чересчур

      

***

я пью до дна, от неё крошится лёд и сводит зубы. пью ещё, плачу за счёт — и мы бежим отсюда. ты хочешь быть лучшей, ты лучшая — я тут смываю тебя с себя. липкий пот, красная помада, потекшая тушь.

***

      Девчонка болью исполосована, а в глазах у неё пеплом сизо-прогорклым кружится усталость. Горько-отчаянная. Молящая. Но она никогда не попросит о спасении. Слишком упрямая, самонадеянная, независимая. С изломом запястий хрупких, пальцами дрожащими, усеянными вьющимися антрацитовыми кольцами и всполохами магии, что тянется у неё из изломанного нутра, алыми лентами растекаясь меж пальцев. В Ванде все для Стрэнджа слишком. Чересчур. Не укладываясь в привычную, логическую, четко-выверенную схему. Максимофф собственные чувства возвела в несокрушимый абсолют, позволив боли утраты поглотить себя целиком, забыв о контроле. Для Стивена допустить к себе хоть малейшие чувства — слабость, обрекающая на провал. Он не готов ощутить собственное бессилие вновь. А Ванда смотрит, он замечает. Испытующе, не отводя взгляда в ответ. Сжимая рукой собственную шею, тонкую, белую, словно пытаясь подавить судорожный вздох. Стрэндж отводит взгляд первым. Он чувствует, как горечь и страх разливаются где-то внутри. А ночью ему снятся её глаза. Тёмно-зелёные, пронзительные. Горечью прошлого подведенные. Ведьмовские. Он просыпается с колотящимся сердцем, комом измяв в руках простыни. Стивен осознаёт, что собственноручно выстроенные им же самим границы стираются, словно нарисованные линии на песке, жарким полуденным ветром.

***

      Она срывается во время тренировки на симуляторах, которые иллюзорно показывают их страхи. Ванда кричит. Отчаянно, надломлено. В миг, её куполом закрывает собственная алая энергия, она падает на колени закрыв лицо руками, а присутствующие в тренировочном зале разлетаются в стороны. Стрэндж успевает удержаться, создав собственное защитное поле. У Максимофф дрожат плечи сотрясаясь в рыданиях, обнажая её изломанную неправильность до кровоточаще-исковерканной правды. Стивен думает, что девочка этого не заслужила. Вселенная дала сбой, возложив на неё эту суррогатную ношу. Он опускается на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. Её алая энергия искрится и жжется, не позволяя коснуться, проникнуть за барьер. Тогда Стрэндж зовет её. Тихо, лишь распевая гласные в имени.       «Услышь меня.» Ванда отрывает руки от лица, заплаканные глаза смотрят на него привычным взглядом из его собственных снов. — Ты не одна, Ванда. Позволь мне помочь. — слова срываются с его губ, осознание их сути обжигает мгновенно, а в груди разливается болезненная, горькая… Что это? Сочувствие? Нежность? Она кивает, протягивая руку. Стрэндж перехватывает её сжимая в своей. С отстраненностью, но грани ещё одного заключения про неё, он отмечает, что у Максимофф слишком холодные руки. Барьеры обоих рушатся в тот же момент.

***

      Максимофф идеальная ученица. Молчаливая, сконцентрированная лишь на деле и выполняющая задания беспрекословно. Стивен понимает — неправильно. Ее вышколенная идеальность граничит с безумием. Она по-прежнему плутает в дебрях собственных страхов и боли. — Я проклята, не так ли? — у неё улыбка, точно скол стекла на красивом лице. — Мне ведь с этим не справится. Оно гораздо сильнее меня, — пальцы мгновенно опутывают алые всполохи. — Что уничтожит меня быстрее? Я сама или же моя сила? Как глупо. Порой мне кажется, вот я справилась, все будет теперь хорошо. Но после срыв и так раз за разом. Я — сломанная кукла, которая пытается быть героем. Но мне им никогда не стать. Боль от чужих слов давит на грудь монолитной плитой. Стрэндж молчит, лишь смотрит на неё: в глаза, в которых всполохами светятся золотистые искры, на то как она дрожит, словно от холода и на её ключицы в вырезе чёрного платьях, которые напоминают ему крылья птицы, которая так и не сможет взлететь.  — Надень. Ты дрожишь. — он накидывает ей на плечи своё черное худи, помогая застегнуть. — Спасибо. — на ее лице едва-едва проступает улыбка и она прячет пальцы в рукавах, укутываясь плотнее. — Завтра, как и сегодня, жду в десять. — он срывается с места стремительно, словно спасаясь от того, что разрастается у него внутри по отношению к ней. А вечером в столовой, Стивен видит Ванду в своём черном худи, которое по-прежнему надето на ней.

***

      Они вместе — две прорехи в глянцевом, идеально-обманчивом мире. Двое безнадежно сломленных, которые рано или поздно обратят все в хаос. Миссия оказывается откровенно провальной, Стрэнджу хочется лишь спокойствия и тишины собственной комнаты на базе, но девчонка наскакивает на него неожиданно, пугаясь этой спонтанной встречи , больше чем сам он. У неё зрачок затопил всю изумрудную радужку. Она дышит сбивчиво и вновь смотрит, не отрывая взгляда от его лица. — Я слышала о миссии… Вы в порядке? — В полном. — он улыбается ей в ответ, да только Стивен знает, она ложь его сразу почувствует, даже без своих способностей. — А теперь позволь, мне пройти к себе. — Конечно. — Ванда торопливо кивает и отходит в сторону. Стрэндж ничком падает на кровать и закрывает глаза. Левое запястье около пульса жжет, словно каленым железом. Он не смотрит, прекрасно зная, что увидит там. Витиеватые буквы имени цыганской девочки с огромными малахитовыми глазами, на собственной воспаленной коже. Из груди вырывается болезненный стон. Он знал, что так будет. С самого начала. Алый хаос поглощал его целиком, без малейшего шанса на спасение.

***

      Стрэндж эту деталь изменений выцепливает в ней сразу же: привычные открытые платья с круглым вырезом заменились оверсайз водолазками под самое горло. Стивену хочется смеяться до хрипоты. У их вселенной откровенно паршивое чувство юмора, если она решила соединить их вместе. А Ванда все больше и больше становится похожа на фантом. Блеклый, выцветший и полностью безжизненный. Стивена неправильность сложившегося терзает, не давая почувствовать хоть мгновение спокойствия, которого так отчаянно жаждет его душа. Он замечает её хрупко-надломленный силуэт, растворенный в вечерних сумерках около окна в пустынной гостиной. У неё в пальцах дрожит сигарета, а дымные кольца липким туманом осаживается на стеклах. Все слова, что подбирал Стивен за все эти дни, прокручивая их иллюзорный разговор в голове исчезают, оставляя лишь потребность.       Обнажённую, зияющую под кожей. — Ванда… — она вздрагивает слыша его голос, отшатываясь в сторону, словно от удара. — Это неправильно, — у нее в голосе ощутимая дрожь, а в глазах видны слезы. Это ошибка, потому что все те, кто был мне дорог мертвы, доктор. — она резко дергает ворот водолазки обнажая ключицу. Он видит. Алые, болезненно-неправильные, переплетающиеся буквы собственного имени на молочно-белой коже. Стрэндж рушит расстояние разделяющее их. Собственное запястье прикладывая к ее ключице, ощущая дрожь. Свою или Ванды, он не может понять. Все кажется общим.        Ее губы на вкус — пепел и смерть. Он целует ее не задумываясь, ощущая лишь собственный проигрыш.

Алый хаос сметает все на своем пути.