Суицид

… Уже семнадцать лет Наруто живет в Конохе. Его никогда здесь не любили. Он не знал, не видел своих родителей, но слышал от людей, что это именно ОН их убил. Семнадцать лет, он слушал эти отвратительные голоса, что презирали его. Отвратительно. Невыносимо. Тяжело и очень грустно. Никакой человек не хотел находиться слишком близко к блондину. Дистанция. Ругательства. Избиение. Сколько раз он приходил в себя после очередных побоев, привязанным к какому-то столбу. Весь в грязи, пытаясь освободиться, он плакал от безысходности. Сколько. Это. Может. Продолжаться. До двенадцати лет было легко притворяться ничего не понимающим ребенком, которому лишь бы подурачится, но с каждым годом он лишался какой-то частички себя. Он терял свое «Я». А в четырнадцати летнем возрасте куда-то пропал, аж на два с лишним года. Это для всех было загадкой. Деревню нельзя было покидать без разрешения Хокаге, но мальчик пропал. Дома его не было, не с кем особо не общался, не у кого было спросить. Двум личностям Наруто не был безразличен, но как он это мог знать, когда накладывал на себя руки? Сложно было утопиться, ведь он шиноби. Превосходный контроль чакры и не только, он мог так же хорошо контролировать девятихвостого демона лиса. Кто бы знал, что Наруто Узумаки такой способный ниндзя. И кто бы знал, что он сломается. Точно не Какаши. Не ожидал он такого от сына своего учителя — Четвертого Хокаге. И если бы не пробегающий так вовремя с миссии Джоунин Конохи, то случилось бы непоправимое. Как оказалось, эта не первая его попытка суицида. Когда он делал сердечно‑лёгочную реанимацию, заметил множество глубоких порезов. Стоило ему это заметить раньше. Цунаде-сама лично занялась лечением Узумаки. После самоутопления, он впал в кому. К семнадцати годам он пробудился. Никого в палате не было. Не больно, уже не чувствует. Хокаге лично посетила его спустя 4 дня. Чесно… Она была в шоке еще тогда, когда реанимировала его. Что он только с собой не делал. Были люди, шепот которых, игнорировать просто невозможно. Они шушукались о том, как мальчишку неоднократно видели перед попыткой суицида. Смотрели будто на шоу «Он падал вниз», «На петле повис Лицо становилось белым», «От чего он все никак не умрет». Дома всегда лучше, даже если никто тебя не ждет. Такой же день как и всегда. 10 октября. Восемнадцать. Последний день. Так решил Наруто. Они подружились с Какаши после того, как последний спас его. Наруто думал, это не просто так, суицид — не выход. Много общались, смеялись, проводили время вместе. Стало со временем так легко, наконец он мог дышать. Постепенно, он замечал в себе какие-то новые чувства, он ощущал себя снова, но немного иначе. Он влюбился. По уши, до потери головы. Какаши идеал. Такой прекрасный. Но как же тяжело любить кого-то, кто не испытывает того же. Особенно тяжело тогда, когда видишь его с кем-то другим, целующимся. Сердце забилось чаще, уже от паники. Это больно. Уже пустыми глазами он бросил короткий взгляд на Хатаке и выронив маленькую коробочку, прыгнул на крышу. А ведь день рождения сегодня у Наруто… — Наруто, стой! Ох, эта любовь. Весь в слезах у дома, он шумно всхлипнул. Возможно это было самое худшее и поспешное решение в его жизни. Присев на кровать, он вытащил заточенный кунай из-под подушки и посмотрел на красную луну, что отражалась в нем. Резанул. Не успел. Наруто тонул в собственной крови. Слава, у него была хорошая регенерация. Раны затягивались, но намного медленей. И снова Цунаде принилась за лечение. Какаши буквально ворвался в ее кабинет через окно, с истекающим кровью телом. Разумеется, первая помощь была оказана. Она была в шоке, но быстро собралась, медлить нельзя. Вдоль и поперек были порезаны вены на запястьях и чуть выше. — Что ты видел? — Как он проводил лезвием смело…