Багряный закат

"Я встретил родственную душу. А она — нет." Э.Хемингуэй

Гермиона Грейнджер часто бывает в ярости. Драко узнает об этом опытным путем: когда она прижимает ствол пистолета Glock 26 и шипит на ухо угрозы. Она как будто не замечает руку, сжимающую ее собственное горло, и совсем не важно, что сама Грейнджер вымотана и покрыта синяками. Планета будет вращаться, пока на ней будут они: девочка, которая рисковала всем ради их будущего, и мальчик, который рисковал всем ради себя. "По крайней мере, именно так он и хотел бы это запомнить.Мечты порой бывают слишком обманчивы..." Реальность же вовсе не радужна: сломанное фортепьяно, короткий спор и три сотни человек, которые умерли из-за него. Не самые лучшие предпосылки для эротических снов, и на тот момент ему правда не до того — он был слишком напуган происходящим вокруг... Но эта история все равно крута: город, девчонка, пистолет, взявшийся из ниоткуда, пристальный взгляд и тяжелое дыхание. И он дает ей то, чего она хочет. "Да какая разница, они все равно ни к чему не придут. В конечном итоге он все равно оказывается убийцей — он всегда знал, что станет им." *** Их первый раз — сплошная показуха. В большом мегаполисе Драко Малфой будто приобрел новую кожу. Он сделал ее сам, и ему кажется, что она идет ему. Пусть даже некоторые края остаются грубоваты и недокончены. Без грубости не обойтись, если хочешь убедить своих людей в том, что они, черт возьми, вольны делать все, что только захотят. Блять, очевидно, что Грейнджер хочет его. Она хочет его так, как кто-то может хотеть её гребанный пистолет: с яростью, граничащей с потребностью. Много позже он осознает, что чисто технически он мог отказать ей, но в тот момент он просто выпрямляется и дотрагивается до лица Гермионы, почти почувствовав, как она мнёт и оттягивает ворот его дорогого костюма . У него нет ни одной причины, чтобы не переспать с ней. Они же делают все что хотят, верно? "Зато у него есть куча причин, чтобы не вступать с ней в разговор" Грейнджер гордая, вспыльчивая и замкнутая. Столь непохожая на любую другую девушку, которая была у Малфоя. Ее глаза прикованы к нему, они бросают ему вызов, изучают его. Внезапно он понимает, что ему не хватает воздуха. К счастью, она не дает ему ни секунды на раздумья над тем, что его так взволновало, или, может быть, он просто облажался, оставил ее неудовлетворенной и еще более безумной. Она откатывается в сторону, и Алекс тянется ладонью ей между ног. Обычная.Вежливость. Драко не придает этому значения, он еще не перевел дыхание и двигается слишком медленно. Грейнджер исчезает из его дома моментально, а ему остается лишь ловить воздух пальцами. Да какая разница, думает он, подбирая с пола свою черную атласную рубашку и небрежно поправляя платиновые волосы. *** Он не начинает вдруг замечать мелкие детали, связанные с ней, просто теперь не замечать их становится все сложнее. Она не просто часто злится — гнев управляет ей, держит ее на грани, заполняя до краев, лишая сна, аппетита и даже слез. Он не может утверждать, что не понимает ее. "Он не понимает, почему она не пытается вернуть Уизли, крича и царапаясь, пока не получит свое. Просто невероятно, что она отпускает его так легко." Гермиона Грейнджер - жестокая сучка. Она умна, педантична и смертоносна, для нее нет разницы, создает она пистолеты и винтовки или играет на фортепьяно, лишь бы быть занятой делом. Она — самое страшное оружие, что есть у нынешних глав мафии, и она хороша, блядь, да, она чертовски хороша. Это та история, которой Драко гордится, история о силе и коварстве. Его люди будут спасены новейшими винтовками и бомбами, созданными лично для него "Castle Bravo". Если они выиграют эту продолжительную войну, то то их запомнят как настоящих руководителей кланов мафиози, жестоких и беспринципных. "На войне выживают два типа людей: сильные и трусливые. Храбрецы же обречены на смерть." Это лучшее, на что Драко Малфой может надеяться.

***

Он приходит к ней в комнату в ночь перед первой перестрелкой, потому что чувствует, что так правильно. Однажды они расскажут эту историю — историю о том, как чуть не случился конец всему. Это будет потрясающая история, восхитительная прелюдия к их эпическому противостоянию: два тела сталкиваются в темноте, пытаясь найти покой перед тем, как заковать себя в черные костюмы. В реальности Драко шепчет ей всего несколько слов, которых никто никогда от него не слышал, и Гермиона неохотно раздвигает ноги, не отрывая от его лица недоверчивого взгляда, словно в ожидании подвоха. Он закрывает глаза, спасаясь от ее взгляда, подхватывает её под бёдра, положив ладони ей на живот, наконец-то переставая постоянно сжимать их в кулаки. Он знает, что никогда никому не расскажет об этом; его голова скрыта между ее коленей, спина напряжена до предела. Да это просто шутка — умоляющий Драко Малфой. Она раскрывается во всем своем великолепии под его прикосновениями, она будто снимает весь свой гнев слой за слоем, но за этими слоями таится еще больше гнева. Ее пальцы сжимают импровизированную подушку под ее спиной, и Гермиона вскидывает бедра, стараясь не прикасаться лишний раз к Драко.Она творит свою собственную историю, такую историю, в которой она не искалеченная, не уязвимая, не нуждающаяся.Драко не до конца понимает, почему она позволяет ему это, почему позволяет ему вылизывать ее, заставляя кричать так громко, что ее должна была услышать по крайней мере половина Малфой-Мэнора. "Стремление возвыситься - начало унизительного падения вниз." Вдруг он резко встал и обошел стол. Она продолжала прожигать его непонимающим взлядом своих колючих шоколадных глаз. Его массивные ладони легли на ее хрупкие плечи и легонько сжали их, а затем круговыми движениями начали массировать. Она вскинула голову, и ее тёмно-русые волосы скатились по лицу и упали волнами на плечи. Он продолжал массаж. Гермиона облизнула верхнюю губу, нарочито медленно и так сексуально, что у Драко просто перехватило дыхание. Он наклонился, одна его рука ушла в ее волосы, а вторая легла на ее тонкую шею. Ее лицо приблизилось к нему, губы раскрылись в ожидании.Он ненавидел их обоих за такое проявление слабости. Драко помедлил секунду, и они слились в жарком поцелуе. Она взяла его руку своими, и поднеся к своему лицу, медленно облизнула его пальцы, затем взяла их в рот и начала посасывать. Вторая рука клая спускалась из волос по шее, нижи и ниже, пока не достигла лямки её лифчика, он подцепил её пальцем и медленно спустил, его горячие и влажные губы прочертили дорожку от плеча к шее, а потом по ней к мочке уха, которую он мягко укусил одними губами. Прилив возбуждения заставил Гермиону покраснеть, так что она стала почти одного цвета с комплектом её дизайнерского белья. Его огромные ладони скользили по её бедрам, затем по талии он прошелся, касаясь лишь самыми кончиками пальцев, и наконец, его руки мягко легли на ее небольшую и такую упругую грудь. Ее соски уже стояли и он ощущал это ладонями. Он легко сжимал их, попутно целуя ее в шею и шепча приятности ей на ушко, Гермиона извивалась всем телом, ее голова запрокидывалась назад то для поцелуев, то для того, чтобы подставить шею. Волосы легко скользили по ее телу. Постепенно Драко перестал ласкать грудь, и теперь касался лишь сосков. Его пальцы ловко выводили круги вокруг них, отчего у Грейнджер начинала кружится голова. Затем они сжал их пальцами и начал катать, словно шарики, и это привело девушку в экстаз. Она извивалась, словно змея, которую схватили за голову и хвост. Температура повысилась. Драко подхватил ее на руки и поднес к дивану. Перед тем как положить ее, они задержались и вновь слились в страстном поцелуе. Казалось, что конца этому поцелую не будет, но он смог пересилить себя и опустил ее на край дивана, а сам опять опустился на колени рядом с ней. Он начал с шеи, поцелуи горячих губ ложились цепочкой и спускались ниже. Она рывком стянула с него рубашку и обнажила прекрасное мужское тело. Его сильные руки с огромными ладонями прижали ее запястья над головой, пока он продолжал целовать ее, она повернула голову и начала облизывать эти сильные загорелые руки с рельефом мышц и выступающими венами. У нее вырвался сладкий стон. Ее губы были раскрыты для поцелуя, она тянулась к нему, но он только ухлыльнулся и не целовал ее. Он спускался ниже, положив свои длинные пальцы на ее грудь. Теперь он сидел у нее в ногах на коленях. Она смотрела на него и текла еще сильнее. Массивное тело, накачанная грудь и прекрасный пресс, ей хотелось целовать его всего, провести своим языком по каждому сантиметру его тела. Гермиона кусала кубу. Словно пантера он повис над ней. Гермиона Грейнджер наслаждалась видом этого прекрасного мужчины с платиновыми волосами и серыми глазами. Его таз опустился и она почувствовала, что он сейчас пойдет в нее, ее руки обвили его бока, у нее не получилось обхватить его и когда он вошел в нее, она впилась в него своими ногтями оставляя глубокие метки, но он не замечал этого. Он начал движения, работая тазом, отчего его пресс напрягся и стал еще лучше, она была готова кончить прямо сейчас. Каждый новый толчок вызывал у нее неописуемое чувство удовольствия, ее ногти ходили по всей его спине спиваясь глубоко и оставляя кровавые полоски и царапины. Он наклонился и целовал ее шею, шептал на ушко разные слова и наращивал темп. Он выходил из нее почти полностью и затем входил вновь до самого упора ударяясь об ее клитор. Мир вокруг перестал существовать для них обоих. Толчок, еще толчок, она улетала в туман и наконец наступила разрядка, словно в небе разом взорвались сотни фейерверков, или как миллионы маленьких колокольчиков зазвенели в тиши...Иногда он натягивал ее волосы и спускался поцеловать ее, или увеличивал темп и входил так глубоко как только мог, порой ей было даже больно из-за слишком глубокого проникновения. Он начал увеличивать темп и силу ударов и наконец вытащил свой член из нее. Ватные ноги подкосились и она опустилась на бок, он устроился рядом с ней. "Это было бы самым большим несчастьем. Найти приятным человека, которого решил ненавидеть" На ум пришёл только отрывок из старой сказки, которую часто перед сном шептала его любимая мать, думая, что он её не слышит. Она легонько гладила Драко по волосам и тихо продолжала: -...Всем известно, что наши души, разделенные на две половинки разбросаны по свету и стремятся соединиться.Удается это очень и очень редко.Как-то случайно встретились две половинки, но большая часть жизни каждой из них уже была прожита. Определенным образом жизнь каждой сложилась вполне нормально. - Как быть? – думала каждая половинка души, чувствуя, что эта встреча не случайность, что они всегда мечтали друг о друге и их соединила о помогла встретить друг друга Любовь. Но думать – это одно, но для того, чтоб что-то изменить нужно принять решение. А вот это и есть самое трудное в жизни, ведь любое изменение, любая перемена не проходят бесследно.Что-то приходит, но ведь и что-то уходит, при этом. И в этом есть «что-то» свое хорошее, дорогое сердцу. Оставить, потерять это совсем не просто!Перемена – это всегда конец чего-то. А любой конец, расставание мы подсознательно воспринимаем как смерть, утрату и при этом всегда есть боль, страдание… На этом моменте она всегда останавливалась и быстро уходила, раз за разом забывая Драко и потрёпанную книгу на тумбочке. И каждый раз он аккуратно вставал и дочитывал ту самую строчку, которую до самой смерти не осмеливалась дочитать его мать... -«...Но всякая перемена – это и начало, в котором есть надежда…»- шепчет Драко, вставая с дивана. Став старше, он понял всю трагичность этой концовки. В этом мире многим не хватает смелости надеятся. Он видел, что Гермиона проснулась, просто не хотел это осознавать. Она молча одевалась, даже не глядя на него. - Ты любишь меня? - просто спрашивает Драко. Она отрицательно качает головой и кидает на него задумчивый взлгяд. - А ты меня? - Нет. Вот счастье, правда? - Большое счастье. - Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли? - Решительно ничего, - ответила Гермиона и исчезла.

***

Малфой стоял посреди комнаты и молчал. Он был одет всё в тот же дорогой черный костюм. Он уже не может делать вид, что понимал её. Все, что он может, — пообещать ей, что он никому не расскажет. Но кто знает? Быть может, она позволила ему это лишь для того, чтобы увидеть его со склоненной головой? Перед мысленным взором появилось лицо Гермионы Грейнджер - холодное и спокойное, как всегда. — Надо же… я заморожен, а ты мертва, но я все равно тебя люблю. Холодная рука прикоснулась к его сердцу. — Это наша проблема.

"Я опять хочу обнять тебя для того, чтобы понять, приятно мне это будет снова или уже нет."