Я живу в тени. Я хожу в крови

— Однажды ты столкнёшься с ними… Говорил Альбус, когда приходил в её маленький подвальный кабинет в Мунго. Его проклятье всё чаще напоминало о себе, черня кожу на всём теле. — Мне осталось недолго, — усмешка пробивалась сквозь седую бороду, он всё так же будто не замечал приближающуюся смерть. — У тебя есть преимущество, Гермиона. Помни об этом. — Да, профессор… Она успела выставить руки перед тем, как упасть на пол. Толчок вперёд был намеренным, сделанным кем-то позади. Грейнджер втянула воздух, чтобы сориентироваться в пространстве, чтобы дать себе немного времени, прежде чем поднять голову. — Доброй ночи, мисс Грейнджер. Она быстро отползла назад, переводя взгляд с одного на другого. Быстро посчитала, сколько здесь не людей. За спинами двух мужчин, что наставили на неё палочки, на диване сидели трое. По красной туфле, которая покачивалась на кончиках пальцев изящной ноги, Гермиона определила, что здесь была женщина. Страх ветром разнёсся по пустым венам, набирая обороты. Палочка, что была зажата в руке, когда её схватили, теперь находилась в руках одного из двух молодых мужчин, стоящих впереди. Осознание того, что это близнецы, появилось сразу, как только Гермиона рассмотрела их лица. Одинаковые, как две капли воды. — Опустите палочки, господа, — женский томный голос вполз в уши. И братья, расступившись, убрали оружие, позволив Грейнджер взглянуть на сидящих позади них вампиров. Девушка поднялась на ноги, чувствуя, как её рассматривали пять пар глаз. Липко. Изучающе. Опасно. Мужчина слева выглядел самым старшим из троицы. Седые, почти белые как бумага, волосы были убраны назад в аккуратный хвостик. Кустистые брови взлетели вверх, придав взгляду ещё более грозный вид. Гермиона ощутила напряжение его челюстей и то, с какой силой он их сжимал. Казалось, вот-вот послышится скрип зубов. — Вы хотели нас видеть, — сидящий рядом молодой человек расплылся в ехидной улыбке. Чёрные как смоль волосы спадали по плечам, контрастируя с бледностью лица. Глаза — такие же чёрные. Мёртвые. Пустые. «Верховные», — догадалась Грейнджер. Она оказалась в шатком положении. Пятеро против неё. У Гермионы мгновенно сработал инстинкт самосохранения. Она заозиралась, чтобы найти путь к отступлению. Но позади — стена. Взгляд зацепился за стоящий рядом диван в плёнке, пополз дальше, и вновь споткнулся об ещё один. «Мебельный магазин». Ценник горел ярко-оранжевым цветом, привлекая внимание. Грейнджер не могла отвести взгляд от скидки в пятьдесят процентов, потому что страшно посмотреть вперёд. Страшно быть наедине с теми, о ком обычно говорили шёпотом. — Вы её напугали, господа… Гермиона сглотнула и присела на диван, обёрнутый скрипучей плёнкой, прямо под голос женщины. Она ошиблась, приняв оранжевый ценник за самый яркий в этой комнате цвет. Та, что была напротив неё — выше всех похвал безвкусицы. Алая ведьма, словно кровь. Волосы, убранные назад, красного цвета, такого ненастоящего, что вызывали сомнения: существовал ли вообще такой оттенок? Как и её платье. Как и туфли. Красные. Женщина, на вид лет сорока, при всём своём боевом обличии выглядела самой дружелюбной. Она улыбнулась, и Гермионе показалось, что улыбка эта была искренней. — У нас есть общий враг, — несмело начала Гермиона и заметила, как верховные переглянулись. Она сразу поняла, что им неприятно о таком слышать. — Карлос, — сказала женщина, и Грейнджер передёрнуло от этого имени. Она повела плечом, словно пыталась скинуть с себя груз тяжёлых букв, которыми напичкано ненавистное имя. — И ещё ваш… — старик замолчал на секунду, будто подбирая слово. — Любимый? Это больно. Это блядски больно слышать в такой ситуации. Больно осознавать, что Драко считали таким же врагом. Значит, самое страшное, чего она боялась, подтвердилось. Малфой с Карлосом. И это смертельно для неё. Плёнка под ней предательски скрипнула, когда Гермиона обессиленно выдохнула. В такой тишине этот звук показался бесконечно громким. — Вы знаете, зачем я здесь, — проговорила она, стараясь смотреть только на женщину. Так легче. Лживо, но легче. И что самое отвратительное — алая ведьма это поняла и улыбнулась ещё шире. В такой ситуации подобная реакция тянула на расстройство психики. «Боже». — Мы не будем сотрудничать со смертными, — резко обрубил старик. — Мы ясно дали понять об этом в письмах. Гарри говорил о тех редких посланиях от верховных вампиров. Говорил о том, что для них Карлос был таким же врагом, и они своими силами попытаются с ним разобраться, но связь с министерствами поддерживать более не будут. Но все ужесточились после того, как начали гибнуть невинные. — Почему гибнут волшебники? — бросила Гермиона первый вопрос. Без уточнения — потому что не считала, не могла считать Драко убийцей. Женщина насмешливо хмыкнула. — Почему ты решила, что мы тебе что-то расскажем? Грейнджер чувствовала напряжение. Но в этот момент страх перед ними улетучился, его место занял куда больший. Пасовать и робеть было некогда. Она оценила обстановку, наконец-то смогла это сделать. Она никогда не была глупой, но именно такой её сейчас выставляли верховные. — Потому что я здесь, чёрт возьми! — она поднялась на ноги, сжав кулаки. Близнецы дёрнулись, но женщина подняла руку, остановив их. — Иначе вы бы меня уже прикончили. Вам что-то нужно от меня, поэтому вы и решили встретиться лично! Гермиона выдала эти слова на одном дыхании. По помещению магазина разнеслись звонкие хлопки. Брюнет поднялся на ноги, аплодируя ей. — Потрясающая провокация, — улыбнулся он, подойдя ближе к Гермионе и рассматривая её лицо. — От тебя пахнет смелостью и глупостью. Грейнджер видела в его улыбке-оскале длинные, заострённые клыки. Сколько в нём силы? Быстрый ли он? Но она выдержала его взгляд. Смотрела вверх, прямо в его чёрные глаза, и видела в них своё отражение. Гермиона могла быть какой угодно, но не глупой. — Что ж. Ты права, — сказал он и развернулся, приблизившись к своим. Заходил из стороны в сторону, заложив руки за спину и сцепив пальцы в замок. — Карлос очень хорошо прячется и посылает Драко убивать смертных. «Господибоже…» — Зачем? — Гермиона вздрогнула от того, как сильно вдруг охрип её голос. — Скажем так… Эти люди должны были принять дар бессмертия, но по каким-то причинам Карлос и его слуга делают всё возможное, чтобы это не произошло. — Это ложь! Я видела видео, где в квартиру волшебника заходит Драко, а затем другой вампир! — она отчаянно пыталась обелить Малфоя. Женщина позади засмеялась. Это начинало раздражать. Гермиона скосила взгляд вниз, на пальто. Она не заметила, как в волнении начала теребить пуговицу. — Ты слепа! — рыкнул брюнет и остановился. Все замерли, глядя на него, на эту внезапную смену настроения. Он резко обернулся, в два шага настиг девушку и схватил её за шею. — Я покажу тебе настоящего Драко… Удавка из пальцев стягивалась всё сильнее, вампир с лёгкостью поднял Гермиону над землей. Ей не больно, а до одури страшно. Первобытный страх перед верховным снова накрыл её. Он приблизил её к себе вплотную и прохрипел повреждённым дыханием у самого уха: — Легилименс. Первое, что она услышала — свист, а затем резко нагнулась, чтобы уклониться от красного луча, пролетевшего над головой. Двое мужчин в мантиях прятались за деревьями, чуть выглядывая и вновь бросая смертельное для вампиров проклятие. «Мерлин!» Она обернулась прямо туда, куда летели лучи. Они рассыпались в ничто, ударяясь о торс… — Драко! Она закричала и побежала к нему. Но резко остановилась, потому что не узнала его смех. Такой ужасающе наигранный. Озверевший. Малфой, разведя руки в стороны, подставлялся прямо под заклятия. Ловил их — и ничего. Никакого вреда. «Как это возможно?» Гермиона почувствовала, как слёзы ошпарили щёки, когда остановилась почти в двух шагах перед ним и посмотрела в любимое лицо. Она не могла понять. Не могла осознать, что он другой. Холодный. Чужой. Инородный в её мире. — Ещё! — кричал он. — Давайте, ещё! Она упала на колени перед этим чужим. Желала слиться с землёй, принять её форму, скрыться, чтобы не смотреть, как он с агонией в глазах аппарировал вперёд и убил «муэрто мортем» двоих сразу. Грейнджер не желала принимать даже морального участия в безжалостных убийствах. Не желала видеть такого Драко. Не желала, блять, не хотела! Выныривать из чужих воспоминаний было больно. Она, не скрывая слёз, смотрела вперёд, на вампиров. Никто из них больше не улыбался. — В том лесу был ещё один наш охотник, эти воспоминания принёс он. Ты всё ещё думаешь, что он не убийца? Она молчала, быстро-быстро моргая. Ком внутри распирал глотку. — Ну, а смертных он просто пьёт, — добавила женщина. «Боже». — Почему? — вскрикнула Грейнджер. — Потому что так хочет Карлос. Он хочет перебить всех нас, — ответил брюнет. — Он боится, что мы собираем армию новообращённых. Что, с одной стороны, правда. — А с другой? — прошептала она, отвернувшись ото всех, чтобы спрятать соль в глазах. — Такова сделка, — молодой мужчина вновь заходил из стороны в сторону. — Скажем так, мы даём бессмертие взамен на услугу. — Первый! — женщина подскочила, будто останавливая брюнета. Гермиона обернулась, пытаясь осмыслить услышанное. Названный Первым не отреагировал на выпад красной. — Что, Третья, думаешь, мисс Грейнджер может испортить планы? Она такая же безоружная перед ним. — Какую услугу вы просите у смертных? — Гермиона цеплялась за это как за последний шанс. Посмотрев на старика позади, который с силой сжал палочку, она тоже опустила руки. На всякий случай. — Мы теперь такие же смертные перед ним, — Первый остановился и заглянул Грейнджер в глаза. — Мы ищем то, что могло бы остановить созданное Карлосом смертельное проклятие. Наш алхимик работает над защитой от убивающего, но для этого нужны артефакты. — То есть, вы хотите сказать, что… возможно избежать заклятия? — она всё ещё пребывала в шоке. — Я слышал, вы были в школе самой умной ведьмой. Тогда должны знать, какие свойства имеют предметы, у которых нет конца… Гермиона нахмурилась, ощутив наплыв эмоций. Они копились в ней. Вот-вот взорвутся как взрывчатка и вонзятся в каждого гвоздями со скошенными остриями её гнева. — Мерлин! — вырвалось у Первого. — Неуязвимый гербарий? Бесконечные песочные часы? Говорит о чём-то? Она читала об этом. Ну конечно же, читала. В школьной библиотеке не было книг, которых она не удостоила бы вниманием. Фолиант по артефактам был изучен вдоль и поперёк. Предметы, что не подвластны времени, чья магия будет защитой для них. Но как это связано? — Ваш алхимик использует предметы для создания защиты? Старик, который явно имел нумерацию «Второй», злобно выдохнул и закатил глаза. — Я это уже тебе сказал, — брюнет ухмыльнулся. — Алхимик пытается создать нечто, что сможет отразить проклятие. Предметы нужны для этого. В голову ударило осознание, и она брезгливо поморщилась. — Неуязвимый гербарий находился в именном музее семьи, которая передавала его по наследству. Его невозможно вынести из дома без разрешения владельца… Мёртвая тишина будто разорвала нутро Грейнджер. Молчание было подтверждением её теории. «Господи правый… Не может быть!» — Тот, кто принёс вам гербарий, украл его? Молчание. «Нет. Нет. Нет…» — За бессмертие убивают, мисс Грейнджер, — подтвердил догадку Первый. — Все, кому было обещано бессмертие, выполняли условие договора. Такие артефакты добываются кровью. Её отшвырнуло назад от собственной защиты. Клыки удлинились и рык заклокотал в горле, призвав близнецов вновь обнажить палочки. — Вы такие же убийцы, как Карлос! — зашипела она, пятясь назад к стене. — За всё нужно платить. Человеческая жизнь для нас ничто, — спокойным будничным тоном сказала женщина. Будто бы обсуждала новинки в её ёбаной моде на красное. — Посмотри на себя! — разозлился Первый. — Тебя заклеймили, как скот! Ты для людей ничто! Монстр! И так будет всегда. Они боятся таких, как мы, а мы стоим на самой вершине этого мира, — тон его голоса повышался. — Ты служишь не тем. Была бы у них возможность, то они бы прикончили тебя сразу же! Неправда. Неправда. Неправда. — Мы можем и тебя убить, — сказала красная. — Ты не должна была становиться вампиром. Это решаем мы! «У тебя есть преимущество, Гермиона». «Да, профессор!» Ей хватило секунды, чтобы ладонь скользнула во внутренний карман пальто и ухватила её защиту. Её преимущество. То, что завещал Альбус… Гермиона взметнула руку вперёд, оградив себя протего. Сквозь защитный купол она видела ошарашенные лица, которые смотрели на её палочку. Её бузинную палочку. — Как он посмел оставить её тебе? — женщина подлетела к защитному ограждению и округлила глаза, глядя на древко. — Чтобы она не досталась таким, как вы! — каждое слово Гермиона будто выжигала. Братья стояли бездвижно, глядя на друг друга, как вдруг Первый взмахом руки привлёк их внимание. — Давайте успокоимся, Луи, Лев. Опустите палочки. Они переглянулись. Кивнув, завели руки за спины и отошли от купола на шаг. — Мисс Грейнджер. У нас нет намерения вас убить. Ведь вы должны нам помочь. Брюнет безотрывно смотрел ей в глаза. Словно его слова должны были успокоить Гермиону. Но она не рушила защиту. Просто не могла. Она в комнате с убийцами. — Тогда сразу к делу, — продолжал Первый. Видимо, это конспирация из чисел была необходима для сокрытия имён. — Вы должны отвлечь Драко и узнать, где Карлос. Сделать всё, чтобы его фаворит перестал ему подчиняться, потому что Карлос в битвах всегда прячется за его спину. У него самого нет защиты от заклятия. Ей не нужно иметь дара Лаванды, чтобы прочитать их. В каком бы они положении ни были, их главный враг сейчас — не Карлос, а Драко, которого не брало заклятие. И если убрать его, то можно добраться до Мартина. И именно Гермиона была для верховных джокером в рукаве. У них с Драко общее прошлое… У них с Драко любовь… От этого стало ещё отвратительнее. Но выхода не было. Нужно вырвать его из лап Карлоса. Вырвать, иначе Грейнджер сойдёт с ума. Как же сложно Гермионе осознать, что обе стороны — и министерство, и сами верховные — полагались на неё, когда сами не признавали её за свою… Двойные реалии. Двойные блядские реалии. — Как мне его найти? — спросила она и убрала наконец купол. Женщина аппарировала. За ней и седовласый. Брюнет кивнул близнецам, и они тоже исчезли. Но прежде, чем Первый заговорил, он протянул палочку, которую у неё отобрали. — Перед тем, как вы сюда попали, вы же увидели кого-то? Гермиона вздрогнула от хлопка аппарации и обессиленно повалилась на диван, хмурясь от скрипа плёнки. Да. Она видела. Драко сам искал её…

***

— Мисс! Тинки подлетела к ней, чуть не споткнувшись по пути о маленький пуфик. Гермиона только что вернулась в мэнор и, увидев встревоженную эльфиху, выхватила палочку. — Мистер Поттер вас искал! Что-то случилось! И это как в ледяную воду нырнуть — до паралича лёгких и онемения тела. Стало не по себе от этих слов. Грейнджер похлопала по карманам, поняв, что забыла мобильный в спальне. Чёртов мобильный, который так упрощал связь, особенно в такие времена. Господи. — Он сказал, куда направляется? — она быстро оттачивала каждое слово. Эльф прижала уши к голове и кивнула. Страшно. Как же этому маленькому существу страшно. Гермиона сжала челюсти. Присев напротив Тинки, она положила руку ей на плечо и, легонько поглаживая, успокоила, подарив ложную улыбку. — В министерство, мисс, — наконец прошептала Тинки. Девушка поблагодарила её и сразу аппарировала. Нет времени ждать. Долбаный день не планировал заканчиваться, подбрасывая новые испытания. Ночью министерство на удивление кишело людьми. Волшебники сновали с зажжёнными палочками из стороны в сторону. Гермионе не обязательно брать палочку, чтобы прокладывать себе путь в темноте, и этим она привлекала внимание. Здесь о ней знали. Здесь о ней слышали. Здесь о ней говорили. Грязно и шёпотом. Какая разница, если ей всё равно слышно? Кнопка лифта с хрустом вжалась внутрь. Гермиона не рассчитала силу, и несколько магов, заметив это, отошли назад. Видимо, поедут на другом лифте. Ей лучше. Лучше не слышать эти сердца, которые ускоряли бег при виде её. Это лучше… — Привет, Гермиона, — вяло улыбнулся Невилл, когда она вышла на нужном этаже. — Когда ты появилась внизу, нас предупредили. Решил тебя встретить. Гермиона невольно засмотрелась на блестящую залысину на макушке друга, пока они шли в сторону аврората. Странно, но когда Карлос завладел рассудком Невилла в школе, внушив ему готовиться к поступлению в министерство, Долгопупс, даже после того, как всё закончилось, не отказался от этой идеи. Грейнджер сначала стыдливо думала, что таким образом друг пытался загладить вину. Наказать себя за то, что позволил чудовищу обмануть себя. Но вскоре поняла, что он действительно проникся своей профессией. Вместе с Гарри они добились немалых успехов. Поттер стал начальником, а Невилл — его помощником, правой рукой. Даже при всей его мягкой внешности, Долгопупс удивлял многих в бою и при задержании преступников. Все они выросли. Поменялись. Повзрослели. Его супруга Полумна практиковала мировую практику по защите домашних эльфов. Боролась за их права и создала собственный отдел в Министерстве, отдавая себя любимому делу. Гермиона часто к ней заглядывала и помогала с бумагами. Их общая с Невиллом дочь Роза в следующем году закончит Хогвартс и хочет помогать маме. Господи, у всех её друзей было всё замечательно. Именно это держало Грейнджер на плаву. Именно забота со стороны близких. — Что случилось? — спросила Гермиона, подходя к кабинету Гарри. Она уже слышала множество голосов. Долгопупс молча открыл перед ней дверь и пропустил внутрь. Все замолкли, когда в темноту вошло существо с яркими, как у кошки, глазами. Глупо винить их за учащённый пульс. Страхи есть у всех. Дверь за ней закрылась, и Гарри включил свет. — Мистер Поттер, — сказал один из мужчин. — Не думаю, что нужно нарушать правила. Здесь вампир… Скрип плотно сжатых челюстей Гарри выдал его озлобленность. — Ты видишь здесь ещё бессмертного? — спросил он у мужчины, и тот покачал головой. — Вот и я не вижу, как не вижу и смысла торчать здесь в темноте! Гермиона стояла у края стола и не желала даже присесть. Она чувствовала, что произошло что-то страшное. — Что случилось? — она посмотрела другу в глаза и сквозь стекла очков заметила, как сильно он не выспался, как ярко белки разукрасили проводки красных капилляров. Он не медлил с ответом. — Утром мне пришло письмо от Доминика Маша. Он утверждал, что заключил сделку с вампирами и ожидал скорейшее своё… — он прочистил горло, игнорируя ярость в глазах многих присутствующих, — перевоплощение. Только вот в последний момент передумал, когда понял, что, возможно, его убьют, как и остальных. Вдох. Выдох. Она пыталась сдерживаться, не смотреть по сторонам и не обращать внимания на то, как многие авроры под столом направили на неё свои палочки. Она ощущала вибрацию магии. — Мы прибыли туда сразу же, но опоздали. Пока моя команда сражалась с одним из них на улице, я незаметно проник в дом, — он нахмурился, и девушка поняла, что значило это «незаметно». — Маш забился в угол, ему повезло, что он удосужился наложить защитное заклинание. Перед ним уже стоял вампир… Зажигалка щёлкнула перед носом одного из авроров. Все нервно оглянулись на него. А Гермиона ждала. Ждала продолжения. — Я попытался сбить его с ног ударом заклинания, — продолжал Гарри, — но этому вампиру было будто всё равно. Он обернулся, и, не найдя меня в комнате, начал стрелять по сторонам Авадой. «Боже». Её легкие сдавило от всхлипа, которого никто не заметил. Потому что Гермиона проглотила его вместе со своим ломающимся нутром. Мерлин. Неужели Драко или Карлос выстрелил в Гарри убивающим? Господи, блять, боже. — Он будто потерял интерес и к Машу, и ко мне. И пошёл на выход. Как бы я ни пытался его остановить, всё отлетало от него как от камня. Я двинулся за ним на улицу. Второй, его сообщник, увидел его, и они заговорили, совершенно не обращая внимания на то, что мы окружили их. — О чём они говорили? — перебила его Гермиона. Гарри пожал плечами. — Не знаю. Они говорили на испанском. Кларик, — он указал на молодого парня, который ближе всех сидел к Гермионе, — изучал испанский. Все посмотрели на Кларика в ожидании его слов. — Я плох в нём. Забросил ещё в школе. Но отдельные слова узнал, — слишком высокий голос для мужчины. Слишком несоответствующий такому крупному на вид парню. — Они говорили что-то про «не успели», «завершаем», один из них явно злился. Кричал на второго, называл по… наверное, имени… Это всё, что я сумел распознать. — Думаю, на сегодня закончим, — быстро вставил Гарри. — Идите домой. Отоспитесь. Сегодня был тяжёлый день. Продолжим завтра. Один за другим авроры покидали кабинет, о чём-то переговариваясь. Гермиона старалась не слышать фраз о ней. Старалась не смотреть на каждого проходящего мимо. Слишком ей было не до ненависти в её адрес. Когда остались только Гарри, Невилл и Гермиона, Поттер осел на стул как мешок с костями. Настолько он выдохся. Только перед друзьями он снимал с себя маску сильного начальника. — Тебе нужно было взять меня с собой! — сказала она, напоровшись на уставший взгляд Гарри. — Я приходил к тебе, тебя не было. Она прикусила внутреннюю сторону щеки. Ну, конечно. Конечно. Она в это время была с верховными. Ей только и оставалось, что сожалеть. Грейнджер просто не могла разорваться. Было душно от этого. Гермиона подробно пересказала встречу с бессмертными, попутно отвечая на появляющиеся вопросы друзей. — Мерлин! — зашипел Невилл. — Значит, те нераскрытые убийства, которые у нас висят, это дело рук тех, кто захотел стать бессмертными? — Они заключали сделки с вампирами и крали артефакты, книги и предметы, чтобы получить этот дар, — подтвердила Гермиона. Гарри что-то быстро записывал на пергаменте. — Я сейчас же отправлюсь к летописцу, чтобы узнать про эти артефакты, у кого ещё они могли бы быть. Нам стоит предупредить хозяев реликвий. И лучше бы поместить эти вещи в министерство, чтобы избежать жертв. Гермиона и Невилл согласились с его замечанием. — Значит, все, кого убил вампир, не были такими уж хорошими… В любом случае их ждал бы поцелуй дементора. Повисло затишье. Такое густое, что ощущалось кожей. Наэлектризованное. Глухое. — Это не всё, — сказал Поттер и опустил голову, пряча глаза от друзей. — Когда мы их окружили и призвали сдаться, один из них аппарировал, мы ничего не успели сделать. А второй смотрел на каждого из нас. Это было отвратительно. Жутко видеть в черноте капюшона два ярких зрачка. А когда его взгляд остановился на мне, тут я и понял свою ошибку. Но слишком, чёрт возьми, поздно понял. Я забыл, что вы слышите биение. И не имело значения, что я невидим. Он нашёл меня. Он затряс ногой под столом, выдавая свою нервозность. Гермионе было больно смотреть на такого разбитого друга. — Что он сделал? — прошептала она, боясь услышать ответ. Потому что догадывалась. — Он подошёл ко мне вплотную и заглянул прямо в глаза. Будто и не было на мне мантии, — Гарри сглотнул. — И прежде, чем аппарировать, он схватился за край мантии и дёрнул на себя… «Мерлин!» — Он забрал у тебя мантию? — резко подорвавшись с места, она пригвоздила ладони к столешнице. Наверное, от её ногтей на дереве останутся лунки. Поттер сказал «да», и Грейнджер заскулила, отвернувшись от них. Она не будет винить его. Ни за что. Страх, что испытывал человек перед вампиром — животный, пробивающий до костей. Она испытала это. Знала на собственной шкуре. — Он ищет меня, — сказала она, глядя перед собой на дверь. — Обещаю. Я сделаю всё, чтобы прекратить это… На её плечо опустилась горячая ладонь Невилла. — Он уже не тот, Гермиона. «Я знаю», — хотела сказать она, но не смогла. Вокруг Драко полно загадок. И самый главный вопрос — почему он выжил, изменился и стал таким… встал на сторону Карлоса? Того, кого ненавидел всем сердцем? Пусть и мёртвым. Сколько Мартин сделал плохого. И сколько ещё сделает… — Этот аврор, Кларик. Он сказал, что слышал имена или что-то в этом духе, — Грейнджер обернулась и посмотрела на Гарри пустым вымученным взглядом. — Что это было? — Несомненно, один из них был Карлосом. А вот второй, даже несмотря на то, что я узнал его голос спустя столько лет, назывался по-другому. Вдох. Выдох. — Как? — Кларик сказал, что Карлос назвал его Эльдиос… — Эльдиос? — Гермиона нахмурилась. — Это имя такое? Кларик сказал, что это значит? — Да… — Гарри устало потёр лоб. Было заметно, что он и сам растерян. — С испанского это переводится как «бог». Она рефлекторно набрала воздух по самое илистое дно лёгких и сжала зубы. Карлос назвал Драко Богом…

***

Начало недели проходило для Гермионы на автомате. Она все дни пропадала на работе, параллельно пытаясь придумать хоть какой-то план, но это ей не удавалось. В голову не лезла ни одна здравая мысль. Впервые за свою жизнь Гермиона не знала, что делать и с чего начать. Как и говорил Гарри, он с помощью летописцев нашёл все артефакты, которые имели свойство «не иметь конца». Все волшебники сдали артефакты без каких-либо сомнений и возражений. Всем хотелось жить, а не умирать за эти предметы. Такая сговорчивость была самой хорошей новостью за последнее время. Поттер рассказал историю Атнуса, который заполучил неуязвимый гербарий. Аврорат провёл расследование, и с помощью фактов, которые рассказала Гермиона, картинка сложилась в отвратительный пазл. Гербарий хранился у семьи чистокровных волшебников, и Атнус убил их всех, чтобы снять с артефакта родовую защиту. Как говорил Первый: всё имеет цену. И бессмертие тоже. Министерские алхимики подтвердили свойства таких предметов. Все как один твердили, что можно изъять из них защитную магию и применить на себя. Вот только никто за это время так не поступал и не пытался. Гермиона помнила, что вампиры считали себя высшими не только среди себе подобных, но и высшими над смертными. Оставалось понять, зачем Карлос решил всех их уничтожить. У Грейнджер не было весомых доказательств, но была невнятная догадка. Она полагала, что Мартин таким образом хотел подчинить себе верховных, а зная, что они выше его по статусу, ему было проще убрать их с пути и занять их место. Карлос псих. Он давно сошёл с ума… и заразил этим Драко. Других объяснений у неё не было. Ей нужно было срочно спасать Малфоя — или того, кем он сейчас назывался. — Да ты здесь просто засохнешь! — Пэнси вошла в её кабинет без стука, и поющие лилии поприветствовали женщину нежной тихой песенкой. Она огладила белую шапочку цветка. — И вам привет. Паркинсон не часто посещала её в Мунго, но в последнее время стала навещать чуть ли не каждый день. Это не раздражало. Гермиона была благодарна подруге за такое внимание. Хоть как-то разбавляла обстановку. — Идём, мы будем праздновать мой день рождения! — схватив подругу за руку, Пэнси потянула её на себя. — Твой рабочий день уже закончился. Грейнджер позволила утянуть себя, но вопросительно нахмурилась. — Твой день рождения через полгода! Брюнетка зависла на секунду и медленно повернула голову на нее, стрельнув глазами прямо в самую душу. — Мне нужно повеселиться, как и тебе. Не страшно, если мы отметим его заранее! Семьёй. Семья. Именно это сказала Пэнси, когда выходила замуж за Генри. На свадьбе со стороны невесты не было ни родственников, ни родителей, которые заклеймили дочь позором. С её стороны были друзья и Грейнджер, которая вела Пэнси к алтарю из пышных розовых гвоздик, которые так любила слизеринка. «Ты моя семья, Гермиона», — шепнула она на ухо, когда Грейнджер подвела её к Харрингтону. «И ты для меня…» Наверное, общее горе объединило их всех. И, в конце концов, Пэнси и Генри перестали сопротивляться своим чувствам. Видели на примере Гермионы и Драко — ничто не вечно, и нужно жить сегодняшним днём. Двадцать лет. Двадцать лет идеальной семейной жизни. Пэнси была готова на всё, даже на то, что у них никогда не будет детей. У мёртвых их не бывает. Как-то раз оставшись с ночевкой у Гермионы, под бутылку вина подруга призналась, что с Генри она бы не хотела ребёнка. Со всей огромной любовью к нему, Пэнси никогда бы не пожелала мужу видеть, как умирает от старости собственное дитя. Это был больной выбор. Но правильный для неё. Для них. Речь о том, чтобы сделать Паркинсон бессмертной, даже не шла. Все помнили о рисках. О том одном проценте выживания магов во время перевоплощения. Даже карты Лаванды говорили о том, что Пэнси суждено умереть от старости. Генри это было трудно принять. Но он ни за что бы не стал рисковать любимой. Ни за что бы не укусил её. У них есть время. Ещё много времени. Девушки аппарировали прямиком в сад поместья Харрингтонов. Грейнджер с волнением оглядывала красоту, к которой она так и не привыкла, когда бывала здесь. Магия Пэнси поддерживала цветы в любое время года. Розовые бутоны были везде, белые разбавляли краски, придавая месту ещё больше сказочности. Беседка из редких волшебных лиан тоже была увита цветами. Внутри уже стоял столик, там их ждал Генри. — Думал, вы придёте быстрее, — он встал с места и, обняв Гермиону, отодвинул для них стулья. — Ты опять кряхтишь как старик. Несколько минут в твоей бессмертной жизни — это ничто, мог бы подождать ещё! — огрызнулась Пэнси. Лорд, не обратив внимание на это, поцеловал её в макушку. Пэнси в этом году исполнится сорок. Но эта прекрасная женщина едва ли выглядела на тридцать. Каждый раз, когда у неё кто-то спрашивал о том, как ей это удается, Паркинсон отвечала, что всё дело в любви. Наверное, то было частичной правдой, ведь этот союз имел целительное свойство для обоих. Они тешили себя друг в друге. Даже со стороны наблюдать за Харрингтонами было приятно. Волнительно. Чарующе. — Очень скромно ты решила отпраздновать лже-день рождения, — подколол её муж и разлил по бокалам шампанское. Слизеринка пнула его в колено острым носком туфли. Гермиона подавила смех. Ей хорошо. Здесь и сейчас. С семьёй. На её жизнь выпала ещё одна потеря. Её родители скончались в автокатастрофе, когда путешествовали по Австралии. Это стало ударом для всех. После десяти лет её бессмертия она за раз потеряла ещё двоих близких. Генри взял все заботы о похоронах на себя. Было скромно, как и хотела Гермиона, пришли только самые близкие. Но, на удивление, почтить память пришли почти весь факультет Гриффиндор, половина Пуффендуя и Когтеврана. Даже Тео с Асторией, с которыми она успела помириться и завязать сносные отношения, посетили прощание. Семья… — За нас! — отсалютовала Пэнси, и друзья чокнулись бокалами. — У тебя праздник, а я не приготовила тебе подарок, — улыбнулась Гермиона и заметила, как ехидно смотрела на неё Паркинсон. — Ты уже сделала, — она щёлкнула пальцами, и на столе появился горшок с поющей лилией. — Я взяла побег. — Ты взяла целое растение, Паркинсон, а не побег! — не сдержалась Грейнджер и засмеялась. Это как груз с плеч. Будто мыльный пузырь лопнул и не осталось ничего. Разговоры протекали на обыденные темы. Генри рассказывал про бизнес, о том, что его филиалы росли по всему миру. Ему даже предложили сфотографироваться на обложку Форбс. Пэнси не разделяла популярность мужа, ревнуя его молча. Гермиона ощущала это. Гермиона хохотала над шуткой Генри, когда случайно столкнула со стола бокал. Достав палочку, она хотела исправить конфуз, но древко выхватила Пэнси и резко переломила его пополам. — Ты что делаешь? — Гермиона вскочила с места и встретила взгляд, полный страха. И, казалось, ненависти. Эта смена настроения подруги пугала. Генри смотрел то на одну, то на другую. — Тебе давно пора избавиться от этой палочки, когда у тебя есть бузинная! — ответила Пэнси и тоже встала. — Дамблдор завещал её тебе, а сейчас, в это время, только она тебе и нужна! Как ты не понимаешь! Последние слова подавил крик. Грейнджер не шевелилась. Слышала, как сердце обтачивало рёбра с обратной стороны грудной клетки. Она боялась за неё. — Ты всегда её берешь с собой, но не используешь. Сейчас именно то время! — вновь повторила она. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось… не хочу. Эта липкая паутина страха окутала троих в общий кокон, из которого сложно выбраться. Все понимали это, и только Паркинсон озвучила вслух. Быть может, она была права. Гермиона боялась оставить свою палочку. Боялась мощи бузинной. Но Альбус сказал, что в хороших руках она будет делать только хорошие вещи. Нельзя дать ей уйти к другим. «У тебя есть преимущество, Гермиона». «Да, профессор». — Думаю, нет смысла больше откладывать этот разговор, — слизеринка села на место и спрятала под салфетку обломки палочки. — Он вернулся. И этот ублюдок, Карлос, с ним. Лорд сцепил руки в замок и облокотился о стол, глядя перед собой на лилию, которая мгновенно притихла, от криков склонив шапочку цветка. — Это не похоже на перерождение, — процедил он. — Драко в своём обличии, но не в своём уме. — И он тебя ищет! — добавила Пэнси. Конечно, они знали все подробности той ночи, когда она встретилась с верховными. Паркинсон отреагировала ужасно. Говорила, что они рассматривали Грейнджер как приманку. Хотели, чтобы всё летело в неё, а сами ничего не делали. Частично она была права. Но у Гермионы правда было преимущество. У неё было общее прошлое с Драко. Кто, если не она, остановит его? — Ты вообще не должна ходить одна, — Генри нахмурился от своих слов. — Нет. Ты бесполезен, — ответила Гермиона прямой правдой. — Извини, но это так. Ты не волшебник. Ты ничем не поможешь. Я всё сделаю сама. — Сама. Сама. Сама! — зарычала Пэнси. — Как же ты задолбала со своей жертвенностью, Гермиона! Разве ты не видишь, как мы переживаем за тебя и хотим помочь! Это словно ударило по коленям. Она сжалась изнутри в тугую спираль нервов. Ей неприятно. Неприятно и больно даже представить, что что-то могло случиться с близкими. — Ты помогла, — сказала она сквозь зубы и указала на салфетку, которая скрывала обломки её оружия. — Думаю, мне пора. Нужно оборвать. Оборвать разговор и эту ситуацию. Она не станет рисковать друзьями. Гнев внутри неё раскатывался громом по вскрытым нервам. Она направляла его только на главную цель. На Карлоса, который только забирал у людей самое ценное в их жизнях. И Грейнджер не позволит ему отобрать ещё и их. — Гермиона! — Пэнси понимала, что переборщила, глядя на спину подруги, которая уже направлялась к выходу из сада. — Всё хорошо, — обернулась она. — Я справлюсь. И с хлопком аппарации исчезла, появляясь у себя в гостиной. Она подавила желание вернуться назад и с силой прижать любимую женщину к себе, попросить прощения за вспыльчивость. Давила, как хрустящий снег под ногами. Ей нужно быть сильной. В данное время — просто необходимо. Она опустилась на диван и положила палочку рядом с собой, слева, задержав взгляд на неровностях древка. Дар смерти принадлежал ей. Полноправно. И Гермиона не подведёт Альбуса. Справа от неё привычно раскинул альбомные листы кожаный фолиант — подарок Драко. Фотографий там прибавилось за два десятка лет. Девушка положила его на колени и пролистала, глядя в улыбающиеся лица, которые махали ей с той стороны снимков. Дети друзей, дни рождения, свадьбы и общие посиделки. Всё здесь. В этом альбоме. Даже родители, которые крепко обнимали её. Ей грустно думать, что фото будут меняться. И лица на них тоже — обрастать морщинками и седыми волосами, и вскоре любимые друзья останутся с ней только на листах альбома. Они умрут. И ей придётся переживать это раз за разом. Дети детей. Внуки внуков. Лишь Грейнджер будет вечно нести этот груз. Этот траур… Она отложила альбом влево и поднялась на ноги. Ей нужно принять ванну и расслабиться, но прежде, чем это сделать, Гермиона всё-таки решила извиниться перед друзьями. — Тинки! Эльф появилась перед ней, вытирая тыльной стороной руки губы. — Ой. Прости, что отвлекла тебя от трапезы, — виновато проговорила Грейнджер, чувствуя запах капустных лепёшек. — Ничего, мисс, мне пора заканчивать есть тесто. Я уже не помещаюсь в платья, — смущённо ответила домовик. — Будь добра, возьми у меня в лаборатории горшки с гвоздиками. Отнеси их Пэнси и покажи, как правильно сажать их. Как бы она ни сопротивлялась, уточни про их магию. Тинки, улыбнувшись, поклонилась. Гермиона догадывалась, что эльфу нравилось бывать у Харрингтонов. Её там любили не меньше, чем здесь. Гвоздики, что вот уже пару месяцев скрещивала заклинаниями Гермиона, на удивление дали ростки. Она смешала два любимых сорта Паркинсон в один, удачно создав новый вид. Самым прекрасным в бутонах было их свечение. Ночью, на тёмном полотне травы, они будто превращались в звёзды. Она была уверена, ей понравится.

***

Вода слишком быстро остывала, соприкасаясь с её холодным телом, которое не могло нагреваться. Пена облизывала кожу, источая приятный аромат бергамота, её любимого масла для ванн. Мокрые волосы, словно расплавленная карамель, обрамляли острые плечи. Она правда очень старалась расслабиться. Чтобы не думать, она решила погрузиться под воду с головой. Наверное, единственный плюс бессмертия — можно не дышать. Смотреть вверх, сквозь серебро воды, как на поверхности формируется пышная нежная пена. Гермиона прекрасно видела, как маленькие пузырьки лопались один за другим. Начав считать их, сбилась на восьмидесяти. Желание похоронить себя в этом блюдце ванны накрыло с головой. Но всему был предел. Гермиона вынырнула и зачесала волосы назад, заметив, что пены почти не осталось. Наверное, пора выходить. Вдохнув последний раз запах бергамота, она застыла на месте. Закоченела. Потому что в лёгкие вместе с цитрусом вполз запах сигаретного дыма. В огромной ванне, где она сидела прямо посередине, никого не было. Гермиона огляделась по сторонам и впечатала взгляд в дверь, точно помнив, что закрывала её. Запах стал чётче. «Боже…» «Он здесь…» Она чувствовала, как становилось невыносимо жарко. Это её страх вползал в вены и начинал хозяйничать там. У неё не было шансов. Палочка лежала под альбомом в гостиной, тремя этажами ниже и в другой части мэнора. А жара всё не щадила. Жара вползала под нервные окончания, под скальп, в сетчатку глаза, когда Грейнджер увидела перед собой призрачное движение мантии-невидимки. Он стоял прямо напротив края ванны. Перед её ногами. Она дышала. Часто-часто. Чтобы хоть как-то обозначить своему мозгу приближающуюся угрозу. Но не могла пошевелиться. Мазнув взглядом по пустоте, она подавилась осознанием того, как она выглядела перед ним. Разбитой. Обнажённой. Беспомощной. Она резко подобрала ноги к груди, обняв их, и застонала, когда увидела, как поверхность воды на другом краю ванны всплеснулась — от одной ноги, и через секунду — от другой. Господи. Блять. Боже. Некто сел перед ней на корточки, вытесняя воду. Она лилась на кафель. Гермиона чувствовала кожей касание ткани мантии. И сдерживаться сил больше не было… — Драко? Это её ошибка. Она знала это по молчанию впереди. Это её ёбаная ошибка! Гермиона плотно закрыла глаза. За ними с секунды на секунду полетят титры её жизни. Потому что пришёл не он. Не Драко. Пришёл тот, кого назвали Богом… — Эльдиос, — прошептала она и раскрыла глаза. Взгляд воткнулся в расплавленную сталь напротив. Её затошнило от того, как близко лицо любимого и сколько отвращения в этих глазах. Сколько в них чёрной, густой и бездонной ненависти. Она не дёрнулась, когда он вытянул руку и сжал её горло. Она не дёрнулась, когда он рывком приблизил её лицо к себе. Она не дёрнулась, когда его губы в миллиметрах застыли от её губ. И она не дёрнулась даже после его слов: — Я убью тебя. Не дёрнулась. Не дёрнулась. Не дёрнулась…