи подобно восходу солнца. — Ты сделал для этого все, Квай-Гон. Никогда в этом не сомневайся. Квай-Гон мельком увидел как что-то тонкое, свернутое и темно-рыжее выскользнуло из мешочка и попытался — безуспешно — вырвать свою руку. Оби-Ван лишь слегка усилил хватку. — Ты взял падавана, который был слишком взрослым. Который был готов сражаться с целым миром в одиночку и, вероятно, погибнуть. Я, бесспорно, многое для этого сделал, — он склонил голову с кривой улыбкой. Квай-Гон долгое время смотрел на открытое лицо своего бывшего падавана, совершенно ошеломленный. — Мой падаван, — сказал Квай-Гон, изо всех сил стараясь говорить внятно, — ты спасал мне жизнь больше раз, чем я могу сосчитать, и даже больше, чем можно представить. Нет никого более достойного стать рыцарем-джедаем, чем мальчик, которого я наконец разглядел на Бандомире, но я столько раз думал, что был неправильным выбором для Мастера. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом — для чего, он еще не был уверен. — Ты полностью выполнил свои клятвы мне, падаван Кеноби. Я подтверждаю твое положение как рыцаря Ордена. Как будто сама Сила наполнила мощью эти слова. Тонкая темно-рыжая косичка была обернута вокруг запястья Квай-Гона, пока он молча смотрел на их соединенные руки. «Горько-сладкий момент», — подумал Квай-Гон, понимая, что на самом деле не видел своего бывшего падавана больше года. Возможно, он уже отпустил его. Почувствовав мягкое прикосновение мозолистого большого пальца к костяшкам его руки, он снова поднял глаза и встретил ясный, но обеспокоенный взгляд Оби-Вана. — Мастер, я хотел бы кое о чем тебя попросить. — Все, что угодно, Оби-Ван, — ответил он почти мгновенно. Губы его бывшего падавана искривились в ироничной улыбке. — Не отвечай так быстро, иначе у тебя может появиться искушение отказаться в следующую минуту. Квай-Гон улыбнулся. — Сомневаюсь. Так о чем ты хотел спросить? Оби-Ван, казалось, не знал, с чего начать. Это было странно: его рыцарь, страсть в Силе которого смогла создать церемонию, значившую больше чем сотня рыцарских посвящений, стоял на коленях на полу их гостиной и запинался из-за какой-то личной просьбы. Квай-Гон почувствовал странную боль, которая не имела никакого отношения к его ноющим ранам. Он наклонился вперед — несмотря на усиливающееся жжение — и схватил его за плечо. — Что бы ты у меня ни попросил, Оби-Ван, я дам тебе. Нет ничего, что бы я для тебя не сделал. Оби-Ван одно мгновение смотрел на него, а затем медленно кивнул. — А. Мне было интересно, может быть… ну, целители сказали, что ты еще выздоравливаешь, но со временем будешь допущен к работе… так что, я надеялся, что смогу попросить тебя, — он снова заколебался, но, к его чести, всего на несколько секунд, — создать парную связь со мной. Квай-Гон моргнул. — Парную связь? Но я бы не вышел с тобой в поле. — Возможно, не сразу. Но я понимаю, они рассматривают график более легких смен миссий, чтобы представить тебе в качестве варианта. И это действительно было бы неважно, если бы у нас не было одинакового расписания. Я имею в виду — я скучаю по тебе, Квай-Гон. Ох Эти слова задели за живое, как ничто другое. — И я скучаю по тебе, Оби-Ван, — признался Квай-Гон со слабой улыбкой. — Для меня большая честь создать с тобой парную связь, мой бывший падаван, и большая радость. — Спасибо, Мастер, — улыбка Оби-Вана сияла, его радость пела в Силе. — Ты можешь опустить свои щиты передо мной? Квай-Гон замер. Опустить щиты будет означать… — Все в порядке, Квай. Позволь мне помочь. Я могу попробовать высвободить часть боли в Силу, но мне нужно, чтобы ты впустил меня. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Перед лицом этого предложения, искренности, окутывающей и согревающей его, Квай-Гон почувствовал искушение сдаться. Он боролся с этим в одиночку без малейшего намека на надежду, в течение нескольких месяцев — если бы только это было так легко, просто отпустить… Он пытался, он действительно пытался снять эти барьеры медленно. Но это было подобно прорыву плотины — сдержать поток было практически невозможно. Оби-Ван был там, в его сознании, ободряя его с каждым шагом и держась рядом, несмотря на боль, что грозила разорвать Квай-Гона на части. А потом наступила тишина. Тишина, или, по крайней мере, относительная тишина, там, где раньше был подавленный гул. Золотой Корускантский послеполуденный свет проникал в окно длиной до пола и разливал тепло по его коже. Он уже несколько месяцев не чувствовал такого тепла. — Привет, — тихо поприветствовал его голос Оби-Вана. Квай-Гон улыбнулся. — Привет, — он подтолкнул вернувшуюся связь. Она гудела тепло, приветливо и ярко. — Никогда бы не подумал, что это может быть так действенно, — заметил он, удивляясь тому, насколько легче вдруг стало дышать. — Как давно ты отпускал свою боль в Силу? — обеспокоенно спросил Оби-Ван — Я не думаю… Он не был уверен, правда. Нахмурив брови, с закрытыми глазами, он пытался отследить время, прошедшее с тех пор, как он в последний раз смог нормально погрузиться в медитацию. О, он медитировал, но всегда с этим давящим фоном. — Ни разу за последнее время, — признался он. — Я думаю, там было несколько неблагоприятных мыслей. Мы могли бы медитировать вместе, если ты позволишь мне, — почти робко предложил Оби-Ван. Квай-Гон наконец открыл глаза и посмотрел на него. — Пожалуйста? — Затем он грустно усмехнулся. — Действительно, медитации о том, когда просить о помощи. — Возможно, мы все нуждаемся в этом, — согласился Оби-Ван. Палец легонько постучал по краю чашки Квай-Гона. — Еще одну? Квай-Гон опустил глаза, внезапно поняв, что чашка была давно пуста. — Пожалуйста, — пробормотал он, слабо улыбаясь. Лицо Оби-Вана засияло.
