Импульс неизбежности

Еще ночью Попову позвонил лучший друг с просьбой приехать. Так уж получилось, что по работе мужчина был вынужден оставаться в Питере, а тут еще и волнительный момент — его творение поведет самолет. Арсений не мог проигнорировать просьбу и поспешно засобирался. Вылет был назначен через пару часов. Они с Серегой как раз бы успели и обсудить все подряд, рассказать друг другу насущие проблемы. У Арсения накопилось множество историй со съемок, новые идеи для футболок, а от Матвиенко было интересно услышать о его новом месте работы. Брюнету с самого начала было интересно, как вообще человека, так прекрасно держащегося на сцене, унесло в сторону науки? Но видимо такое проявление творчества Сереже нравилось куда больше. Осенняя питерская ночь. В, на удивление, ясном небе рассыпались звезды. Дорога заняла бы пешком минут тридцать или сорок, поэтому Попов все же решил вызвать такси. Арсений вдруг занервничал, его ни с того ни с сего потянуло покурить. Может быть на него перекинулись переживания Матвиенко, может еще что, но Попов достал из кармана коричневого пальто красно-белую пачку Malboro. Любые сигареты были гадостью и плохо влияли на организм, но голубоглазый успокаивал себя тем, что, во-первых, он курит, не так часто, а, во-вторых, не какую-то дешевую дрянь за восемьдесят рублей, купленную в киоске рядом с какой-нибудь остановкой. Прикурив сигарету, Попов выпустил в воздух сизый табачный дым, ощущая на языке характерный горький привкус. Противный, конечно, но Арсений себя почему-то настроил так, что после выкуренной сигареты его обязательно должно было догнать спокойствие. Ну и еще после ночи, проведенной с какой-нибудь девушкой, тут уже как карты лягут. Серега постоянно подкалывал его, когда видел с очередной подружкой: «Ну что? На сколько дней в этот раз?», — но голубоглазый не обижался на армянина, ведь подружки менялись чуть реже, чем менялись носки. А носки Попов менял каждый день, стоя по десять минут у ящика и выбирая: какой рисунок ему сегодня нравится и какой подойдет к этому наряду? В какой-то момент жизни, который брюнет с радостью предпочел бы забыть, Арс понял, что не хочет себя нагружать всеми этими отношениями, вторыми половинками. А зачем? На первых порах вас тянет друг к другу, как магнитом, а после начинается бытовуха, иной раз доходящая до того, что вы не можете друг друга видеть и срываетесь при каждой возможности. Тут уже никакое чувство юмора не спасет, а то и вовсе усугубит ситуацию. И вот, уже как год или полтора Попов был в свободном плавании, пришвартовываясь в каком-либо порту не дольше чем на дня три-четыре. И, нужно сказать, что многочисленных подружек это устраивало, а он все еще не подцепил никакой букетик. Не жизнь, а сказка наяву! Только вот в понимании многих людей брюнет казался бы аморальным злодеем. Тем временем брюнет сделал последнюю затяжку и выкинул окурок в урну. Такси подъехало через пять минут. По дороге к Сереге домой Попов снова задумался о своем образе жизни. Актерская карьера занимала почти все свободное время, остатки которого мужчина тратил или на друзей, или на футболки, но была и третья отдушина — фотографии. Умение держаться в кадре, подавать с нужного ракурса как себя самого, так и некие эмоции плавно распространились от игры на сцене и захапали новое для брюнета русло. Поначалу голубоглазый был объектом в кадре, но после Попов и сам купил себе фотоаппарат. Фотографировал он, мягко говоря, неумело. Да и кто бы чего не говорил про то, что телефон это почти та же камера — нет! Это две категорически разные вещи и привыкать ко второй пришлось долго. Конечно, дорогие телефоны с шикарными камерами могут сделать качественное фото, но все же совсем другое дело и уровень — камера. И возможностей больше, да и атмосфернее как-то. Из мыслей Арса вытащил водитель. Ему на вид можно было дать лет сорок или около того. Светлые взъерошенные волосы, лицо уже покрытое морщинами с огромными синяками от недосыпа. И Попову было даже понятно желание того поговорить — ночь долгая, работа скучная, а желание организма поспать никто не отменял. Вот и пытался, хвататься за любую возможность не уснуть. — На днях видел робота-водителя. Аж баранку из рук чуть не выпустил. Видимо, скоро придется прощаться с своей подработкой и искать что-то вместо нее, — несколько огорченно проговорил водила, остановившись на светофоре. — С каждым днем что-то меняется. Я слышал, этим утром запустят самолет под управлением робота. Не лучшая, конечно идея, ее бы доработать. Но, тем не менее, очередное доказательство быстротечности прогресса. — Может и так. Но не по душе мне все это. Сложно привыкнуть к такому резкому скачку. Буквально три года назад люди жили и без всех этих железяк. А тут вдруг потребность в них возникла. Тфу! — мужчина демонстративно плюнул в открытое переднее окно. Оставшуюся часть дороги играла какая-то глупая музыка с радио, иной раз сменяемая голосом диктора. Машина сделала еще несколько поворотов прежде, чем приехать к месту назначения. Наличку с собой Арсений не взял, поэтому пришлось переводить водиле на карту несколько соток. Время уже подходило к двум часам. Нужно было поторопиться, а то не дай, то бог Серега переволнуется в одиночестве, хотя до вылета оставалось чуть больше трех часов. Жил Матвиенко в небольшом десятиэтажном доме, со стороны напоминавшем какую-то неприступную крепость. Сравнение оправдывалось тремя домофонами. Двумя на улице и одним непосредственно у самого подъезда. Почему-то Арс был уверен, что друг специально засел в таком неприступном доме, чтоб никто лишний ему не мешал. А чтоб не слышать детей, вечно носящихся и кричащих во внутреннем дворе дома-крепости, Матвиенко занял квартиру, все окна которой выходили на внешнее окружение. Преодолев два домофона волей случая, когда во двор заходил человек, решивший выгулять перед сном собаку, Попов набрал на третьем номер квартиры Матвиенко и начал ждать ответа, кутаясь в ворот пальто. Внутри двора всегда было очень ветрено. Обычно в таких домах дворики тихие и безветренные, но тут все через одно место. Например, зимой тут вообще было невозможно находиться — холодный ветрище забирался под одежду и пронизывал насквозь тело, напоминая о климате в городе. Наконец на том конце ответили: — Кто там? — Я. — Головка от буя, — послышалось чужое нечеткое ворчание. — Открывай уже, шутник. У тебя приятнее во дворе не стало! — Да-да, ваше величество. Слушаюсь и повинуюсь, — после слов прозвучал звук обозначающий открытие двери. Квартира располагалась на пятом этаже. Не так низко, но и не так высоко. Можно было спокойно добраться пешком, если вдруг сломается лифт, что было далеко не редким происшествием. Дверь открыл невысокий мужчина «горячей восточной внешности», как любил прикалываться над ним Арсений. Но хоть усмейся, но выглядел Матвиенко всегда прекрасно. Аккуратно подстриженные волосы, иной раз торчащие во все стороны, гладко выбритое лицо. Армянин то и дело порывался что-то поправить в своей внешности, но все никак не мог додумать, что конкретно. Но то и дело капал на мозги голубоглазому, чтоб, наконец, подстригся. Арсений лишь отмахивался, заявляя, что его полностью устраивают его длинные волосы. Можно было собрать в хвост или косичку, если мешали, распустить на какой-нибудь вечер и услышать кучу комплиментов. Любая девушка позавидовала бы такому причесону. — Пришла Рапунцель, не заблудились. Проходи. — Сильно переживаешь насчет своей работы? — брюнет перешагнул через порог, захлопнув за собой дверь. Сняв черные ботинки с высокими берцами, мужчина прошел в саму квартиру. — Очень. Арс, это, по сути, мое первое создание, раньше у меня только теория была, а здесь… — глубоко вздохнув, пытаясь угомонить пожар эмоций, с улыбкой проговорил Матвиенко. — Я думаю, все будет хорошо, — Попов поддерживающе похлопал по плечу и решил примоститься на диване. — Давай, рассказывай, что еще нового у тебя? Из-за этих съемок мы в последнее время редко с тобой видимся. За беседой они не заметили уходящих часов. Серега с огнем в глазах пылко рассказывал о роботах, чертежах. Армянин и правда очень много вложил в эту модель как физически, так и морально. Арсений всегда удивлялся тому, насколько это кропотливая работа. Одно неловкое движение и ты спалишь все труды! В какой-то степени мужчина был горд за друга. Их разговор оборвал звуковой сигнал сообщения, сопровождаемый подсветкой. «Обнаружены проблемы с роботами», — лицо армянина немного помрачнело после прочтения сообщения. — Кто это? — спрашивает Попов, пытаясь заглянуть в экран телефона через плечо Матвиенко. — Мой коллега по сбору роботов, — Серега отмахнулся и начал набирать ответное сообщение. «Я проверил и не один раз, это теоретически невозможно!» — сообщение улетает адресату. — О, уже двадцать пять минут самолет в полете, — восторженно произносит Сергей с широчайшей улыбкой. Для него каждая минута после внезапного сообщения тянулась как вечность. — Видишь, летит, — ободряюще улыбнулся Арсений. Может и правда Сергей зря разнервничался? Они включили на фон новости. То на одном, то на другом канале восхваляли изобретение, которое может продвинуть развитие технологий. Это же на деле, большой шаг — покорение воздуха по-новому. Только представьте, если этот проект удачный, — а он удачен на девяносто процентов — то можно будет заменить людей на роботов. Это обеспечит: безопасность — робот не требует отлучений от программы, в то время как человек нуждается в банальных природных запросах; экономические показатели — людям не придется платить зарплату; а, ну и точность: робот не может допустить ошибки. Диктор все вещает что-то в телевизоре, пока друзья общаются о новенькой приставке, которую Серега купил на днях. Но их вновь прерывают. На этот раз уже звонок. — Алло, — с детской радостью в голосе отвечает механик, — полетел? Полетел. Что еще надо? — Полетел, это да. Тут такое дело… — странно-неуверенный голос на том конце, словно произошло что-то очень страшное. — Что еще? Не тяни кота за яйца, говори уже! — Самолет рухнул, — на этих словах у Матвиенко зазвенело в ушах, и через звон аукалость: «рухнул». Рука сама разжала телефон, тот полетел на пол, покрутился на уголке и окончательно приземлился экраном вниз. Не в силах даже дернуться, брюнет молча сидел. Ему было все равно, что там с телефоном, хотя он и купил его не так давно. — Рухнул, — тихо произнес мужчина, посмотрев на Попова пустыми глазами. — Что? Кто рухнул? — Арсений непонимающе смотрит на друга, пытаясь вникнуть. Что-то подсказывает голубоглазому, что речь о самолете, но принимать это актер никак не хочет. Не может так произойти! — Самолет. Он рухнул. Арс! Какой же я урод! — уже более оживленно вскрикивает Матвиенко, хватаясь за голову. — Там было полторы сотни человек! А я… Черт! Я же их всех убил, — Попов шокировано уставился на мужчину. Его догадка подтвердилась. Быстро написав кому-то сообщение, Арсений убрал телефон, уставившись на друга. С людьми брюнет, конечно, контактировал, но для него все еще было непонятно — как успокоить кого-то, кто вот-вот впадет в истерику. А Сережа был как раз-таки в шаге от нее. — Ты не виноват, — пытаясь успокоить, проговорил друг. — Арс, да как ты не понимаешь! Я это проектировал! Это я его собирал! Это все я, — попытки голубоглазого как-то обнять друга не увенчались успехом, механик его запросто оттолкнул, поднявшись на ноги. — Ты не мог знать об этом, шанс был слишком мал. Даже по теле… — Но он был! Десять процентов! Десять! Это непростительно много. Я был обязан сократить их до одного, да даже до одной десятой! И почему я подумал, что хватит?! Понадеялся на себя. Ведь я такой охуенный! Что может пойти не так? — Ты не машина! — уже подорвался сам Арсений, тщетно пытаясь утихомирить Матвиенко, нервно наворачивающего круги по комнате. — Надо было дальше изучать, нашли бы изъяны; дольше изучать. Мы бы выявили. Мы бы смогли. А сейчас… — Так, все, хорош. Ты — человек, ты не сможешь просчитать на сто десять процентов, всегда будет шанс на провал. Сегодня он был больше, завтра будет меньше. Тем более не ты один просчитался. Твою работу все равно оценивали. Не ты принимал решение! — Я их убил, — первая слеза покатилась по щеке мужчины. Не то от своего бессилия, не то от ничтожности. — Я собственными руками собрал для них палача! — вторая, третья. Серега был всегда вспыльчивым и эмоциональным, но Арс никогда не видел, как тот рыдал. Закрыв глаза предплечьем, Матвиенко стоял так несколько минут. Попов не нашел ничего лучше, кроме как обнять друга. Любому человеку нужна поддержка, даже самому сильному. А Сергей был сильнее всех, кого знал голубоглазый. За окном уже поднялось солнце. Яркие лучи прорывались сквозь тьму уходящей ночи, предвещая новый день, который вряд ли принесет что-то хуже случившегося. Луна, так хорошо прячущаяся в ярко-красном рассвете, унесла с собой сто пятьдесят жизней людей, оборвала множество мечт, в том числе и мечту механика, поверившего в свои силы. — Знаешь, — Матвиенко отстранился от друга, убрав последнюю слезу, — я, пожалуй, закончу это все. Пойду спать, а после подам заявление об уходе. — Но ты же хотел… — Хотел. Мечтал. Какая уже разница? Я не могу идти по головам. Это не по мне. В общем, спасибо за поддержку. Один я и впрямь не пережил бы эту ночь. И, наверное, поэтому только ты не будешь меня обвинять. В эту ночь люди поспешили. Им придется сделать пару шагов назад. Восстановить привычный ход дел, наверстать упущенное, внести правки как теоретические, так и практические. Однако Матвиенко уже не собирался в этом всем участвовать. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас. Точно не когда он убил многих людей. Выпроводив друга за дверь и пообещав, что обязательно ляжет спать, Серега остался один на один с самим собой. Чувство вины вновь перекрыло ему воздух. Из глаз потекли реки слез. Зажимая рот руками, лишь бы не издать ни звука в столь ранний час и не мешать другим спать, Матвиенко упал на колени, согнувшись в две погибели. Мужчину колотило как в самый лютый холод. Перед глазами проносились все моменты работы над моделью робота. Все испытания. Каждая бессонная ночь и каждая чашка кофе с утра. Арсений, все это время стоявший за дверью, отлично понимал, что происходит сейчас в квартире. Но Серега хотел остаться один, поэтому брюнету не оставалось ничего другого, кроме как надеяться, что в итоге механик все же ляжет спать и немного да придет в себя, поймет, что это не его вина. Недалеко от дома Матвиенко, на другой стороне улицы, располагалась неплохая кофейня, в которую актер заглядывал каждый раз, стоило побывать в гостях у друга. И если у кого-то в Москве утро началось не с кофе, то утро Арсения в Питере началось именно с него. Правда пришлось подождать пятнадцать минут, прежде чем кофейня открылась. Мужчина одновременно любил и недолюбливал осень. Любил он ее, когда смотрел в окно на красочные пейзажи, частый дождь, но вся любовь пропадала, стоило брюнету самому стать частью этого пейзажа. Как, например, сегодня. По прогнозу обещали всю неделю ливни, но на небе не было ни облачка, лишь какие-то скудно-блеклые мазки белой краски. Когда Попов все же зашел в кофейню и примостился на стул возле стойки, он начал выбирать, чем подзарядить себя сегодня. Постепенно начали подтягиваться еще люди. Они занимали свободные места и так же размышляли, со стаканчика какого кофе начать сегодняшнее утро. За окном шумно проносились машины, в помещении трещал телевизор, неспешно передвигались андроиды, разнося заказы посетителям. За варку кофе их еще не пустили, чему Арс был рад. Даже не потому, что терпеть не мог их, как раз наоборот — роботы в глазах брюнета были крайне необходимым шагом на пути прогресса, но было много вещей, которые железяка вряд ли смогла бы сделать. Приготовить вкусную еду, сварить восхитительный кофе — как вариант. Конечно, андроиды сделали все идеально, но какой смысл в идеале, если нет души? Даже в эту неизвестную кофейню актер ходил именно потому, что здешний бариста горел своим делом, и кофе у него получался отменный. Краем уха голубоглазый услышал сводку новостей о самолете, так и не долетевшем рейсом Воронеж-Москва. Арсению порядком надоело, что СМИ обсасывают эту тему уже больше двух часов. Кто-то из противников такого прогресса выдвигал версии о том, что все это было подстроено и в самолете летели люди, которые так же не любили андроидов. В ответ летели обвинения как раз-таки в сторону противников, якобы это они подпортили втихаря робота. — Вот дурни! — фыркнул бариста, протирая тряпкой свое рабочее место. — Это же так очевидно, что даже роботу нужна подстраховка! Особенно в таком деле. А все эти обвинения… Люди неисправимы. — Да, ты прав. Это было очень опрометчиво с их стороны. Никогда не понимал, почему обязательно нужны жертвы, чтоб человек понял всю глупость того или иного решения, — брюнет сделал глоток кофе. Посмотрев на светлое голубое небо через панорамное окно. — Но, видимо, это не исправит даже прогресс. Жаль только, что весь негатив сейчас посыплется на того, кто создал эту модель, а не на того, кто ее утвердил. — Такими темпами люди или вымрут, или просто-напросто обленятся и будут, как в мультике «Валли», жирными кататься по огромному кораблю, оставив засранную планету, — на такие слова знакомого Арс лишь хохотнул. Новости о крушении самолета сменились экологической сводкой. Челябинск и Припять, как обычно, лидировали в списке самых загрязненных районов страны. Покачав головой, актер прикрыл глаза. С каждым днем все больше и больше городов попадали в список «загрязненных», и если в Припяти уже давно никто не жил, то жителей Челябинска начинали потихоньку готовить к эвакуации на случай, если обстановка дел никак не улучшится. А значит следом пойдут и ближайшие районы. Оставалось лишь надеяться, что люди все же найдут выход из этого кошмара. Не хотелось бы и впрямь на космическом шаттле висеть где-то на орбите и жиреть. От мысли о подобном мужчину передернуло. Не для того он посещал три раза в неделю зал, чтоб в один «прекрасный» момент превратиться в гусеницу или смешарика. Арс допил кофе, поднялся с места и, помахав на прощание баристе, направился к выходу. Все эти размышления напомнили брюнету, что нужно было заскочить к другу, тот в последние дни прямо горел желанием ему что-то показать, да и так интриговал, что грех не посмотреть, и не выслушать. Путь был не такой уж и длинный, всего пара каких-то кварталов. Да и второй раз за день тратиться на такси не хотелось. Стакан кофе вернул Попова к жизни. Так уж получилось, что эту ночь ему не довелось сомкнуть глаз даже до того момента, как ему набрал Матвиенко. Вдохновение — коварная штука, весь день шляется незнамо где, а под ночь сваливается как снег на голову летом. Итогом стал дизайн новой футболки. Хотя, на самом деле, его давно не осеняло. Занявшись новой деятельностью примерно с год назад, брюнет выпустил, может быть, футболки две-три и то по фильмам, в которых он снимался. А тут как сковородкой по лбу и вуаля! Тем не менее, недосып и стресс давали о себе знать — шум улиц стал в разы резче и неприятно бил по мозгам. Надев наушники и включив первую попавшуюся песню из плейлиста, Арсений залип в телефон. Серега писал, что окончательно успокоился и пошел спать. Попов облегченно выдохнул, пожелав мужчине хороших снов. Крики мужчины из-за двери все еще эхом проносились в его памяти, слишком уж яркая картинка. С Матвиенко они часто не сходились во мнениях, собачились, но в любой момент могли рассчитывать на помощь друг друга, как и произошло этим утром. Может быть, Сереге так будет лучше, и когда спадет волна негатива в его сторону, мужчина займется какой-нибудь другой деятельностью, кардинально отличающейся от нынешней. Или, уже правильнее сказать, бывшей. Город потихоньку оживал. Начали чаще проноситься машины, люди один за другим высыпались на улицу и, подобно тараканам, начали разбегаться кто куда. К метро, в такси, на автобусы. Открывались ларьки и поздние магазины, стал прибавляться шум Питера. «А все-таки и правда интересно, чем закончится вся эта эра роботов? И закончится ли вообще?», — пронеслось в голове брюнета. Его воображение рисовало космические пейзажи планет и далекие звезды, похожие на рисунки художников-фантастов, а также совершенно неприглядный вид Земли. Но еще более интересно было другое — его личная жизнь. Почему-то Арсений был целиком и полностью уверен, что даже после необратимых происшествий останется один. Или вовсе не переживет их. Гоня прочь дурные мысли, мужчина встряхнул головой и, чуть было не прошел мимо нужного дома. Если Серега жил в неплохом сравнительно новеньком доме, то, смотря на дом Стаса, Арсений постоянно удивлялся, как он вообще еще не сложился, подобно карточному? Сам Демин уже давно хотел съехать куда-нибудь в пригород. Частный домишко подошел бы ему куда больше. Квартирка, расположенная на первом этаже, хоть и была достаточно просторной, но в ней все равно слишком сильно не раскинешься. Да и не пошумишь — соседи. Отсутствие в старенькой панельке домофонов давало о себе знать — бело-зеленые стены были безбожно изрисованы, исцарапаны. Цветные надписи, как обычно, пестрили оскорблениями. Одна из них увековечила какую-то Диану шлюхой, другая какого-то Никиту лохом. И все в таком роде, все как в России. Подростки жестокие создания. Но одна из каракуль очень нравилась Попову. Между подъездным окном и батареей синим маркером было написано: «Без чувств». Нравилась надпись потому, что он сам ее написал в ночь, когда все в его жизни пошло по пизде. Проходя сейчас мимо нее, Арс лишь улыбнулся. Те времена уже прошли, раны затянулись, а надпись все еще цела. Постучав в дверь, брюнет еще раз окинул взглядом все вокруг. От стен отходила краска, деревянные перила в некоторых местах были отломаны. Дверцы электрических щитков не были нормально закрыты, отчего то и дело шатались, издавая противный скрип. Наконец дверь открыли. На пороге Арсения встретил мужчина невысокого роста, на бритую под ноль голову была надета ярко-красная шапка. Да и сам человек был в верхней одежде. Видимо, сам недавно пришел или наоборот собирался куда-то. — Привет, Арсений, — улыбнулся мужчина, но впускать гостя не торопился. Наоборот, перешагнув порог квартиры и оттолкав Попова в сторону, захлопнул дверь. — Пошли до магазина. У меня в холодильнике мышь повесилась с подругой. — Да я и не голоден, — ошарашено уставился на друга брюнет. — А кто сказал, что я собирался тебя кормить? Мне самому надо бы что-то съесть, — и насвистывая что-то себе под нос, Стас направился к выходу. Актеру не оставалось ничего, кроме как следовать за ним. — Хочу заметить, Станислав, вы очень злой человек! — А где ты до этого видел добрячка? — рассмеялся мужчина. Но на самом деле, Демин был одним из самых добрых и веселых людей этого мира, по скромному мнению голубоглазого. — К слову о добре. Ты когда в парикмахерскую сходишь и отстрижешь эти сосульки?! — И ты туда же! Держи карман шире, — взмахнул руками актер. — Я не собираюсь идти на эти ваши с Серегой уловки и вступать в твое общество бритоголовых! Это ж каждый день лысину до блеска натирать, да и полироль покупать еще, — Попов состроил такую страдальческую физию, что Стас чуть с хохота не покатился. — Да-да, а мыть бошку каждый день, расчесывать и заплетать — это так, мелочи жизни? — Во-первых, не каждый, а раз в два дня. Во-вторых, тебе какая разница? Это мои волосы, я их сам отращивал, сам мою и заплетаю. — А так же сам линяешь. Мы с Серегой уже смогли бы куклу-вуду в полный рост свалять из твоей шерсти! А потом сжечь, чтоб неповадно было. Кстати как он? — Кто? — Серега, дубина. Сам же мне написал, что задержишься, так как его нужно успокоить. — А, — брюнет сразу стал серьезным, стоило вспомнить про ночное происшествие, — Ну, как тебе сказать. Сейчас уже получше. Уснул. Но ночью была жесть. Я его настолько убитым в жизни не видел. Но оно и понятно. Мало того, что разработка, на которую он потратил ни один год, в прямом смысле провалилась, так еще и унесла за собой более сотни людей. В общем и целом, он сейчас разбит и хочет вообще завязать с этой темой. — Все настолько серьезно, — Демин тяжело вздохнул. — А я хотел попросить его о помощи. — В чем? — Всему свое время, — Станислав загадочно улыбнулся и зашел в магазин. Дальнейшие расспросы не привели ни к какому результату. Механик отмахивался от них, как от надоедливой мухи, переводя разговор в другое русло. Вскоре Арсению и самому надоело, и, не получив ровным счетом ничего, брюнет отстал от друга. — Вы все еще не общаетесь? — Да, — Попов сразу понял о чем, а точнее о ком говорит друг. — И не уверен, что начнем, все же полтора года прошло. — Думаю, вы могли бы снова сойтись. Я тут с ней общался, она не против. А ты? — А что я? — брюнет встал у холодильника с газировкой, как будто там было что-то новое, — Ты сам знаешь. Много подружек, постоянное внимание. Мне это не надоедает. Поэтому возвращаться не хочу. Тем более, отношения разорвал не я. — Арс, ведешь себя, как девка. Ты ведь все еще любишь. — Одно дело любить, а другое — понимать головой. Да и мне удобно вот так. — Ты повторишь судьбу Фредди Меркьюри когда-нибудь. Подцепишь цветочек, а то и весь букетик. — Не путай. Фредди был гей. Я уже не повторю его судьбу, — несколько презрительно фыркнул голубоглазый. — Да и я актер, а не музыкант! — Снова началось. Актер-актер. Дурак ты обыкновенный, пошли на кассу. Обратно в квартиру друзья вернулись с двумя огромными пакетами. Видимо, холодильник Демина и впрямь пустовал, раз потребовалась объемная закупка. Вокруг царил кавардак. Где-то валялись гайки, где-то пластины для корпуса. Посреди комнаты рядом с рабочим столом стояла передвижная магнитная доска, сплошь облепленная чертежами и всевозможными схемами. На самом столе порядка тоже не наблюдалось. Рядом виднелось что-то еще, чего Арсений не разглядел, так как заметил диван. — Ты еще и стены снес. Зачем? — Не поверишь, но мало места. А еще это неудобно, когда все вещи разбросаны по разным комнатам. Чертежи в одной, запчасти в другой, еда на кухне. А так все более-менее рядом, — кареглазый пожал плечами, направившись к холодильнику. — Да и я снес не все стены. Дом старый, так что несущие я все же оставил, да и межкомнатные не совсем убрал. Так, сделал проходы чуть пошире. — Ты меня позвал ремонт доделать? — широко улыбнулся Попов, шлепнувшись на диван, страдальчески крякнувший под весом актера. — А он нужен? — Стас оглянулся по сторонам. Его вполне устраивали серые обои, темный пол, стилизованный под дерево, такие же темные натяжные потолки. Какой еще ремонт? Он на этот-то сильно потратился, одна звукоизоляция чего стоит! Без нее соседи быстро его выпнули бы из квартиры. А так, все знали, чем занимается Демин, но шума не слышали. — Вопрос был не про это. Что ты хотел мне показать? — голубоглазый поднял взгляд на друга, а после случайно заметил, что рядом с рабочим столом с его последнего визита появился еще один: металлический на толстых ножках. И на нем уже что-то лежало, прикрытое черной тканью. — А там что? Ты кого-то уже убить успел и позвал меня помочь закопать то, что осталось? Стас, да ты мафиози! Кого копаем? — Арсений! — Почти тридцать лет Арсений. Пошутить нельзя уже, — надулся брюнет, все еще бросая время от времени взгляд на стол. — Но отчасти ты прав, это я и хотел показать. — Бежать за лопатой? — оживился мужчина, на что механик лишь закатил глаза. Стас молча подошел ближе, включив на рабочем столе лампу. Брюнет поднялся на ноги, приблизившись к другу. В секунду со второго стола была сдернута материя, и перед глазами предстало множество проводов и микросхем, соединенных между собой так, что весь этот механический кавардак отдаленно напоминал человеческий силуэт. Лишь в этот момент Арсений пригляделся к доске. Все чертежи пестрили какими-то формулами. Похожие расчеты он видел на работе у Сереги, когда заезжал. — Ты решил создать робота? — несколько шокировано проговорил актер. — Уже начал, как видишь. Я хотел попросить и Матвиенко прихватить с собой, чтоб он сказал, где ошибки, профи ведь. И, может быть, помог со сборкой. Но ему сейчас явно не до роботов. Да и у меня дела не лучшим образом. На сборку нужны деньги, а у меня столько нет, — Стас сел за рабочий стол, включив монитор компьютера. Его утренний собеседник еще не появлялся в сети с их последнего разговора. — И какие у тебя планы? — голубоглазый еще раз посмотрел на переплетения проводов. — У меня знакомый работает в одной из лабораторий в Москве. Мы пообщались утром, пока ты был у Сереги, но у него появились неотложные дела. Хотел спросить, может ли их компания проспонсировать мою деятельность. Обещал перезвонить. — А мне почему не сказал ничего? Я тоже могу помочь, мы ведь не чужие! — Арс, у тебя своих забот навалом. Кастинги, съемки. Мне чтоб тебя выловить потребовался месяц. Так что давай не будем… — на словах о попытках встретиться брюнет опустил взгляд. Он и правда, слишком часто откладывал на «потом» визит к другу. И именно поэтому, скорее всего, и пропустил тот момент, когда Стас начал творить. Сейчас ему не оставалось ничего, кроме как согласиться и начать думать над тем, как все-таки помочь. Гробовую тишину, нависшую над комнатой, прерывал шум работы компьютера. Стас что-то печатал, в то время как Арсений полностью погрузился в свои мысли, вновь развалившись на диване. Его резко нагнал сон, веки стали слишком тяжелыми, чтоб держать глаза открытыми. И вот, незаметно для самого себя, Попов начал засыпать. Сквозь дрему мужчина слышал звонок, трель которого быстро прекратилась, после чего послышался голос Стаса, ему отвечал мужской голос. В какой-то момент Попов услышал третий, кроющий матом все и всех вокруг. Достаточно приятный даже в таком истерическом тоне. Он что-то говорил про заказ, что осталось всего-навсего три часа до дедлайна, что-то про интерьер квартиры. Подробности актер пропустил мимо ушей, окончательно уснув. — Шаст, успокойся! Дай мне с человеком поговорить! — шикнул Дима на носящегося по всей квартире друга. Антон, только пару минут назад продравший глаза и увидевший время, окончательно протрезвел и впопыхах искал свой ноутбук, чтоб как можно быстрее проверить законченность его работы перед отправкой. Лишь только когда шпала успокоился и засел за экран, Поз продолжил разговор, морщась от доносящейся из наушников друга музыки. Слишком громко. — Прости за это вот. Ему сдавать скоро заказ, вот и паникует. — Видимо, он уже так не переживает. Быстро нашел? — Да, в аэропорту. Но он вряд ли так легко отпустил ситуацию. Позер, вот и все. Ну да не об этом. Как приехал домой, я созвонился с Шеминовым. В общем и целом он заинтересован, но у компании сейчас и без того много проектов, требующих материального вложения. Поэтому максимум, что мы можем предложить — помещение. Покрыть твои расходы, увы, не получится. — Черт! — Демин откинулся на спинку стула, чуть не опрокинувшись назад. — Это, конечно, круто, но место у меня есть. И без финансирования мне не продвинуться даже с вашим оборудованием. Материалы сами себя не купят, а детали из них не изготовятся по щелчку пальцев. — Ты прав, но ты не дослушал. Через месяц в Москве будет что-то по типу научной выставки. Каждый желающий сможет представить свой проект и, если заинтересует кого-то, получить нужные ему плюшки. Начиная от финансирования и заканчивая командой лучших техников со всей страны. Если хочешь, можешь зарегистрироваться, ссылку я тебе скину в личку. Там соберется много людей, готовых вложиться в подающие надежду проекты. А, насколько я знаю, твоя задумка вне конкуренции и уж точно заслуживает шанса на реализацию. Помещение мы предоставим, поэтому ищи спонсора и команду, если надо. — Обойдусь без команды. Ты ведь поможешь, если что? — Разумеется. Я на следующей неделе буду в Питере по делам. Могу заглянуть, поговорим с глазу на глаз, обсудим все недочеты. — Это будет очень кстати. А на кого Антона оставишь? — Он не маленький ребенок. Да и у него есть друзья, помимо меня. Справится, — в момент лицо Димы исказилось, а из динамиков разнесся оглушительный вопль, явно принадлежащий Шастуну. Вспомни солнышко, вот и лучик. — Я закончил!