Приручение ТИРАНозавра

Мальчишку звали Таш. Огонек. Кто ему дал это имя, он и сам не помнил, потому что мать умерла при родах, а отец спился до состояния полной деградации. В пять лет он часто ночевал на улицах, питаясь тем, что отбирал у бездомных собак, или тем, что давали сердобольные люди. В семь лет он вошел в одну из молодежных группировок и был на уровне «принеси-подай» до тех пор, пока в одной из стычек с такими же бандами не сумел пробраться в драке незаметно к противнику главаря своей банды, вогнав ему нож в низ спины. Рана оказалась смертельной, а на него обратили внимание. В десять лет он учился наравне с другими мальчишками у примкнувшего к ним давным-давно старого аббата. В двенадцать - первый раз оказался в кровати главаря банды, а в пятнадцать – хладнокровно его убил. В семнадцать он стал одним из сильных глав сообщества группировок, собирая под свое крыло всех, кто не хотел подчиняться другим. Отребье, сволочи, подонки, мрази... Он никогда не поворачивался спиной к тем, кто был его бандой. Не от страха, а просто зная, что его ненавидят так же, как и боятся. Таш – давно забылось, сменившись коротким, и жестоким – Сур, Жало. О заговоре он узнал случайно и внимательно слушал все, что могло принести пользу ему. О своей банде он не думал, кроме как о расходном материале. Все, кто был достоин его уважения, – это старый аббат, который доживал свои последние годы. И никому неизвестный паренек, чуть младше его по возрасту, которого все считали подстилкой. Но только эти двое знали его старое имя и имели право называть жестокого мальчишку Ташем. Неучтенная сила, вовремя пришедшая на помощь тем, кто участвовал в заговоре, ворвавшаяся в бойню клином и начавшая рушить оба клана, стала решающим действием. У «кормушки» оказалось слишком много тех, кто хотел завладеть всем. Привыкшие подчиняться и увидевшие волю – они убивали друг друга с яростью берсерков, а Сур ждал. И только тогда, когда всех вместе нападавших и защищающихся осталось меньше половины, - напал. Говорили, что именно так Сур пришел к власти. Истину же знал только тот, кто поставлял ему оружие, а потом и расплачивался за уничтожение банд, согласный поддерживать молодого и подающего надежды парня. В двадцать Сур начал учиться уже не у аббата, а у лучших учителей и мастеров своего дела, буквально требуя у них знания, заставляя устраивать срезы и экзамены для него и для двух десятков тех, кто был облагорожен его милостью. У парня была цель, и он собирался прийти и взять ее, как и хотел. Все, что могло его остановить, – это смерть. Но Сур часто отшучивался, что даже с того света придет, чтобы выполнить свое желание и стать правителем. Кто-то смеялся над этими словами, а кто-то бледнел, зная, на что способен этот человек. Не маг, не оборотень, не бессмертный. Обычный человек, который все решил для себя давным-давно. А кое-кто поговаривал, что так же давно и продал свою душу темным силам. Сур же просто делал то, что считал нужным. Он был беспощадным главарем, не дававшим второй шанс на ошибку, он был властным правителем мятежников, а потом и всего государства. Он был везунчиком – так считали одни. Или продавшим душу – другие, и только тот, кто наблюдал за ним, знал, что только его помощь помогает парню держаться на плаву. Сур всегда знал, когда на него готовится покушение, никогда не пригубил вина, и не съел кусочка отравленной пищи. Он вычленял заговорщиков с такой скоростью, что вскоре любой боялся пойти против него. Советники молча собирались и хмуро сидели, боясь даже слово сказать, чтобы не навлечь на себя гнев правителя. А потом кто-то - даже неизвестно, кто – подал идею смягчить жестокость правителя любовью. Только к кому?.. Каждую ночь теперь в покои Сура приводили юношей и девушек, мужчин и женщин, мальчиков и девочек... И никому он не уделил больше часа своего времени. Кого принимал в свою кровать, оставаясь жестоким даже в наслаждении, кого выгонял тут же, а некоторых попросту убивал. Или сам, или слал на казнь. Сложно было определить вкусы Сура, сложно было сказать: что же он хочет в этой жизни кроме того, чтобы поставить на колени весь мир. Всегда собранный, подтянутый, жесткий, готовый привести свой приговор в исполнение, если это потребуется. Оскорбительно свежий даже после нескольких суток бдения, если намечались стычки или нападения, всегда резкий и жесткий, если не сказать что жестокий. Ненависть и страх к правителю перемешались до такой степени, что одно его имя в некоторых кругах вызывало дрожь омерзения... Но только в некоторых. Будучи жестоким к своим придворным, Сур заботился о стране, как только мог. И простой люд тянулся к правителю, шепотом вознося молитвы к забытым богам, что ниспослали на Землю ад, из которого Сур потихоньку поднимал планету. Но слишком многие хотели жить так, как жили до него. И Сур это знал. - Ненавижу тебя! Ненавижу, слышишь?!! – Керэм только поморщился, когда наверху, в покоях, опять раздался звон разбиваемых дорогих ваз. - Тири, ну ты можешь хотя бы выслушать меня? - Я только и делаю, что тебя слушаю! Ты только говорить и умеешь! А делать до сих пор не научился! Керэм ненавидел своего племянника почти так же, как и правителя. Изначально этот гаденыш перемешал ему все карты, заставив сначала вступить во вторичный брак с его матерью, что практиковалось в случае гибели первого мужа... А потом отравляя жизнь своим присутствием, отказываясь от отношений, которые были вполне привычными в этом мире, прошедшем ад. Ко всему прочему этот выкидыш умудрялся лезть в его дела, продавать из дома все, что можно, чтобы прокормить каких-то недоносков из своей молодежной банды, устраивать погромы в других домах и просто действовать на нервы. Одно имя Тириса заставляло содрогаться от злобы и ярости. Особенно, когда о нем с восторгом говорила его полубезумная мамочка. Даже эту женщину, ту, которую считал своим идеалом, Керэм возненавидел только за то, что у нее есть такой сын. И решение пришло неожиданно. Сур. В какой-то из дней, после того, как ему подсунули в кровать какую-то девчонку – он во всеуслышание объявил, что все остальные, кого ему приведут, будут подвергнуты жестокой и мучительной казни. Так почему бы и нет?.. Зло оскалившись, Керэн влил в стакан сока снотворное, поставив поднос с едой перед комнатой парня. А потом, недолго думая, - остаток плеснул в еду. Если окочурится, ему же легче будет. Тирис проснулся с головной болью. Сильно мучила жажда, но, когда он попытался встать на ноги, головокружение ввергло его в такой хоровод нецензурных слов, что оставалось только упасть на кровать. Чужую кровать. Слишком жесткую, пусть и широкую. Стараясь не сильно шевелиться, он повернулся на бок, разглядывая комнату. Обычная, если не считать почти спартанского вида. Стол, пара кресел, небольшое зеркало на стене, шкаф, кровать... И пара дверей. Одна точно должна была вести в ванную комнату, а вторая – на выход. С трудом приподнявшись, Тирис, держась за стену, прошел, потянув ручку одной двери, почти ввалившись внутрь. Роскошь, иначе не скажешь. В пол была вделана железная ванна, над которой были краны, видимо, для воды. Клозет. Тири за всю свою жизнь не видел того, чтобы раковина унитаза наполнялась водой так бесшумно. Да и... Краны... Не душ, а именно приспособление для мытья в этой глубокой ванне... Хотя душ тоже был. Конечно, в другое время он бы и не подумал пить техническую воду, но сейчас жажда была настолько сильна, что он не выдержал. Приоткрыв кран и определив в каком холодная вода, он прильнул к душу, стараясь напиться... С удивлением отметив, насколько же чиста и вкусна вода. Нет, он точно не дома. А где тогда? Не став брезговать такой роскошью, Тири разделся, залез в ванну и обмылся, с наслаждением вылив на себя почти полфлакона какого-то мыльного вещества с душистым, но резким запахом. Теперь бы еще и вытереться. Махровое полотенце было использовано и брошено тут же. Вернувшись в комнату, одевшись, Тири задумался. Где бы он ни был – это было чужое место. И... нехорошее. Пусть и с такой роскошью как вода, железо в ванной комнате, клозет с водой... Да какая разница? На ум приходило только одно: он поел, после чего отключился, а потом оказался здесь. Дядя его ненавидит, значит, вполне мог просто упечь куда-нибудь. И это "куда-нибудь" могло быть и просто тюрьмой, а могло и... То есть его вполне могли продать. Не день и не два он общался со своими ребятами, некоторые из которых сбежали из борделей, поэтому примерно предполагал, что его ждет. В публичных домах бьют, не кормят, отказывают в воде – если плохо себя ведешь - закрывают в холодных сырых камерах... Но могут действовать и так. Дать все, что надо и смотреть на реакцию. Боли Тири не боялся. Хотя скорее был уверен в том, что просто не знает, что такое настоящая боль. Но позволить использовать себя он не собирался. Его отец был командором и научил своего сына любить свободу. А еще он научил его драться. И защищать свою честь. Значит, это и придется делать. Изначально он хотел просто убить того, кто его купил, но, подумав, изменил решение. Рано. Это нужно будет сделать только в том случае, если его будут домогаться. Решив все для себя, юноша сел на кровати в позе лотоса, закрыв глаза и расслабился, стараясь проникнуть в слои мира. Это было каждодневной тренировкой, хотя пока ничего не получалось, кроме как хорошо расслабиться, при этом оставаясь бдительным. Когда послышались шаги, мальчик скользнул к двери, перехватив одну из подушек, и занес ее над головой... - Беспокоить только в крайних случаях, я устал, - раздался чей-то напряженный резкий голос, и дверь распахнулась, а Тири со всего маху нанес свой удар, метя попасть сверху... но попал как раз в лицо входящему мужчине, который от неожиданности отшатнулся в коридор. Тут же в комнату влетели телохранители, и Тири не пришлось ничего другого, как воспользоваться умением, которое вбил отец в его голову, и вступить в драку, или точнее – бой, из которого он уже и не надеялся выйти живым, как вдруг... - Отставить! Марш все отсюда! Человека послушались, и вскоре в комнате не было никого, кроме них двоих. Мужчина держал руку на переносице, второй прикладывая платок снизу, не обращая на парня никакого внимания. - Что я здесь делаю? – выпалил Тири, ощущая какой-то странный и непонятный страх перед человеком. Вроде как и бояться нечего, а все же... - Что бы ты здесь не делал, марш в ванную комнату, смочи полотенце холодной водой и принеси мне! – рыкнул мужчина, присев в кресло и запрокинув голову. – Чем ты меня ударил? - Подушкой! – было огромное желание накинуть полотенце на шею и придушить мужчину, но Тири почему-то не захотел этого делать. Наоборот, подошел и осторожно приложил мокрую ткань к переносице. - Если ты так подушкой дерешься, то как же тогда справляешься с оружием? - Могу показать, - буркнул Тири, плюхнувшись во второе кресло, напряженно смотря на человека. - Кто ты вообще, и что здесь делаешь? - Живу я здесь! – вызверился мальчишка. – Или не видишь, что это все мне принадлежит! - А ты смешной... Тири задохнулся от удивления, увидев, как мужчина нажал на лице несколько точек, мгновенно остановив кровотечение, и убрал полотенце, взглянув на него. От этого взгляда пробила дрожь, и захотелось иметь при себе что-то более действенное, чем подушку. Искусством эле-ни-ре обладало едва ли с десятка три человек. - Кто ты? – голос сел, но юноша смог произнести слова. - А кто ты? - Тирис Келимпи. Сын командора Рэдгара Келимпи. - Сын Рэдгара?.. Это того, кто погиб три года назад? - Да. - Покажи мне ти-шу-ан. - Это с какой стати? – юноша ощетинился. Хоть ти-шу-ан и было всего лишь первичным упражнением в Йяр-шен, даже такое открывать незнакомцу не хотелось. - Да хотя бы с такой... Бросок Тири не заметил. Просто тень скользнула к нему, и ему резко пришлось уходить с траектории смертоносного удара, а потом и отбивать руку, перевернувшись в воздухе и застыв напротив человека. - Я убью тебя, если еще раз так сделаешь! - Так, это как?.. - Да как угодно! Только не стоит на мне проверять свои приемчики! Науку Йяр-шен я знаю в совершенстве! - Ой ли?.. Ладно, совершенный боец, садись, есть будем. Как ты здесь оказался, я потом разберусь. - Отравишь еще... Не буду я есть с тобой. - Голодным быть хочешь? Ладно, я не настаиваю. Проведя рукой над столом, мужчина вызвал интерактивную панель, искусно работая с ней. И буквально через пару минут в дверь постучали, а потом и внесли поднос с едой. Ноздри Тири затрепетали от ароматов, желудок подвело от голода, но упрямство заставило его отрешенно прикрыть глаза и замереть в позе полного самосозерцания. Мужчина не стал заставлять или упрашивать. Он просто набрал себе на тарелку еды, а потом точным движением отделил ровно половину в тарелку Тири. - Надеюсь, заставлять пробовать пищу, которую я тоже ем, тебя не надо? - Сам справлюсь, - Тири злился сам на себя, не понимая человека. Так с ним еще не обращались. В словах были и легкая насмешка взрослого над ребенком и уважение как к воину. Взяв вилку, он приступил к еде, стараясь есть аккуратно и не вызывать раздражения у сотрапезника. Голод был достаточно силен, чтобы съесть все, и не раздумывая больше, брать с общего блюда все, что понравится. Горячие блюда сменили десерты и фрукты, а потом и легкое вино. И, хотя за все время ужина не было произнесено ни слова, между Тири и мужчиной установился какой-то странный контакт гармонии, в котором хорошо было и просто молчать. Наконец, ужин был съеден, и пришло время разговора. Ну, Тири так думал. Однако мужчина, вызвав слугу, приказал все убрать и занялся делами. - Я тебе не мешаю? – вызверился мальчишка, наблюдая за тем, как ловкие длинные пальцы работают с интерактивной панелью, внося поправки в какие-то тексты. - Если будешь молчать – нет, не мешаешь. Скучно – дверь открыта. Не задерживаю, - огрызнулся тот, полностью погруженный в работу. - А у тебя еще одна панель есть? Серые глаза воззрились на него с удивлением. - Ты что, такой умный? - Поумнее некоторых! - Тогда мог бы и догадаться, что раз кресла два, то и панели должно быть две. - Просто сногсшибательная логика... – огрызнулся Тири, проведя на манер мужчины над столом, увидев, как вышла вторая панель. Вообще-то Тири не знал, что может быть интересного в интерракте, но полез в его глубинки, найдя библиотеку, и углубился в чтение. Хоть что-то, если все равно делать нечего. Так они и просидели до глубокой ночи. - Ты спать идешь? - Что? – Тири дернулся, увидев, как мужчина раздевается. – Спать?.. А... Где? - Здесь, - мужчина кивнул на кровать и, приподняв покрывало, легко скользнул под него. - Хм... Я еще посижу. - Ты мне будешь мешать отдыхать. - Уверен?.. – Тири взглянул на мерцающее за окном сияние. - Панель издает очень неприятный звук, если ты заметил. - Нет, не заметил... - Марш спать! - А приставать не будешь? - Буду. - Тогда... Я пойду. - Захочешь вернуться – спросишь, где мои покои, - усмехнулся мужчина и подгреб подушку. Тири подумал и, выключив панель, выглянул из комнаты человека, оказавшись в темном и пустом коридоре, если не считать двух стражников, что караулили дверь. - Мальчик решил прогуляться?.. – осклабился один. – Скучно стало?.. Или мало? - Псих! Озабоченный! Если здесь все такие, то прогулка будет недолгой. Парализатор использовать несложно, а он и так сегодня устал. Ничего, переночевать в одной кровати можно. А завтра и придумать что-нибудь. И он вернулся. Разделся и прилег на кровать, стараясь быть как можно дальше от незнакомца. Сон поглотил почти тут же, уведя в свои видения, из которых его вырвало прикосновение жаркого тела. Тири рванулся, но не успел. Пальцы пробежались по его позвоночнику, нажав несколько точек по системе эле-ни-ре, и он понял, что почти парализован. Это состояние продлится недолго, но достаточное время для того, чтобы с ним могли сделать все, что угодно. Прошипев непотребное ругательство под нос, Тири мог сделать только одно – погрузиться в некое подобие полного безмыслия, чтобы не ощущать того, что произойдет... Но здесь организм подвел его, или тот, кто был рядом, оказался сильнее. Он ощущал, он понимал... И все было слишком остро и необычно, чтобы соскользнуть в беспамятство. Сначала было стыдно, потом к стыду подключилась и ярость, что кто-то посмел его использовать, а вершиной айсберга была бесконечная истома и нега, в которую он провалился настолько глубоко, что очнулся только утром, когда мужчина, в одних штанах, расхаживал по комнате, разговаривая по интеркому. Бешенство, ярость и гнев были настолько сильны, что первое, что сделал Тири – это подорвался с кровати и, увидев на столе завтрак, без раздумий опрокинул одну из тарелок на голову человека. А потом уселся в кресло и принялся неспешно есть. Руганью его было не удивить. То, что человек, знающий Йяр-шен, не полезет к нему в гневе, он был уверен. Слишком многие заплатили своими жизнями за гнев. Поэтому он даже не удивился, когда тот, прервав разговор, прошел в ванную комнату, очистив себя от еды, а только потом, уже собравшись с мыслями, вошел в комнату. - Я могу узнать, что это было? - Ты меня поимел, скотина этакая. Я тебе ответил, что думаю на этот счет, - невозмутимо ответил Тири. Несмотря на то, что тело его слушалось и никаких повреждений не было, злость не угасала. - Ты был не против. - А кто бы был против после нажатия точек истинного возбуждения? Человек, отпив вина, поперхнулся. - Я по-твоему что, насильник?.. Я просто расслабил твое тело, чтобы ты не убился ненароком, кидаясь на меня, а возбудился ты сам. Клянусь. Слово Таш Сура. - Словом Сура может клясться только Сур! - А я он и есть... Смотреть на мальчика, который пытается не поперхнуться едой, и ответить благоразумно было забавно. - Правитель?.. - А ты думал – кто? - Бомж в манто! – тут же огрызнулся мальчик безо всякого пиетета. - Ладно, я бомж в манто. А все-таки, как ты здесь оказался, раз не знал того, что тебя ждет? - Я со своими делами сам справлюсь. - Как хочешь. Обед тебе принести сюда? - ...и Сур, словно это было в порядке вещей, отобрал у него тарелку, на которой оставалось еще достаточно еды, принялся за завтрак. - Будь так любезен... – оскалился Тири, понимая, что теперь возводит себя на очистительное пламя. И пусть заступятся ушедшие боги, если его хотя бы придушат перед этим. - Буду. К вечеру вернешься? - Чтобы отрезать тебе твое мужское достоинство, - прошипел Тири. - А что, это будет интересно. Не скучай, Тирис. - Хм... Думаю, времени на это не будет... Сур шел в зал для заседания со странным ощущением. Тири, мальчик которого ему подослали, был совсем не таким, как все остальные. Не забитым, не раболепствующим, знающим эле-ни-ре и йяр-шен и сумевшим говорить с ним так же, как и ранее, даже узнав, кто он таков. Это стоило хотя бы того, чтобы присмотреться к нему ближе. Да и покровитель... За все годы он впервые дал теплую волну одобрения, а не отвращение и презрение к куклам, которых клали в его кровать. Но с Керэмом стоило разобраться. Опального советника привели быстро. Сур смотрел в эти глаза, видя в них удивление и тупую покорность, и это вызывало такое отвращение, что хотелось убить самому. Но Сур сдержался. Нет. Его руки никогда не будут в крови членов семьи его маленького котенка. И пусть Тири надоест ему через неделю или две – мальчик будет удостоен того, чтобы занять место в совете. Хотя бы за то, что умеет не обращать внимания на титулы. - Уничтожить его. Легко, безболезненно и без огласки, - тихо произнес он своему палачу. – Сумеешь? - Да, мой господин. День намечался быть таким же, как и все остальные... Тири, как только правитель ушел, выскользнул из дворца, прихватив все, что было мелкого и незаметного в комнате Сура с собой. Продать хоть за полцены, и этого хватит его друзьям надолго. Юноша старался не думать: почему его так просто отпустили. Слежки тоже не было. Ему просто было позволено уйти и вернуться. А еще... Еще его никто не останавливал и не сманивал. Видимо, Сур уже отдал приказ. Значит... Значит, надо было как-то надоесть правителю, чтобы он отстал. Тирис улыбался, когда девчушки смотрели на него преданными глазами, выхватывая из рук свежие булки с кусками мяса, устраиваясь здесь же, рядом с ним, чтобы никто из старших не отобрал еду. Боги ушедшие... Да как такое возможно!.. Им так мало лет!.. Кому пять, кому – и того меньше... Были, конечно, и те, кто взрослее, но их было мало. Но как такое можно позволить, чтобы дети жили без семей?.. Почему их выкидывают, при общем благоденствии страны, в канавы?.. Почему приходится откармливать их искусственно, пока они не начнут понимать себя? Почему? За что?.. Он никогда бы не появился в замке правителя, если бы не дети. Как-то само собой устроилось все: правитель - это деньги, большие деньги. Те, которые можно будет потратить на них, на этих мелких, пока не оперившихся воробушков, чтобы дать им жизнь. А раз ему нужны средства - значит нужен и правитель. Раз Сур принимает его таким колким и язвительным – надо и дальше быть таким. Все равно он сейчас по грани лезвия ходит. Так что или лишняя монета, или костер. Пока нет костра, надо брать монеты. Поэтому и пришел. Голодный, уставший, злой... и попал на ужин. Тарелки стояли нетронутыми, а Сур возился у панели. - Я вернулся. - Молодец, - Сур помолчал, медленно свернув панель, а потом и обернувшись к нему. – Скажи, кому ты продал перстень с изумрудом? - Я?!! - Я всего лишь хочу знать – кому. Я верну человеку то, что он отдал. Мне дорог этот перстень. Если не скажешь сам, я узнаю и так. Но давай по-хорошему. Вот кошель. Сколько запросит, столько и отдай, остальное возьми себе. Тири все понял сразу. Сур заметил пропажу вещей и ничего не сказал. Ему нужен только перстень. - И... Ты меня не отругаешь? - Для тебя ничего не значат слова, Тири. Если я применю силу, ты, может быть, и скажешь. Но зачем мне делать тебе больно? - Я верну его. Завтра. - Вот и хорошо. А на будущее: если тебе нужны средства, скажи мне. Я дам столько, сколько нужно. - А мне мало того, что дашь ты! – яростно воскликнул мальчик. – Мало! - Сколько тебе надо? – спокойно произнес Сур. – Я даже не спрашиваю – на что. - И ты дашь? - Посмотрим... Тири перекосило от ненависти. Сур предлагает ему отработать эти деньги. Да, правильно говорили о правителе – мразь. Но ему это нужно было. Улыбка вышла кривой, когда Тири начал раздеваться, увидев как пластично к нему скользнул Сур, без замаха, мягко, почти ласково, шлепнув его по щеке. - Да как... - А что ты делаешь, Тири? И мальчишку прорвало. Он сказал все, что думает о правителе, который использует других людей; все, что хотел с ним сделать все то время, пока жил у себя дома... Он бил кулаками в крепкую грудь, забыв о йяр-шен, и плакал, поправ стыд слез. Очнулся он на кровати. В одиночестве. На столе стоял ужин, так и не тронутый. Рядом лежал большой кошель. Ему ясно сказали, что он может идти, куда хочет. Тири не помнил то, что говорил правителю, но знал, что обидел его. И... Было жаль. Почему-то именно сейчас он ощутил стыд. Встав, юноша оделся, с трудом вспоминая, как его раздевал Сур, и пошел по темным коридорам туда, куда его тянуло. Дверь была закрыта, но поддалась под напором, и Тири вошел. Сур, в легком одеянии, сидел посередине комнаты, а над ним парил облик человека... Только странный облик. Уродливый. У человека не было глаз, нос провалился, губы были покрыты язвами, но по ним легко читались эмоции. Сейчас это была улыбка. - Смотри, Сур Таш, твой Тири пришел. Сур резко вскочил на ноги, пошатнувшись, когда вышел из транса, и шагнул к мальчишке. - Кто это? – Тирис как-то сам собой оказался в объятиях Сура, смотря в лицо, которое было разлито на полкомнаты, открывая все свое безобразие... и, вместе с тем, странную красоту. - Это тот, кто больше не хочет войн, которые могут погрести Землю под пеплом. Тири поклонился одному из Богов, с которыми так просто разговаривал правитель. - Я могу... - Да, можешь. Висианер, я могу оставить тебя? - Да, мой мальчик. Иди. - Сур?.. - Поговорим в нашей комнате, - Сур прижал парня к себе, уводя за собой. - Сур... – дверь закрылась, и Тири обессилено присел на кровать. – Кто это? - Давай разберемся с самого начала, малыш, - Сур присел у кровати, пролевитировав к себе кувшин с вином. – Кто ты, зачем ты здесь, для чего тебе нужны деньги, и что я могу сделать для тебя? Я мог бы спросить у Виса, но не хочу его еще и этими проблемами отвлекать. - Я... – Тири вздохнул. – Я Тирис Келимпи, как и говорил. По законам мира, после того как мой отец погиб, его брат был обязан взять его жену под защиту, что и сделал. Но он возненавидел меня. Как и я его. Вот уже десять лет... Еще когда отец был жив, он потворствовал мне!.. Я собирал детей, которых оставляли на смерть, давая им право на жизнь. Но что может сделать такой как я?.. Они живут в развалинах, я приношу им еду, покупаю батареи для обогрева, даю то, что могу... И у тебя взял. Мне было нужно... - Если ты так хочешь заботиться о детях, я куплю тебе дом на сотню комнат, которые будут равны этой, и ты станешь его попечителем. - Но тебе это зачем, Сур?.. – Тири едва не застонал от непонимания. - Меня зовут Таш. Огонек... – Сур улыбнулся как-то криво и неестественно, и Тири понял, что тот давно разучился улыбаться откровенно. – Я когда-то был таким же выкинутым ребенком, но смог стать тем, кто сейчас. И мне во многом помог Висианер. Он не вмешивается. Только советует и помогает... Таким как мы. - Как вы? - Как мы... Истинным людям. Мне он давал оружие и советы, тебе дал любовь, кому-то еще – дружбу, стремление, вдохновение... Он желает возродить жизнь на планете, которая почти умерла после того, как люди сами погубили ее. Но ты должен сам собраться с силами и сделать то, что мечтаешь, понимаешь? - Видеть цель... – прошептал Тири. - Да. Цель. - Я хочу защитить детей от того, что они видят... – Тирис смотрел в пустоту, видя свое желание. - Моя казна открыта для тебя, - Сур помолчал, а потом добавил: - Моя душа – так же открыта. Я не хотел обидеть тебя той ночью. Просто привык к тому, что мне подсылают кукол, для удовольствия. - Я подумаю, - Тири улыбнулся, а потом, словно по наитию, спустился с кровати, присев рядом с Суром, обняв его. – Я очень хорошо подумаю над тем, стоит ли тебя вообще куда-то отпускать. Фиг ты от меня избавишься, если смог приручить.