Семья.

       После кафе они направились в сторону играющих автоматов. Некоторые были против этой идеи Чарли, но Аластор не возражал, решив помолчать, ведь не всем, наверное, нравилось его разговорчивость, особенно пепельноволосой, которая за это часто клеветала. Демон сейчас был подавлен и огорчен, что всё так получилось, ведь они хотели отдохнуть, а теперь пытаются развеселить его. Это ему не нравилось, ведь они толком не отдыхают, а тут он им всё испортил. Взглянув в небо отрешённым взглядом, Ал увидел пентаграмму, которая с грешниками день и ночь. Почему-то ему сейчас пришла немного безрассудная, но правильная в данный момент мысль. Она приходила к нему не раз, но всегда отвергал, а теперь наконец решился поддаться ей.        Сделав глубокий вдох, он достал телефон и набрал номер, который помнит и сейчас, но вскоре постарается стереть из памяти навсегда. Раздались гудки, которые каждый раз заставляли думать, что делает сейчас нечто неправильно. Но отступить сейчас не решался.        — Ал, пошли… — хотела она сказать что-то ещё, как увидела, что тот сейчас будет с кем-то разговаривать, поэтому решила не мешать, ведь это не вежливо.        — Да? — наглый, грубый голос раздался в трубке, который раньше, да и сейчас его манит, заставляя отступить назад. Однако решение оверлорда было сейчас как никогда непоколебимо и твердо, как сталь.        — Вам звонит влюбленный придурок, который больше своего носа ничего не видит. — ответил он на полном серьёзе, чем остальных наблюдающих за ним озадачил, — Я знаю, что вы сейчас слишком злы на мою настырность. Я понимаю, что слишком много раз пытался всё вернуть назад, прекрасно зная, что это бессмысленно. Простите меня, моя любимая. Я, наверное, слишком долго вам надоедал своими слезами и мольбами, стоя на коленях. — говорил он, смотря на тлеющие факела которые продавали детям — Я постараюсь вас больше не вспоминать. Стереть из жизни, если конечно получиться, ведь это не только моё желание, но и ваше, судя по недавней беседы. Прости, что слишком много раз доставал тебя. За это мне нет прощения, но я всё-таки был рад быть с тобой целых 90 с лишнем лет, если считать нашу жизнь в мире людей… Почти век, не правда ли… Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ах! Извини, что так долго приставал и не слушал твоих слов насчет того, что ты от слова совсем не хочешь детей. Мне жаль, моя душа, которая в некоторые моменты была столь нежной и доброй… Прости за всё, что я решил влюбиться в тебя, за то, что наши жизни обрушились в бездонное марево боли, страданий и лжи. Я теперь больше не позвоню и не напишу. Сделаю так, как ты так сильно желала. Прощай, Беатриса или могу ли я тебя назвать, как прежде, Брити? — говорил он, как из глаз стали скатываться слёзы.        — Прощай, моя Брити, моя первая губительная, ранящая сердце любовь. Я тебя очень сильно люблю, настолько, что схожу сума, но тебе это лишь вредит. Поэтому я убью своё сердце, уничтожу все чувства и тогда ты больше не будешь страдать. Прости за все неудобства и тягости ранее. Такого больше не будет. Клянусь своей жизнью. — сказав это, он сбросил трубку.        Люцифер подошёл к нему со спины и потрепал того по плечу, а после обнял, заставляя демона немного наклониться. Энджел же потрепал тому волосы и сказал, что тот поступил, как настоящий мужчина, хоть отпускать порой больно. Алекс же был горд за своего отца, но в глубине переживал за, ведь знает насколько сильно любил ту. Эдуард наблюдал за всей обстановкой, не снимая уст улыбку, ведь был рад за отца, который перестанет себя корить за те неудачные отношения только себя и наконец заведёт новые. Алиса и Софи радовались вместе с братьями, прося их покатать на ручках. Правда причина была не в переполняющей радости, а в том, чтобы те не подошли к папе, которому сейчас немного плохо, по крайней мере он это очень искусно скрыл за улыбкой. Это раздражало малышек, ведь они прекрасно видели насколько тому бывает больно, когда остается наедине с собой.        Чарли же смотрела на него радостным взгляде, в отличии от Вагаты, которая пыталась подавить к тому злость, но также была довольна за него. Из-за чего? Она честно не понимала, однако, видеть его такого было намного привычней, чем до этого, вот только что-то в нём было не то. Словно он сейчас перед ними в маске, а в душе плачет, но это же бред, не так ли? Как он может вообще что-то чувствовать? Эта двояка раздражала воительницу, которая пошла в ларёк за сахарной ватой, которую немного раньше попросили и дочери Радио-Демона. Блондинка осталась одна, смотря на того, с которым вроде всё хорошо, вот только в глазах предательски проявляется пустота и большая печаль, что в корне не понравилось принцессе, поэтому пошла в их сторону.        Как только она подошла к ним, то заметила, как его большие руки немного дрожали, а голос был очень тихим, почти не слышен. Наследница поняла, что Алу сейчас очень плохо и он хочет побыть один, как тогда в кабинете. Поэтому она схватила его за руку и отвела на колесо обозрения, где место было только для двоих. Она заплатила за пять кругов, чтобы те не посмели их остановить. Все непонимающе смотрели на них, пока не дошло, что сейчас красноколосому не до поздравлений.        — Всё… Фух… — сказал Чарли расслабленно, присев рядом с радиоведущим, — А теперь говори всё, что думаешь сейчас и это приказ. — сказала она, превращаясь в свою демоническую форму.        — Принцесса… Всё хорошо… — сказал он подавленным голосом, но после его заключили в крепкие объятия, не давая и малейший намёк выбраться из них.        — Нет… Я это прекрасно вижу насколько тебе плохо! Пусть другие этого не видят, я чувствую насколько тебе сейчас плохо, Аластор. — говорила наследница, обнимая того ещё крепче, как почувствовала, что плечо стало постепенно влажным.        — Чарли… Я…Это так больно… Очень больно… Даже её обзывательства не были так больны, как то, что сделал я сам… — говорил он, всхлипывая, — Она… Я… Черт… Почти век был прожит зря… Я… так опозорен и унижен… Что мне делать?.. — говорил он, отвечая на объятия, а после задал долго мучающий вопрос, на который не знал ответа. Он нежно обнимал блондинку, крепко прижимая к себе, словно боялся отпускать, но и та тоже не отставала.        Шарлотта немного отстранилась, чтобы увидеть его заплаканное лицо. Глаза полны отчаяния и страха неизвестности, а улыбка сошла лица, показывая всю боль своего обладателя ей. Лишь ей одной. Она нежно погладила одной рукой его мокрую щеку, пытаясь убрать слёзы. Дальше она, не отдавая отчет своим действиям, поцеловала оверлорда в губы. Вторая рука наследница положила на голову, тем самым поглаживая столь милые и пушистые ушки. Аластор пребывал пару минут в шоке, но после прикрыл глаза и ответил на этот поцелуй, что был пропитан какими-то чувствами, о которых те даже не догадывались.