Необъятный край

      На часах вновь пробило девять вечера. Каждый день мы слушали звон часов с замирением сердца. Нужно укладывать детей спать. Тьма за окном сгущалась всё больше и больше, и дело было не в позднем часу, вовсе нет. Сложно было сказать, кто в это время не закрывал окна занавесками. Проще было сказать кто так не делал, ведь таких людей не было. Некоторые люди пытались даже заколачивать окна досками, но это вряд ли спасёт.       Я медленно поднималась на второй этаж, словно моя скорость может на что-то повлиять. Кончиками пальцев я вела по стене, словно пытаясь за неё ухватиться. Подниматься не хотелось.       Дверь в комнату к ребёнку отворилась убийственно тихо. Ни скрипа, ни каких-либо других звуков, которые могли бы на себя отвлечь. Малыш уже лежал в кровати с любимой игрушкой – маленьким волчонком. Каждый раз, когда кто-то видел эту игрушку – его бросало в пот. Только ребёнок не мог понять от чего взрослые так на неё таращатся.       У кровати уже стоял стул, на котором лежала книга.       – Мамочка, ты чего так долго, я же не засну без сказки, – писклявым голоском проговорил мальчик в кровати.       – Сейчас-сейчас, дорогой, – сказала я натянув на лицо улыбку и добавила, – сейчас будет сказка.       Я взяла в руки книгу и села у кровати. Дрожащими я стала искать сказку, которая могла бы отвлечь меня.       – Хочу про поросят.       – Хорошо, солнышко.       На лице держалась улыбка, в душе лились слёзы. Есть столько других сказок, а ты хочешь услышать про НЕГО. Мы старались не вспоминать лишний раз о нём. Каждый родитель, который хотя бы раз укладывал ребёнка спать, пытается оградить ребёнка от этого.       – Давным-давно, в очень далёких отсюда землях, жили три брата…       Мои глаза метались от слова к слову, от строчки к строчке. Я читала страницу за страницей, но не слышала саму себя. Перед глазами были лица родителей, что уже пострадали. Я очень не хотела этой участи, но частенько сама представляла, что будет, если нежданный гость придёт этой ночью к моему сыну.       От этого ощущения, когда вот-вот сорвёшься и с глаз потекут слёзы, у меня разболелась голова. Читая, я время от времени поглядывала на ребёнка, словно это должно его как-то уберечь. Когда он заснул, я закрыла книгу и тихо зарыдала упёршись головой в книгу. Уходя из комнаты я, как всегда, не закрыла дверь. Чтобы не терять времени, когда буду бежать сюда.       В полночь часы начали отбивать каждый час. С каждым звоном сердце билось всё сильнее и сильнее, а после финального звона мы сидели затаив дыхание. За окнами мелькали тени. Мы знали, что это деревья колышутся от ветра, но находясь в напряжении мы вслушивались в каждое движение. В шелесте листьев мы слышали тихое рычание.       Пока где-то в соседнем доме не прозвучал пронзительный женский крик. Этот крик для меня – словно камень с души. Сейчас каждый в округе радовался, что кричит не он, а кто-то в соседнем доме. Сейчас каждый радовался чужому горю, потому что пострадал не он. Сейчас каждый знал, что чей-то ребёнок заснул на боку.