А любят ли люди?

Время движется к двум часам ночи, а Портовая мафия только заканчивает свои дела. Дазай и Чуя, двое лучших наёмников, буквально вваливаются в квартиру, где располагалось "убежище". Другими словами, Огай не дал что-то большее, даже отдельные квартиры не выделил. — Мори, ублюдок, — Накахара устало скидывает пальто, которое насквозь промокло из-за дождя. — Отправил в эту дыру, так ещё и под дождь попали. — Чуя падает на диван, устало выдыхая. — За то мы посмотрели милейшую сцену, — Дазай поднимает уголки губ, смотря в окно. — Они так мило прощались, даже обещания дали, наивные. — он снимает один рукав своего бежевого пальто, оно изрядно испачкалось. — Интересно, все влюбленные такие ничтожные? — Чуя снимает свою любимую шляпу, кидая её назад, почти попадая в Осаму, но тот её успешно ловит. — Влюблённые? — Дазай крутит в руках шляпу напарника, смотря на ленточку обмотанную вокруг, — Они были в фиктивном браке, тут скорее бизнес, — наёмник вешает пальто и подходит к рыжеволосому парню, садясь рядом. — Фиктивный брак? — краем глаза Накахара смотрит на напарника, закуривая сигарету. — Почему я не знал? — Мы 5 месяцев за ними следили, ты что, не замечал насколько они холодны к друг другу? — Осаму поправляя бинты, которые растрепались после использование дара. — Увы, такие любить не умеют. — И кто же по твоему умеет «‎любить»‎? — Ты интересуешься моим мнением? — Дазай наигранно удивляется и прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу Чуи. — Жара вроде нет, Чуя, ты здоров? — он заправляет выпавшие рыжие локоны напарника за уши. — Эй, что творишь! Руки убери, придурок, — Накахара отбрасывает руку коллеги и поворачивает корпус, злобно смотря прямо в глаза Дазая. — Отвечать будешь или нет? — он тушит сигарету и выдыхает дым. — Ну Чуя, что же ты злишься? — Осаму довольно улыбается, специально выводя рыжеволосого из себя, — Ты так редко спрашиваешь меня о чем-либо, — он обиженно дуется и откидывает на спинку дивана. — Ты отвечать будешь или нет?! — Чуя был готов уже использовать печать, но держался из последних сил, ему было интересно, что же ответит этот суицидник, — Так что, какие люди умеют любить? — А любят ли люди вообще? — саркастически спрашивает Осаму. От такого ответа Накахара на мгновение застывает. В смысле «‎любят ли вообще»? Конечно любят, как по-другому? Нет, Чуя не был романтиком или что-то в этом роде, да и вообще не очень переносил все эти розовые сопли. Но как можно говорить, что любви нет, если прямо сейчас перед тобой стоит человек, которого чувства просто переполняют. Да, опаснейший убийца влюбился в своего напарника. Как так получилось, не знает и сам рыжеволосый, он не понимает, когда из объекта ненавистного им, Дазай успел стать объектом обожания. — Конечно, люди любят! — не замечая, Накахара срывается на негромкий крик. — Как люди могут не любить! — Чуя, почему ты так уверен в своих словах? — Осаму с интересом наблюдает за действиями напарника, открыто провоцируя его. — Где подтверждения твоим словам? — Люди любят, — Накахара подскакивает с места, вставая напротив Дазая. — они стоят с букетами в метро, как-будто ждали свидания целый год, влюблённые идиоты. — он размахивает руками, жестикулируя каждое свое слово, — Они кому-то дуют на ушибы, температуру меряют поцелуями лба. — парень полностью утопает в своих эмоциях, уже не понимая собственных слов. — Ты думаешь люди не любят? Люди любят, да ещё как! — с последними словами, Чуя срывается на крик. — Но откуда ты зна... — Да потому что я люблю! — на глазах накатываются слёзы, то ли от осознания сказанного, то ли безысходности, но Чуя пытается смахнуть их, — Я знаю это очень хорошо, ты даже не представляешь насколько! — парень почти захлёбывается в собственных слезах, ему категорически не хватает воздуха. — Какой же ты дурак, Чуя, — Дазай хватает Накахару за руку, пока парень окончательно не впал в истерику, — Успокойся, всё хорошо, — он тянет парня на себя, усаживая его рядом с собой, Осаму подносит кисть в перчатки к своим губам и целует её. — Нет, ты всё таки придурок. — Что ты делаешь? — рыжеволосый пытается восстановить дыхание и вырвать руку, но последние ему сделать не дают. — Дазай..? — Что? — Осаму аккуратно поддевает край перчатки, снимая её и вновь прислонив, целует, — Ты думаешь, я не замечал твоих взглядов? Последнее время ты сильно зависаешь, не похоже на тебя, — парень поднимая к запястью, не отрывая губ. — Мне было не сложно всё сложить, я ведь гений, — самодовольная улыбка появляется на губах самоубийцы. Чуя опять выпадает из реальности. Что вообще происходит? Дазай только что сказал, что знал про его чувства? А сейчас он целует его руку, так ещё и перчатку стянул. Для Накахары руки - это особая часть тела, можно сказать, даже что-то интимное. Честно говоря, он безумно их стесняется. Хоть сам Чуя красив и телом, и лицом, но руки всегда в синяках или порезах, на каких-то пальцах обломаны ногти или просто отбиты, поэтому он и скрывает их за чёрной тканью. И Осаму всё это знал. Но почему он всё равно снял перчатку, и почему Чуя не хочет одëргивать руку. — Дазай, ты мудак, — всё, что хочет сказать парень, он почти завороженно смотрит на то, как губы скользят по худой руке, до начала рукава. — Я знаю, Чуя, я знаю, — Осаму смотрит напарнику в глаза, поправляя вновь выпавшие волосы, — И я тоже тебя люблю, — он поднимает парня подбородок и приближается, прислоняясь своими губами к чужим. Поцелуй получается нежным, с нотками какого-то трепета. В нём нет ни пошлости, ни похоти, ни чего-то большего, ничего кроме ласки.