И вниз, и ввысь за тобой

Не этого Широ ожидал, когда вызвался добровольцем на миссию. Хотел хоть раз провести в наблюдении, а не на передовой — да. Выгулять смокинг, оставшийся с прошлой жизни — тоже да. Как в старые добрые времена поработать вместе с Китом — да, чёрт возьми. Если начистоту, то в его непривычной инициативности Кит и виноват. Точнее, сам Кит не виноват ни в чём из того, в чём Лэнс его обвиняет (нет, эту миссию не для Лэнса придумали, да, Лэнс на таких вечеринках себя как рыба в воде чувствует, но, нет, не твоего профиля задание, остынь, Лэнс). Всё, чего Широ хотел — посмотреть на Кита в костюме. Маленькое мелочное странное желание, мучающее его с тех пор, как Кит упомянул о замужестве матери. Умом Широ понимал, что на церемонии тот был при параде, однако в голове даже сама фраза «Кит при параде» звучала нелепо. Мысленно он представлял Кита в драных джинсах и косухе, с неизменными байкерскими перчатками и глупой чёрной бабочке, давящей на кадык. В мыслях Широ Кит сорвал бы её уже через две минуты, а потом сел бы на свой красненький Арч и укатил бы в закат. В мечтах на заднем сиденье Арча был бы сам Широ, но эти мечты были настолько пугающими, что тот спрятал их в самый дальний угол подсознания, называя происходящее «простым любопытством». Посмотреть. Ничего больше. Их дальнейшее сотрудничество надо было сворачивать ещё в коридоре штаба, едва Кит спустился к нему из кабинета Аллуры. Оглядываясь назад, Широ чувствует себя идиотом. Точнее, старшеклассником из романтических комедий, который приехал за своей подругой, чтобы сопроводить ту на школьный бал, а она — вот неожиданность — оказывается самой прекрасной девушкой на свете. Дыхание перехватывает, нет ни одного слова для выражения восхищения. Остаётся лишь провожать её молчаливым взглядом и томно вздыхать, надеясь, что она не слышит. Кита Широ провожает взглядом так, будто тот идёт по самому тёмному переулку города. Старается не пялиться слишком уж откровенно, но, по ощущениям, так и выходит. Машину ведёт Кит, и Широ не знает, хорошо это или плохо. — Нас обыскивать будут на входе, — напоминает Кит. Говоря это, он заправляет выпавшую из тугого хвоста на затылке прядь за ухо. Суть слов доходит до Широ слишком долго. — Ты точно всё оружие скинул? Ненадолго очнувшись, он оставляет припрятанный за ремень пистолет в бардачке, а затем снова делает вид, что совсем не выжигает точёный профиль Кита прямиком на сердце. Профнепригодность как она есть. Даже холодная вода из крана в стоимость подержанной тачки не помогает. Щёки горят, всё внутри тоже, и потушить этот пожар нечем. Появление Кита только подливает масла в огонь. — Ты в порядке? — спрашивает тот, оперевшись о каменную столешницу наверняка такой же каменной задницей. — Можем пойти домой, если… «Пойти домой» значит «свернуть операцию», и допустить этого Широ не может. Не по такой идиотской причине. Что он потом скажет Аллуре? «Прости, Кит слишком горяч в костюме»? Лучший агент Алтеи, как же. — Нет, всё хорошо. Наверное, чутка перебрал. Больше не буду, обещаю. «Не буду на тебя пялиться», — добавляет Широ про себя. Мысленно увольняется несколько раз и принимает арктически ледяной душ. Реальность хуже. В реальности Кит промакивает его лицо бумажными полотенцами. В реальности вид обнажённых рук выбивает мраморный пол из-под ног. В реальности Широ едва не касается нежных кистей губами, забывшись. Остатки профессиональной гордости позволяют ему взять в свои руки себя, хотя очень хочется — руки Кита. Пора вернуться в зал. — Серьёзно, в чём дело? — спрашивает Кит вполголоса, почти на ухо. Широ едва не роняет безалкогольный коктейль. — Ты сегодня сам не свой. С трудом оторвав взгляд от груди, подчёркнутой жилеткой, Широ заставляет себя посмотреть Киту в глаза. Дольше пары мгновений не получается. — Давно не работал с… кем-то, — это правда, но совсем не истинная причина. — Наверное, боюсь тебя подвести. Остаётся лишь надеяться, что звучит не так жалко. Улыбка тут тоже не поможет. Она и не помогает: Кит напрягается всем телом, отчего жилетка натягивается сильнее. — Даже не думай об этом. Всё в порядке будет, ясно? Широ моргает, растерянный близостью. От Кита пахнет дорогим парфюмом и совсем немного машинным маслом. Наверное, от перчаток, припрятанных где-то во внутреннем кармане пиджака. Самая Китовская вещь, которую тот мог выкинуть на пафосной вечеринке. За это Широ его и обожает. Молчание Кит принимает за согласие, раз улыбается ему уголками губ и поправляет брошь-иглу на лацкане. Он ослепителен. Очарователен. Переборов себя, Широ мягко подхватывает его у локтя, разворачивает лицом к залу, напоминая себе об одной важной вещи. У них есть задание. У Кита тоже наверняка кто-то есть, ведь упустить такое сокровище мог только идиот вроде Широ. Столько лет ведь уже прошло, боже. Почему с ним всегда так? Восхитительность Кита давно не новость. Никогда ей не была. Ещё пять лет назад, когда он только переступил порог штаба — в потёртой джинсовой куртке не по размеру, с разбитыми костяшками пальцев и стальным взглядом, пронзающим даже через упавшую на глаза растрёпанную чёлку — Широ знал, что по Киту с ума сходить будут. Что сам попадётся — знал тоже. Это знание его не спасло. Напротив — оно Широ и уничтожило. Сейчас он осознаёт это в полной мере, оглядевшись и обнаружив вокруг себя лишь пепел. — Идёт. — Тихий голос Кита встряхивает лучше текилы. — Тот шкет. Те двое, похоже, тоже его пасут, — указывает он подбородком, — я пойду за шкетом, а ты посмотри за этими. Хоть Широ отвечает кивком, но смотрит он прежде всего на Кита. На размах плеч и на то, как пиджак облегает узкую талию. Она всегда такой была? С трудом заставив себя не думать о том, смог бы он обхватить талию Кита руками, Широ всё же переключается на задание. Их не двое. Широ замечает ещё минимум троих наблюдателей, и более того, узнаёт в одном из них парня из Галра. Шкета слишком хорошо охраняют. Кита перехватят как только он подойдёт ближе положенного. Надо сворачиваться. Рисковать Китом Широ не может. — Детка! — окликает он Кита. Тот оборачивается, удивлённый, и Широ старается не зацикливаться на этом. — Детка, прости, я перебрал. Отвезёшь меня домой? Тот из Галра и шкет смотрят на них тоже. Второй больше из интереса, а вот первый держит руку у пояса, словно готов выхватить пистолет в любую секунду. Обходится без этого. Немного не по себе от того, насколько убедительно Кит разыгрывает из себя заботливого бойфренда. Прикосновения, голос, мягкий взгляд — будто бы они действительно пара. Будто всё это по-настоящему. Широ хотел бы, чтобы это было по-настоящему. Хоть происходящее и небольшой спектакль, Широ чувствует себя виноватым за испорченный вечер. Как и пьяным, впрочем. Он опьянён Китом и не собирается больше оправдываться перед собой за это. Довольно быстро к ним обоим теряют интерес, и, пожалуй, на этом миссию можно считать завершённой. Проваленной, но завершённой. — Я насчитал пятерых сопровождающих, — хриплым шёпотом говорит Широ, пока Кит якобы ведёт его к машине, — полагаю, их больше. — Шестеро. И они идут за нами. Широ не оборачивается — видит их боковым зрением в отражении длинной зеркальной стены. Чёрт. В рукопашной они с Китом победят, но тогда стоит ожидать подкрепления, а у подкрепления будут пушки. — Крыша, — тут же принимает решение Кит, — встретимся там через десять минут. — Мы оттуда не выберемся. — Ты мне веришь? Если ставить вопрос так, то да. Да, да, да и ещё тысячу раз да. Широ ограничивается одним-единственным. Кита это, судя по смягчившемуся взгляду, устраивает. — Десять минут, — напоминает он напоследок и срывается к лестнице. Пусть ему безумно за это стыдно, но Широ нужно перевести дыхание, так что он выбирает только что приехавший лифт. Здесь тоже всё зеркальное, отполированное до слепящего сияния. Из отражения на Широ смотрит не лучший агент Алтеи. В нём он видит молодящегося мужчину в дряном смокинге, улыбающегося, как влюблённый подросток. Это не просто плохо — это ужасно, неприемлемо, и, чего уж, попросту опасно. Так он и сказал Киту два года назад, когда тот позвал его выпить. Надо было помягче, наверное. Кит ведь не знал, что Широ буквально на днях порвал с уже бывшим. Разумеется, из-за работы. Может, Кит это вообще по-дружески предложил, а Широ просто на нём сорвался? Так и было, в общем-то. Больше они об этом не разговаривали, впрочем. Да и в целом как-то больше не. Просто здоровались при встрече, обменивались дежурными фразами и изредка говорили ни о чём. Вплоть до сегодняшнего вечера. Изменилось бы между ними что-то, если бы Широ тогда объяснился? Не то время. Не то место. Не та реальность, возможно. По крайней мере, в этой Кит дорожит его доверием. Широ больше не намерен его предавать. — Держи, — бросает ему сумку Кит, — тут снаряжение и тросы. Припрятал вчера на всякий случай. — Умно, — Широ перебирает содержимое, чтобы не пялиться. — Почему не сказал мне про запасной путь отхода? — Надеялся, что до этого не дойдёт. Он тоже надеялся. Возможно, всё это время, только и сам не знает, на что. Может, на то, что поступил тогда правильно; что Кит нашёл кого-то получше и не загубил свою жизнь с ним, как мог бы. А может, эгоистично верил, что до сих пор ему небезразличен. Если бы была возможность всё исправить — Широ без раздумий отдал бы за неё вторую руку. — Чёрт. Поможешь? Широ поднимает взгляд. Очередная ошибка за этот вечер. Пиджак Кита брошен у ног, алый галстук ослаблен, рубашка расстёгнута на пару пуговиц, и даже чёрная страховочная обвзяка поверх жилетки выглядит как часть костюма. На руках снова привычные перчатки — должно бы стать легче, но не становится. Потому что взгляд Широ прикован к рукам Кита. Какая глупость, он же Кита столько раз видел. В перчатках, в шортах, в узких джинсах, в облегающем костюме и без всего вообще. Они столько раз на спаррингах были, ночевали вместе, мылись в соседних душевых кабинках — почему сейчас всё… так? Может, впервые Широ не оглядывается на прошлое, впервые не бежит вперёд. Может, впервые решает прочувствовать момент. Может, впервые решает быть с собой честным. Ему нравится Кит. Всегда нравился. Любым. В костюме, в джинсовке, с перчатками или без. — Широ? Свет ночного города отражается в его тёмных глазах как бесконечная вселенная. Ветер ласкает растрепавшиеся пряди, чуть приподнимает чёлку, открывая лицо. Какой же он красивый, боже. За спиной слышно возню и ругань: скоро здесь будут люди из Галра. Вот что бывает, когда в дело вмешивается личное. Этого Широ боялся больше всего. Того, что он примет это как данность. Пристегнув страховку к обвязке Кита, Широ берёт его руку в свою и касается открытого участка на тыльной стороне ладони губами. — Ты мне веришь? За тот миг, который требуется Киту, чтобы набрать в грудь воздуха и произнести хриплое «да», Широ умирает и воскресает дважды. — Полтора часа, явочная квартира на четвёртой улице, — говорит Широ, опуская ладони Киту на грудь, а затем сталкивает того вниз. На крышу вваливаются люди Галра. На вид крепкие, но Широ это волнует в последнюю очередь. Всё, о чём он думает — Кит. Надеется, что был достаточно убедителен. Что Кит не заберётся обратно, злой на Широ из-за его выходки, готовый разорвать каждого, кому не хватит ума отступить. Что всё же послушает и дождётся; там он будет в безопасности. А Широ… Широ справится. Не ради Алтеи. Ради того, чтобы вернуться к Киту.

***

Всю дорогу до квартиры Широ оглядывается, опасаясь слежки. Никого. Оглядываются, скорее, на него, однако быстро теряют интерес. Пятна крови на рубашке скрыты помятым в драке пиджаком, руки он держит в карманах, а разбитой бровью никого в Лос-Анджелесе не удивишь, тем более в вечер пятницы. Всё в порядке. Он повторяет это себе снова и снова, стараясь не думать о том, что сделал. Не вспоминать тепло рук Кита и его запах, не представлять их встречу после всего. Главное, не говорить Аллуре. Она точно Широ уволит, если узнает. На седьмой этаж Широ поднимается по лестнице — как искупление за лифт на вечеринке и чтобы дать себе ещё немного времени. Безуспешно он пытается придумать, как перед Китом оправдаться, пока перед самой дверью его не осеняет. Хватит уже оправданий. Нужно сказать Киту как есть. Бывший был прав: с этой работой любой день может стать последним. Раз так, то с этого момента он собирается провести с Китом каждый оставшийся. Всё внутри застывает, когда квартира встречает его темнотой. В висках стучит, ноги немеют, руки тоже — Широ стягивает с себя пиджак не иначе как чудом. Задерживает дыхание, прокрадывается вглубь, готовый к чему угодно. Почти к чему угодно. Широ гонит от себя плохие мысли; даже если с Китом что-то случилось, он его спасёт. На край вселенной за ним отправится и дальше, если понадобится. Обходится без этого, потому что кто-то обходит Широ сзади. Рефлексы позволяют вцепиться в руку, но не более. Его опрокидывают на спину, прижимают к полу, разбитого и обессиленного. Широ готов драться — до последнего вздоха — только тело не слушается. Оно понимает чуточку раньше, и это, пожалуй, звоночек. — Кит! — Ага, я, — фыркает он, не торопясь слезать, — зато теперь понятно, почему ты работаешь один. Напарников с крыш обычно не бросают, знаешь. — Только через бедро, как ты? Отсмеявшись, он помогает Широ подняться. Может, ему кажется, а, может, Кит и правда обводит его разбитые костяшки большим пальцем. Со светом становится уютнее. Кит включает только напольную лампу — этого достаточно, чтобы оценить ущерб, и достаточно, чтобы Широ ранило увиденной улыбкой. Жестом Кит просит сесть в кресло, на столике уже ждут антисептики, бинты и пластыри. Их тут не было на прошлой неделе, значит, Кит успел сбегать в аптеку. Заботливый какой. — Но, серьёзно, — занимает тишину болтовнёй Широ, пока нежные пальцы Кита гладят кожу возле ранки, — ты злишься? — С чего ты взял? — …ты буквально меня через бедро кинул пару минут назад. Мог и убить ненароком, я уже не молод. — Не прибедняйся, — обрывает Кит вместе с защитной плёнкой пластыря. — У нас работа такая, всегда нужно быть настороже. — На нашем первом задании ты мне из-за этого нож к горлу приставил? — Ты тогда подкрался ко мне сзади, чего ты ожидал? — Что ты узнаешь мои шаги. Это правда. Тогда он всего лишь хотел проверить новенького. Тогда он не знал, что новенький выстрелит ему в сердце, как не знал, что эта рана не заживёт. Кит клеит пластырь на бровь Широ со всей осторожностью: — Я и узнал, — припечатывает он, добавляя после долгой паузы, — просто хотел произвести впечатление. Непривычно видеть, как Кит прячет взгляд. На Широ он всегда смотрел прямо, не скрываясь. Может, он смотрел так только на Широ — кто знает. Мысль об этом льстит, греет так, как не должна. Непривычно, очень, но неудивительно. Столько времени прошло. Люди меняются. Широ изменился. Кит изменился. Между ними что-то может измениться тоже. Пусть всё станет как раньше. Хотя бы как раньше. Пожалуйста. — «Производил впечатление», значит, — улыбается воспоминанию Широ, — сейчас тоже? — Сейчас я злюсь. Не за крышу, — Кит выдыхает, продолжая чуточку мягче: — не совсем, точнее. Просто… позволь мне помочь в следующий раз? — Кит… — Я хочу не обрабатывать твои раны, — перебивает он, — а быть рядом и разделять их с тобой. Теперь Кит снова смотрит в глаза. Упрямый и решительный, но Широ видит в его взгляде тревогу. Последнее, чего ему хотелось бы — заставлять Кита переживать. Беспокоиться не о чем, правда. Разве только о том, как долго Широ сможет себя контролировать. — Это самое романтичное, что мне говорили. — Да иди ты, — пихает его в плечо Кит, улыбаясь, — я серьёзно, вообще-то. — Я тоже. Руки находят ладони Кита сами, пока Широ тонет в глазах напротив, распахнутых, удивительных. Хорошо, что на Ките перчатки. Ощущение обнажённой кожи свело бы его с ума. — Только скажи, — голос хрипнет, надламывается из-за нахлынувшей нежности, — только скажи, и я всё для тебя сделаю. Что угодно, Кит. В приглушённом свете длинные ресницы Кита кажутся ещё длиннее. Широ следит за каждым взмахом, прислушивается к дыханию, растворяется в тепле чужих рук. Не двигает и мускулом, когда это тепло переходит на щёки. Кит ведёт большим пальцем вдоль уцелевшей брови, с приоткрытых губ срывается длинный выдох. — То, что случилось на крыше. Можно… ещё раз? Пожалуйста? Широ сразу понимает, о чём он, но — вот глупость — отказывается верить. Слишком просто. Так не бывает. Не с ним, по крайней мере. Только Кит ждёт. Всё это время ждал, может. Хватит. С них обоих — хватит. Набравшись смелости, Широ накрывает своей рукой руку Кита. Волнуется, будто ему не под тридцать, а вдвое меньше, и прикрывает веки, касаясь губами открытого запястья. Когда он открывает глаза — Кит всё ещё перед ним. Восхитительный. Невозможный. Будто из другого мира. Мысли испаряются, когда Кит едва ли не падает на него, целуя. — Прости, — шепчет тот, отстранившись, — если я неправильно всё понял, или ты не хочешь, то… Не позволяя ему договорить, Широ тянет Кита на себя за галстук. Горечь сигарет на губах перебита мятной жвачкой, шёлк ткани обжигает руку холодом, дыхание — жаром. Целуется Кит так же, как дерётся — борется до последнего, вкладывая всю свою страсть, чтобы одержать победу. Широ уже проиграл. Едва слышному запаху волос, острым клыкам, по которым так и тянет провести языком, светлой коже, на которой хочется оставлять яркие засосы. Широ дышит им. Существует ради чувств к нему, живёт его именем. Голос кажется не своим, а Кит, упирающийся рукой в изголовье кресла — нереальным. Так дальше нельзя. — Я… — приходится прочистить горло, но это не помогает, — я могу остановиться. — А ты хочешь? Простой вопрос, ставящий перед Широ сложный моральный выбор. Кто они друг другу? Из ролей наставника и ученика они выросли много лет назад, приятелями назвать их нельзя, да и друзьями тоже. Широ даже не знает, есть ли у Кита кто-нибудь. Хорош друг, как же. Неудавшиеся любовники. Вот кто они. Если это последний шанс — если единственная возможность — Широ больше не отступит. — Нет. Не хочу. В запале они пробуют все мало-мальски горизонтальные поверхности. Кит обхватывает бёдра Широ ногами, цепляется за плечи, и эта ноша, которую Широ готов нести всю жизнь. Барная стойка оказывается хлипкой — к чёрту её, и разбитую вазу тоже к чёрту, она всё равно никому не нравилась, у остальных просто не поднималась рука её выкинуть, так что им должны сказать «спасибо». Путь до кровати кажется невыносимо длинным; Широ не выдерживает и прислоняет Кита к стене. Разомлевшего от долгих поцелуев, неожиданно податливого в сравнении с тем, как он кусался пару мгновений назад. — Нет, — Кит хватается за ремень Широ, не позволяя отстраниться, — ещё. Не нужно о таком просить. Не таким голосом, как у Кита, не смотря при этом так, будто Широ и есть весь его мир. В него хочется вжаться, вплавиться, раствориться в нём без остатка, и этого всё равно будет недостаточно. Широ заводит его руки над головой, прижимает их к стене одной своей, только сейчас в полной мере прочувствовав разницу в росте. Приподнимает свободной его подбородок — смотрит в распахнутые глаза, тёмные от желания, и целует так сладко, что ноги подкашиваются. — Кит, — повторяет в забытье Широ, мешая слова с поцелуями, — Кит, ты потрясающий. Я весь вечер не мог от тебя взгляд оторвать. Думал, что убью любого, кто косо на тебя посмотрит. — Широ… — До безумия хотел касаться. Твоих волос, рук, губ. Целовать везде, где ты мне позволишь. Попробовать тебя на вкус, — в правдивость слов мокро ведёт языком вдоль бьющейся на шее венки, после чего Кит выдыхает совсем иначе. — Широ, — почти скулит он. — Я бы умер за тебя. Кит распахивает глаза, словно от удара под дых. Его губы влажные от слюны, взгляд слишком ясный для того, кто только что млел от прикосновений. — Я бы тебе не позволил. Широ знает. Возможно, с самого первого дня их встречи знает. Чувствует, что их связывает нечто куда большее, чем миссии агентства, и это пугает так же, как заводит. Он бы бросил к ногам Кита всю Вселенную, если бы тот попросил, но Кит молчал, и он молчал тоже. — Широ, — окликает Кит. Сцепляет руки за его шеей, заставляет смотреть в глаза, лихорадочно блестящие в полумраке. — Не отпускай меня. Отказать в этой просьбе нельзя. Не когда Кит притирается к нему сам, не когда мнёт в пальцах ворот не своей рубашки, не когда шепчет сбивчивое «пожалуйста» между короткими поцелуями. Кит горяч как чёртов Ад. Такое не выдержать, с этим не справиться, от этого не убежать. Бегать Широ больше не собирается, а с остальным можно жить. Он тушит яркое пламя лаской, не давая тому сжечь их обоих. Мягко касается губами шеи, водит руками по шёлку жилетки, расстёгивает пуговицы одну за одной, чувствуя, как колотится сердце под пальцами. Чувствуя, как Кит тает. Чувствуя, как сходит с ума от близости. Нет, он не вынесет больше. Широ едва ли контролирует себя, запуская руку под брюки и сминая округлость задницы. Может, это слишком? Как ответ на безмолвный вопрос, Кит целует сам. Вылизывает рот, гладит языком язык, притирается к бедру напряжённым членом. Вот это слишком. То самое, с чем Широ не справится мысленным повторением порядка сбора пистолета. Но то самое, с чем он может справиться действием. — Широ? — пропустив через себя звучание собственного имени, тот продолжает целовать ключицы и грудь, спускаясь всё ниже, до тех пор, пока не приходится встать на колени. — Широ, что ты?.. — Ты мне веришь? Теперь это действительно последний шанс. Остановиться после не выйдет — Широ не сможет себя заставить, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Последняя возможность прекратить, снова делать вид, что ничего не было, что они едва знакомы, что их не связывает ничего, кроме работы. И, чёрт, как же Широ этого не хочет. Кит гладит его лицо кончиками пальцев. Ведёт ими вдоль линии челюсти, повторяя движение, и убивает, глядя в глаза: — Больше, чем кому-либо. У Кита даже член красивый. Гладкий, с крупной головкой. Совершенный. Широ слизывает с него каплю предэкулята и сразу берёт в рот целиком, демонстрируя, на что способен. Сдавленный стон сверху можно считать хорошим знаком, как и то, что Кит подаётся бёдрами навстречу. Да. Да, так отлично. Тяжесть на языке ощущается правильной. Сомкнув губы сильнее, Широ двигает головой назад и снова вперёд. Держит Кита за задницу, раскачивается в такт движениям, самую малость жалея, что у него нет лишней руки, которой можно было бы коснуться себя хоть немного. Свободные руки есть у Кита. Если поначалу он зажимал ими свой рот, то теперь гладит Широ по щекам, поощряя. Когда он хватается за волосы, Широ выпускает член изо рта. — Мне не делать так? — спрашивает Кит испуганно. Широ качает головой. — Перчатки. Хочу чувствовать твои руки. Растерялся он или же прекрасно знал, что делает, однако как ответ Кит выставляет запястья у Широ перед лицом. Перехватить кожу перчаток зубами не так просто и получается не с первого раза. Расправившись с ними, Широ вновь насаживается ртом на твёрдый член и стонет сам, когда Кит сгребает его длинную чёлку пальцами. — Господи, Широ… О да, так гораздо лучше. Широ прикрывает веки и позволяет себе самодовольно дёрнуть уголками губ. Старается помнить о том, что иногда нужно дышать, ловит умоляющий взгляд, чуть расслабляет язык и отдаёт себя во власть Кита. Тот понимает всё правильно — вбивается в него сам, скользит головкой по нёбу и дальше, бормочет что-то, чего Широ не разбирает за собственным возбуждением, и приходит в себя только тогда, когда Кит буквально оттягивает его от себя за волосы и заставляет подняться. — Что-то не так? Кит падает ему на грудь, дышит загнанно, будто полгорода бежал, и Широ честно не разбирает ни слова. — С-с тобой, — всё же выдавливает он, — ты тоже… хочу кончить вместе с тобой. Широ слишком потрясён, чтобы действовать, так что Кит делает всё сам: стягивает брюки вместе с бельём, вжимается в него и обхватывает оба члена рукой. — Хотя бы так, — заканчивает наконец мысль Кит. Уловив, Широ повторяет то же своей. Надрачивать оба члена сразу тяжело, но им обоим нужно не так много времени. Кит изливается после короткого вскрика, Широ сразу же за ним. В ушах звенит, в голове пусто. На ногах он держится не иначе как чудом, не иначе как чудом выглядит и Кит в его руках. Бесподобный, растерянный, оглушённый оргазмом. Изумительный. — Ш-Широ, — сипит тот, пока сам Широ делает ещё несколько плавных движений, собирая остатки семени, — ты мне нравишься. Уже очень давно. Надеяться на это совсем не то же самое, что услышать. Потрясённый, Широ придерживает Кита чистой рукой. Он столько хочет сказать ему, боже, но едва открывает рот — Кит качает головой, давая понять, что сперва хочет закончить речь. — Наверное, я тогда неправильно выбрал момент. Никогда не умел их выбирать, да и сейчас не самый подходящий, но я должен попытаться. Широ. — Да? — Согласен ли ты сходить со мной на свидание?

***

— Я согласен. Золото солнечных лучей отражается в россыпи крохотных страз на фате. Он ослепительный. Всегда ослепительный, но сегодня особенно. На глаза наворачиваются непрошенные слёзы — Широ вытирает их украдкой, не в силах перестать любоваться. Киту так идёт белое, ещё больше идёт платье, и он жалеет лишь о том, что всё это — очередное задание. Аллура сама бросила им «разбирайтесь как хотите». Идея перехватить цель в ресторане под открытым небом принадлежала Киту, Широ просто его поддержал, а остальное… как-то самой собой вышло. Даже Лэнс не ожидал, что Кит всерьёз наденет платье матери (нет, Лэнс, не обязательно всем об этом рассказывать, что значит «наконец-то», ладно, ты можешь провести эту псевдо-церемонию, в смысле мы оба безнадёжные, раз так, то не жди приглашения на настоящую и завали уже, Лэнс). Даже если это всё не по-настоящему, их чувства реальнее некуда. Они искрятся на кончиках пальцев, пульсируют в груди и взрываются сверхновой на губах каждый раз, когда Широ выдыхает нежное «Кит». Ощущает это каждый раз, когда Кит шепчет его имя, и вряд ли во всём мире есть человек счастливее. — Готовьтесь, — окликает Лэнс вполголоса. Колоратка священника ему даже идёт, но не так, как платье Киту. — Цель подъехала. Широ и сам видит авто, припарковавшееся у соседней площадки с открытой беседкой. Из него выходит упущенный ими шкет в сопровождении парня из Галра; кажется, самое время заканчивать со свадьбой и приступать к операции. — Вызвался участвовать — отыгрывай роль до конца, — цедит Кит сквозь зубы, стараясь держать улыбку. — Чего? — Речь. — Кит, серьёзно? Если вы снова облажаетесь, то Аллура… — Речь. Лэнс закатывает глаза и демонстративно прижимаёт чётки к груди. — Ладно-ладно. Эм, Когане Кит, согласен ли ты взять в мужья Широгане Такаши, чтобы любить и заботиться о нём в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — Я согласен. — Тогда целуйтесь уже! Сегодня губы Кита — сладкая карамель. Широ дрожит, опуская ладонь на обнажённые лопатки, и едва держится, чтобы не разрыдаться всерьёз. Тихое «люблю тебя» тонет в очередном поцелуе, стирается горячим дыханием, отпечатывается в памяти, как один из лучших моментов в жизни. Друг от друга их заставляет оторваться только покашливание Лэнса, из деликатного ставшего слишком уж громким. Задание, точно. — Ну что, детка, — улыбается Широ, вытаскивая из-за ремня пистолет, — надерём негодяям задницы? Кит ухмыляется в ответ, без капли сожаления рвёт платье до бедра, обнажая и его, и подвязку с точно таким же пистолетом. — О да.