Я живу в тени. Я хожу в крови

Сколько он провёл времени здесь? Темно и глухо. Холодно. И впервые в темноте он ничего не видел. Даже собственных рук, что метались по черноте, ища выход. Пустота… — Где я? Крики эхом дробили перепонки. — Гермиона? Альбус? Генри! Никого. Отчаяние сковывало по рукам и ногам в этом пространстве. Драко бежал, но края не находил. Рвал на себе волосы, плакал и, в конце концов, понял. Это его чистилище. Это его наказание. Здесь клетка для одного заключённого. Всё, что крутилось в голове — это последние воспоминания, как под отвратительную считалочку умирала его любовь. Гермиона была такой бледной, крошечной в его руках, как медленно билось её сердце, и с какой болью он сжимал клыки на её шее. «Она выживет. Она справится! Должна, чёрт возьми!» Как мантра. Сколько прошло времени после его смерти? Почему он не рассыпался в пепел? Малфой ждал. Ждал, что за ним явится дьявол, но никто не приходил за его прогнившей душой. Никто не цеплял его острой косой смерти. Он зверел. Крики превращались в озлобленный рык, пока он не понял, не осознал, почему ещё почти… жив? Карлос. Тот самый подонок, что сделал это с ними. С ней. С ним. С их любовью. Карлос… Драко бесконечное число раз представлял, как бы уничтожил его, если бы мог. Представлял, как голыми руками месит его лицо. Рвёт пальцами плоть до хруста костей. Как срывает на нём ненависть. Молился, чтобы ему дали шанс. Хоть один. Единственный шанс убить этого ублюдка. А дальше… дальше он наконец исчезнет. — Дайте мне шанс… Каждая минута, делимая секундами, превращалась для Малфоя в собственную считалочку. С одним-единственным именем. Ещё и ещё. Ещё раз — и так день за днём. Он не останавливался, пока не увидел свет впереди. Пока не увидел до боли знакомые черты лица. Эти кустистые чёрные брови, эту руку, что зачесывала усы, и этот взгляд психа. Он сорвался на бег. Бежал за этим светом, пока не выпал из него и не предстал перед тем, кого ненавидел… Вот сейчас, сейчас… — Кто я? Хриплый хохот в ответ. — Меня зовут Карлос, и я покажу тебе, что случилось на самом деле… Впервые дождь так раздражал Эльдиоса. Особенно мерзко было слышать каждый удар капель о металлическую крышу веранды. Какого-то чёрта именно здесь Карлос решил провести собрание вновь прибывших и переступивших на его сторону вампиров-волшебников. Малфой гадал: через сколько дней Мартин оскалит свой рот в немом сигнале к действию, чтобы вместо этих пятерых остался пепел? — Думаю, вы поняли меня, — Мартин подошёл к перилам и посмотрел в даль, где волны бились друг о друга у самого берега. — Чем больше вы приведете сюда вампиров, тем лучше для них и для вас… — Да, господин, — хором ответили мужчины. План был тот же. Обещание Карлоса целостности их жизни взамен на службу ему. Диос знал, чего стоили слова Мартина. Лишь обёртка, под которой скрывалась смерть. Бессмертные обязывали себя обетом, клялись ему в верности и в том, что не выдадут верховным планов Мартина. — Можете идти, — скомандовал он и развернулся под хлопки аппарации. Подойдя к Эльдиосу, Карлос сел напротив него. — На тебе лица нет, мой друг. Диосу хотелось уйти, не продолжать этот разговор, которого вообще не должно было быть. Он промолчал. — Всё сложилось замечательно, — вновь начал он, и Диос сжал зубы. — Эту мерзавку теперь считают полноценной преступницей, которая украла артефакты и куда-то сбежала с ними. Со смерти Грейнджер прошла неделя. Все эти дни заголовки «Пророка» кричали о том, что из хранилищ министерств были похищены артефакты, которые верховные брали взамен на бессмертие. Конечно же, пропажу Гермионы и этих реликвий сопоставили в одну линию, посчитав, что бессмертная подалась во все тяжкие. Карлос был взбешён. Пока он не мог добраться до верховных, а именно один из них считался лучшим алхимиком, который пытался найти формулу, чтобы избежать убивающего. Теперь и артефакты были в их руках. — Тебе стоит переживать не за неё, а за то, что верховные, возможно, уже защищены от муэрто мортема, — совершенно без эмоций и на одном выдохе проговорил Эльдиос. — С верховными я разберусь, — он сощурился. — Но я волнуюсь из-за того, что после её убийства ты ходишь потерянным. Диос подавил в себе рык. Он злился, что Карлос, отчасти, был прав. Но он всё так же не подавал виду. Ему легче, правда, легче, от того, что избавился от этой Грейнджер. Легче ведь? Определенно, да. — Как прекрасно уродство… оно гонит прочь любовь, — выдохнул Мартин. — Она перечеркнула всё, что ты когда-то построил собственными руками. Уничтожила тебя. Смеялась в лицо. Забрала всё, что ты любил. Тебе нужно было убить её ещё на том мосту. Что же она тебе такого сказала, что ты не осмелился? — Замолчи! «Блять». — Замолчи, Мартин, — он поднялся с плетёного кресла под сухой скрип пластиковой соломы. — Я исполнил свою месть. На этом тема закрыта. — Что ж, я рад… Он шёл наверх, в свою спальню, под глухое внутреннее раздражение, которое только набирало обороты. Мартин не знал, что с ним происходило в последнее время. Не знал, что всё чаще он слышал свой же голос, который ненавидел его. Как он громко кричал каждый раз, когда Грейнджер оказывалась в поле зрения. И как сильно тот самый запертый внутри стремился наружу. Самое страшное, что ему это удавалось. На несколько минут, но всё же. Эльдиос приходил в сознание в разных местах, совершенно не понимая, как там очутился. Это выводило из себя. Но в тот момент, на той вечерней улице, он был самим собой. Как сладко пронеслась дрожь по телу, когда красный луч достиг её груди. И как облегчённо он выдохнул, когда Грейнджер растворилась в воздухе. Мертва… Так же, как мёртв сейчас тот самый Драко внутри. Он молчал. Не появлялся. Не кричал. Эльдиос подошёл к зеркалу в ванной и открыл кран, чтобы умыться, смыть с лица напряжение. И как только его голова поднялась вверх, а взгляд остановился на собственном отражении — он понял, что ошибался. Тот самый никуда не ушёл. Тот самый сейчас смотрел на него с той стороны стекла и убивал взглядом. Что-то внутри Эльдиоса лопнуло, разошлось по швам. Он не сдержал ответный оскал. Победный. Нахальный. Такой омерзительно прекрасный для него. — Надеюсь, ты видел всё собственными глазами, — прошипел он, уперев ладони в края зеркала и приблизив к его поверхности мокрое лицо. — Видел, как она звала тебя, глазами? Я убил её. Теперь ты так и останешься в моей тени. Будешь жить в ней. — Тебе не смыть с себя ту кровь, в которой ты ходишь, — ответило отражение. Тёмные круги под его глазами такие заметные, больные. От этого Эльдиосу стало ещё смешнее. — Однажды ты всё наконец увидишь, узнаешь и умрёшь. Я сам это сделаю. Диос утопил его речь, как котят. Пропустив мимо ушей эти слова, он отвернулся. Стёр капли воды с подбородка, сжал кулаки, но не ушёл. Просто не мог. Любви не существовало. Эльдиос знал это. Испытал на собственной шкуре предательство. Любовь — это ёбаная болезнь. Раковая опухоль, от которой нужно избавляться. И у него ремиссия. Он свободен от неё. И планировал оставаться свободным до конца веков. Тот, другой, не мог показать прошлое. Отчасти Диос был рад этому, потому что не знал, как бы вытерпел, вновь переживая тот момент, когда Грейнджер заносила палочку, чтобы убить его. Как, после всего, этот Драко вообще мог так отчаянно продолжать любить её? — Какой же ты долбанный слабак! — повернувшись, он ударился о собственные заостренные клыки в отражении напротив. Тот самый ушёл… Диос со сдавленным стоном ударил кулаком в зеркало и теперь смотрел, как по его поверхности расходились мелкие морщинки сколов. Он абсолютно такой же внутри. Сломанный. Разбитый. Мёртвый. «Блять!»

***

— Мерлин! Я бы съел сейчас двух хорошеньких девиц! — Дени, сделаем это как только разберёмся с делом. Диос шёл впереди по тёмной улице, вынужденно слушая трёп позади себя. Вампиры, которые примкнули к Карлосу, теперь так же выполняли его задания. Этим вечером им троим было поручено проникнуть в дом алхимика, местонахождение которого Мартин узнал несколько часов назад. Проникнуть и уничтожить. Эльдиос ненавидел работать с кем-то, особенно с похожими на этих двоих позади себя. Болтовня и несобранность. Он заводился. Когда он с ноги выбил дверь двухэтажного дома волшебника, вампиры рассредоточились по комнатам. Диос ещё в прихожей заметил — что-то не так. Здесь было пустовато для жилого дома. Ни мебели, ни каких-либо предметов. То же самое оказалось и в гостиной. Пустота. — Наверху ничего! — один из мужчин спустился по лестнице с вытянутой палочкой. — Карлосу сказали, что он не выходит из своего дома! Так почему здесь никого не… Он не договорил. Все двери в доме захлопнулись неведомой силой, и Диос почувствовал вибрацию магии. Всё встало на свои места. Здесь была ловушка. Он резко обернулся на хлопок аппарации и успел заблокировать заклинание, которое летело от появившегося перед ним охотника. — Уходим! — выкрикнул Дени и попытался аппарировать через защиту. Но его силуэт не исчез. — Блять! Хлопки слышались по всему дому. Теперь против них троих — не меньше восьми охотников. Малфой растянул в улыбке рот, глядя прямо в глаза вампира, который взглядом уничтожал его. Диосу его лицо показалось знакомым. — Я отомщу тебе за брата! — и вновь убивающее в грудь. Теперь Малфой даже не защищался, только глядел по сторонам, сканируя обстановку вокруг. Их загнали в круг. Пахло безысходностью, но он ей наслаждался. Впитывал и по-садистски скалился в ответ, глядя на каждого охотника. Двое, что с ним прибыли, вновь и вновь пытались аппарировать. Бесполезно. Малфой даже не помнил их имена, знал, что с ними скоро будет кончено. Но теперь уже не от его рук. — Луи! — Дени дернулся к вампиру, вытягивая руки вперёд. — Постой, дай объяснить… Взмах. — Муэрто мортем! — охотник слушать не стал, уничтожил сразу же. — Теперь ты. Красная вспышка осветила помещение, ударившись прямо в мужчину, стоящего рядом с Диосом. Пепел медленно осел на пол, пока Малфой наблюдал за происходящим. Он читал их, видел насквозь. Чувствовал их страх на кончиках пальцев. Подмечал, как дрожали их палочки. Совсем невесомо, достаточно того, чтобы знать, чем сейчас всё закончится. — Теперь моя очередь? — ухмыльнулся Диос и поднял древко вверх, под мгновенную реакцию охотников, которые начали бить заклятиями. Воздух ломался от его голоса. От той силы, что он вверял своей палочке. От убивающего, что раздробилось на несколько лучей, которые поразили семерых и расщепили их в пепел. Он впитывал смерть кожей. Насыщался этой болью. Этим невероятным ощущением победы. Удар. Удар. Удар. Прямо в грудь Малфоя. Красная вспышка мортема беспощадно терзала тело, которое всасывало эту мощь и даже не колыхалось. Диос развёл руки и запрокинул голову назад под хриплый хохот, вырывающийся из собственной гортани. — Ублюдок! — шипел Луи, вновь и вновь тараня вампира. — Сдохни! Сдохни, выблядок! Диос закатил глаза и поднял голову, играясь палочкой между пальцев. — Ну-ну-ну, где же твои манеры, Луи? Мы остались вдвоём. Как думаешь, чем это кончится? Молчание. Сухое, как и стон изо рта охотника. Малфой в три шага преодолел расстояние между ними и, схватив Луи за грудки, направил палочку прямо в его грудь. — Что же ты не убежал? — спросил Эльдиос, заглядывая в глаза напротив, немного склонив голову и ухмыльнувшись. — Так ждёшь смерти? Охотник хмыкнул, обнажив два острых клыка. — Попробуй, — выплюнул Луи прямо в лицо противника. Малфой знал исход. Уже догадался. Лишь этот вампир не боялся. Не дрожал перед ним. Не отводил взгляда. И вряд ли это была сила мести. — Что же ваш алхимик не поделился защитой, что создал, с остальными охотниками, которые пали здесь? — и чтобы до конца убедиться в этом, произнёс заклинание: — Муэрто мортем! Их лица осветил кровавый свет, вырвавшийся из кончика палочки прямо в мантию Луи. Голубые глаза напротив стали бордовыми. Но он всё так же стоял на месте. Не тронутый смертью. — Это ненадолго, — парень оттолкнул его. — Скоро ты и Карлос умрёте. Подожди немного. Диоса охватило безумие предвкушения. После того, как он вернулся к жизни, по его пустым венам текла только ненависть и смерть, что он приносил. Умел только убивать. Он желал этого. Этой игры, в награду которой был пепел падших. — Я буду ждать, — ответил он, разминая шею. Будто разговор шёл не о смерти, а о какой-то будничной ерунде. — Ёбаный псих! — и Луи исчез, разбив ловушку вокруг дома. Внутри мгновенно заворочалось раздражение на самого себя. Ему было мало. Хотелось ещё, хотелось видеть в чьих-то глазах отвращение к себе. Чувствовать свою мощь. В его новой жизни не было полутонов и градиентов. Не было белых полос. Только прямая чёрная, по которой он шёл не оступаясь. Он не чувствовал страха. Не чувствовал и других эмоций. Будто они атрофировались вместе с его мёртвым телом. Отключились. Малфой не боялся, он желал этого. Битвы до скрипа зубов. Осталось подождать… Жажда окутала глотку. Эльдиос сглотнул слюну, сжал челюсти. Ему нужна кровь. Он аппарировал в кормушку, что звалась тюрьмой для маглов. Вытачивая шаги, палочкой вёл по железным прутьям клеток. Пытался вспомнить одну из уродливых считалочек Мартина, чтобы решить, кто же сегодня станет его едой. Заключенные спали и не видели монстра за решётками своих камер, который шёл медленно, вглядываясь в каждого. Он искал самые ужасные их грехи. Тревожил сны легилименцией. Насыщался уродством этих картинок. — Эй! Спину осветил луч фонаря, и Диос остановился. Медленно обернувшись, он услышал, как стоящий впереди мужчина быстро заговорил в рацию. — Третий пост! Заключённый вне камеры! Третий пост! Шорох одеял и шёпот раздавался повсюду. Звери в клетках просыпались, подходя ближе к решёткам. — Руки за спину! — охранник вытянул пистолет и медленно шагнул вперёд. — За спину, я сказал! Вот оно. То, что зарождалось на корне языка. Жажда, граничащая с удовольствием. Он спрятал палочку в рукав и завёл руки назад, развернувшись к охраннику спиной. Стук железных кружек о прутья решёток сливались в нечто угрожающее. Звери требовали зрелищ. Свет в коридоре ярко зажегся, по сторонам замигали красные лампы. Диос улыбнулся. — На колени! Он чувствовал совсем рядом с собой запах металла и масла — оружие, направленное в его спину. Ещё. Ему нужна эта ёбаная грань. Ещё! Эльдиос обернулся, так же резко, как снялся с предохранителя пистолет. — Назад! — лицо мужчины в красных пятнах, с больными синяками под глазами. — Я буду стрелять! И как только он вновь потянулся к рации, Диос сделал шаг вперёд, такой внезапный, что охранник от неожиданности нажал на курок. Громкий выстрел под крики вокруг на мгновение оглушил. Мужчина охнул, заметив, что пуля, которая должна была впиться в плоть, упала вниз, совершенно не повредив человека напротив, лишь разорвав своим жалом рубашку. — Моя очередь, — клыки заострились от полюбившегося выражения. Рука впилась в толстую шею охранника, Диос поднял его над землей. Тот захрипел как свинья, забрыкался, пытаясь уменьшить силу захвата, но покраснел ещё больше. Мужчина стрельнул вновь. Ещё — и стрелял, пока магазин не закончился. Бесполезно. Позади топот ног и направленное в его сторону оружие. — Опусти его! Хрип раций, крики заключённых, которые почувствовали жатву. И бесконечное число ударов сердец сводили его с ума, сливаясь в одну мелодию дробящих барабанов. Он был на грани психоза. Диос душил потную шею в своих тисках всё сильнее и сильнее, пока клыки не сомкнулись на своде плеча, до хруста кожи и горячей крови на губах. А дальше было словно во сне. Выстрелы. Секунды, отсчитывающие движение крови вверх, прямо в его пасть. Охранник умирал с хрипом на губах, с выгнутой грудной клеткой и запотевшими зрачками. И как только последняя капля ушла из мёртвого тела, Эльдиос с силой откинул тушу прямо в клетку справа под вскрик заключённого. Ещё. Ещё! Он хотел убить их всех. Растерзать. Диос вглядывался в глаза, что цеплял по сторонам, и видел в них только ужас. Ему нравилось это. Да. Определённо, именно так на него должен смотреть каждый, чёрт возьми! Он дышал громко, как бешеная псина с кровавой пеной у рта. Ещё… Позади и напротив загнали в тупик. Выстрелы не останавливались, отскакивая от бессмертного. Позади него кто-то аппарировал, осветив Авадой всех на этаже. Тела посыпались на пол, как тяжёлые мешки. — Зачем так грязно? — Карлос был взбешён. — Какого чёрта ты это делаешь? И как только Эльдиос обернулся, Мартин невольно отступил назад, впечатываясь взглядом в его глаза. Он увидел внутри него голодную тварь. Неконтролируемую. Беспощадную. Красные лампы бросали редкие лучи, скашивая и без того острые скулы монстра. Зрачки, расширенные до состояния бескрайнего ёбанного космоса, злые-злые. Рот в крови растянулся в довольную улыбку. — Мне было скучно, — бесцветно ответил он, толкнув друга плечом. — El dios… Он подумал, что Мартин ошибался, когда посчитал, что увидел в нём бога. Бога в нём нет — ни на секунду его бесконечного времени. В нём нечто большее. То, о чём говорили шёпотом, то чего боялись. Тот, кого звали Дьяволом. — Идём отсюда, я наелся… Он утянет в свой собственный ад каждого, кто встанет на его пути.

***

На следующий день Мартин рассказал ему главную новость. — Они создали убивающее против тебя. Эльдиос никак не отреагировал. — О нём знает только алхимик и Первый, — не успокаивался он. Диос смотрел в окно, будто не присутствовал при этом разговоре. Ему всё равно. Пустота внутри жирела. Ему не страшно. Ему никак. — Мерлин! — Карлос повысил голос, обойдя кресло, в котором сидел друг. — Что с тобой в последнее время? Он не знал ответ на этот вопрос. После того, как Малфой отомстил за себя, его жизнь поменялась. Стала автономной носительницей смертей. Бесконечной грядкой на его поле. Скучно. Нет азарта. Наверное, его даже позабавил тот факт, что верховные наконец нашли возможность убить его. Возможно, это хоть как-то разбавит его жизнь, добавит красок и желание биться. — Я узнаю о нём, я клянусь тебе, — сказал Карлос, и Диос перевёл на него глубокий взгляд, метнув бровь вверх. «Интересно». — Складывается ощущение, что ты боишься меня, Мартин… Да. Именно страх он поймал в его глазах. Быть может, потому, что Диос не подчинялся никаким законам. А может, Карлос полагал, что когда-нибудь у него сорвёт крышу окончательно и придётся это прекратить. — Ни в коем случае, — мужчина отвернулся. — Я всего лишь хочу уберечь тебя, друг мой. Малфой поднялся с места и уже у выхода, обернувшись, бросил ему в спину: — Тем лучше для тебя. Я убью тебя, если ты пойдешь против меня… друг мой. Когда он выходил из виллы, встретил двоих вампиров. Не сдержался, чтобы посмотреть им в глаза. Чтобы убедиться, что в отражении их зрачков виден монстр. Так и сложилось. Опустив головы вниз, мужчины прошли мимо него, сделав несколько шагов в сторону. Страх. Вот, чем он управлял. Подчинял. Пусть так и остаётся. Он шёл по привычному пути вдоль берега, по мокрому от мороси песку. На пляже никого. Лишь его одиночество и мысли. В кармане лежал трофей, который он вытащил и приблизил к лицу. Грейнджер… На фотографии — её счастливое лицо. И лицо того, другого, что он похоронил под обломками, взорвав бомбардой в своей голове. Голос внутри молчал, но Эльдиосу хотелось слышать его вой. Протяжный, как от раненого волка. Хотелось слышать его страдания и слёзы. Хотелось слышать прошлого, другого себя — как облегчение, которое, блять, не наступало. Он не знал, почему до сих пор хранил это фото. Наверное, чтобы напоминать себе о том, что доверять никому нельзя. Ни в коем случае. Одиночество — лучший исход. Оно не предаст, не обезглавит. Не укусит в спину кинжалом смерти. Оно будет с тобой всегда. Где-то рядом. Где-то здесь. Эльдиос вспомнил об альбоме, из которого выдрал этот кусок жизни, и желание увидеть больше разгорелось моментально. Что он упустил? Кто ещё был заодно с ней? Возвращаться на виллу за мантией-невидимкой ему не хотелось, и, не раздумывая, он аппарировал прямо в её дом. И замер, услышав чьи-то голоса. Прижавшись к стене, он прислушался к невесомым шагам. — Вот за это сколько дадут? Диос заглянул из тёмного коридора в большую гостиную, где два американских аврора, судя по синим мантиям, крутили в руках предметы, вазы и подсвечники. — Надо проверить спальню, у этой суки там наверняка поинтереснее вещички припрятаны! Поросячий смех, больше похожий на писк, затопил ушные раковины. Диос поморщился. Мужчина, что держал вазу, замахнулся и с силой бросил её в стену. — Почему эта бессмертная падаль жила в такой роскоши? — негодовал он, оглядываясь по сторонам. — Я работаю в отделе уже десять лет и до сих пор не могу накопить на квартиру! Эльдиосу хотелось усмехнуться, но он удержал порыв в себе. В гостиную аппарировали ещё двое. Он узнал их. Именно у одного из них он забрал дар смерти. — Положи это на место, Катчер! — аврор в красной мантии направил палочку прямо на мужчину с подсвечником. — Защищаешь свою подружку, Поттер? — поддразнил его тот и назло, но будто случайно, уронил подсвечник под ноги. — Мерлин! Не удержал! Поттер выругался и чуть было не стрельнул в него заклятием, но коллега отвёл его руку в сторону. — Гарри, не надо! Они этого не стоят! Аврор опустил палочку и добавил: — Уходите отсюда! Вы ничего не нашли! Я уже говорил вашему президенту, что Гермиона не крала артефакты. Здесь их нет. Американец пнул стоящий рядом пуфик с такой яростью, что невольно вскрикнул. — Эта сука сбежала! Наплевала на законы и исчезла! Как вы можете защищать эту тварь? Диос сдержался, чтобы не вмешаться и не прервать их спор тем, что Грейнджер уже не вернётся. С того света не возвращаются — по крайней мере, не она. Но не успел он об этом толком подумать, как авроры в синем аппарировали. Поттер снял очки и сдавил переносицу, пока второй оглядывался и заклинанием восстанавливал разбитую вазу. — Она ушла, а значит, на то были причины, Невилл. Правда же? Второй кивнул, неуверенно и медленно. Поттер огляделся по сторонам. — Идём, не думаю, что они вновь появятся. Невилл исчез первым, а вот второй на пару секунд задержался, глядя под ноги и мотая головой, словно что-то обдумывая. Хлопок, и стало тихо. Он вышел на середину комнаты, зажёг огонь в камине и сел на диван. Диосу всё здесь казалось смутно знакомым. Наверняка в прошлой жизни он был здесь. Желание сжечь этот дом адским пламенем накатывало сильнее. Но он просто прикрыл глаза и расслабился, откинув голову назад. Диос взмахом палочки погасил свет и затушил камин, погружаясь во мрак и тишину. Желание остаться тут сильно. Желание забрать всё себе — ещё больше. Ему недостаточно того, что он убил её. Эльдиос хотел унизить её смерть, прибрав к рукам всё, что Грейнджер любила. Этот диван, эту ёбанную вазу, это поместье. Остаться здесь хозяином. Как напоминание. В голове плыли воспоминания, что вернул Карлос. О том, как они вдвоём сохраняли равновесие, уничтожая недостойных, получивших дар. Как ярко ему показал Мартин их жизнь и дружбу, пока на пути не появилась она… Сломала ему кости своей ложной любовью. Поставила на колени и обезглавила. «Сука!» Почему? Почему, даже после её уничтожения, Грейнджер всегда с ним? В его мыслях, как клещ, вцепившийся в нутро. Почему? Он думал об этом минуты, часы, совершенно неподвижно сидя на этом её/его диване, пока не услышал в другом конце дома появившееся сердцебиение. Совсем крошечное, как у домовика. Эльф ходил из комнаты в комнату, разговаривая сам с собой, пока не зашёл в гостиную. Диос, не меняя положения, всё так же сидел с закрытыми глазами. Открой их, и выдаст себя. — Сколько грязи на полу. Сколько грязи! — эльф ходил из стороны в сторону за призванной метлой, которая очищала помещение. Эльдиос слышал, как домовик периодически ударялся о мебель в этой кромешной темноте. Осознание того, что это существо служило Грейнджер, заставляло его звереть. Он бесшумно поднялся на ноги, развернувшись под лепетание эльфа. Стоя спиной к нему, она вычищала пол резкими движениями. Палочка уже крепко сжималась кулаком и вытянулась вперёд. Он убьёт его. Убьёт всех, кто ей дорог. Диос обошёл диван и последний шаг намеренно сделал слышимым. Существо вздрогнуло, притянув метлу к себе, будто защищаясь, и медленно-медленно обернулось, впиваясь в два светящихся зрачка. Он видел страх в больших зелёных глазах. Видел, как уши прижались к голове. Услышал вскрик, когда Диос произнёс первое слово убивающего. — Авада… Грейнджер принесла с собой болезнь, что называлась ненавистью. Металлическую на языке, настоящую и выдрессированную до предела ненависть. Он пустой и бесчеловечный. И хочет забрать ещё одну жизнь, что принадлежала ей… — Кедавра! Эльф вскинул руки от неожиданности в защитной позе, глядя прямо на несущийся на неё луч. Эльдиос замер, когда убивающее не достигло существа, которое уже исчезло в темноте. Зелёный луч ударился в преграду. Невидимую, словно это… Он округлил глаза, быстро стараясь сообразить, где оставил то, что забрал себе. И не мог вспомнить. «Нет. Нет. Нет!» Этого, блять, не могло быть! Зрачки расширились от того, что вокруг зажегся свет и впереди, из пустого пространства, появилась голова из-под спущенного капюшона. — Драко… Он затряс головой, срывая горло рыком. Направив палочку на появившуюся Грейнджер, что сняла с себя мантию, Диос, не раздумывая, стрельнул вновь. — Муэрто мортем! «Нет. Нет. Нет…» Она лишь прикрыла глаза от яркой вспышки и всё так же стояла напротив. Всё с такими же глазами, которые призывали того… что заперт внутри. И Эльдиос наконец понял, как же сильно он проебался. Как же обманул его Драко… — Драко, — почти шёпотом, набирая шаги навстречу. — Драко… И это имя — словно капканы на лодыжки, пришили прямо к полу. Она приблизилась, запрокинув голову. Смотрела своими карими глазами, в которых полно того мерзкого чувства, что он называл болезнью. — Как ты… как ты выжила? — отрешённо спросил он. — Ты меня спас… И последнее, что он почувствовал, как его кисти обожгло её заклинание. — Семпер пропе… — и после добавила: — Всегда вместе… Он разорвал зрительный контакт, с силой оттолкнув её от себя, вновь и вновь посылая в неё убивающее. Оно разбивалось о её тело искрами. Она защищена. Нашла способ с этой чёртовой мантией! «Пиздец. Пиздец!» У него шумело в груди. Било в виски и стреляло в ушах, как из оружия. Ему хотелось вырубить звук и раствориться от своего отчаяния. От своей злости, жиреющей с каждой секундой. Он аппарировал на пляж, упав на колени в холодный песок. Зарывшись руками в волосы, с досады сильно их сжал. А позади вновь хлопок. Вновь её запах. Чёрт возьми. — Драко… «Нет. Нет!» «Выпусти меня!» — рваным голосом внутри. Малфой быстро поднялся на ноги, вновь стреляя в неё всеми убивающими. Яркие вспышки освещали кромку воды, приходящие и уходящие волны. Вопросы в голове росли, также, как и внутренний голос, что всё это время молчал. Ждал подходящей минуты. Издевался. Он вырывался наружу. Эльдиос рычал под её шёпот, зовущий того самого. — Нет! — выкрикнул он, когда ощутил руку на своём плече. Крепкая хватка. Грейнджер с силой притянула его к себе и обняла за шею, словно удавкой. Сильнее. Жёстче. — Драко! Драко! Драко! Её запах вползал в вены, оседал в лёгких, застревал комом в горле. Силы покидали его. Он не мог даже оттолкнуть её. Тот, что внутри, боролся. Против двоих это почти невозможно. Ненавижу! Ненавижу тебя! — Драко… Ненави… И всё замерло, погрузившись во тьму… — Гермиона! Он крепко обвил её лицо, притянув к себе. Чувствовал соль в собственных глазах, она затмевала картинку. Картинку, по которой скучал. Увидев слёзы на её лице, потянулся вперёд. И поцеловал, растворяясь в ней. Он выбрался. Ему удалось. И этот момент лишь один на сотни миллиардов других. Момент, стоящий всей его жизни. Они упали на песок. Драко придавил Гермиону своим телом, гладил рукой лицо, вглядываясь в любимую. И слов не находил. Просто смотрел на неё, любуясь. Хмелея от её взгляда. И, казалось, стало легче. Казалось, они делили эту боль, давящую рёбра, на двоих. Вместе. Пополам. Всё, что пережили, осталось на заднем плане. Ему хотелось наверстать упущенное. Хотелось просто смотреть, ощущать её тело в своих руках. В своих собственных, что обрели свободу, вырвавшись из темноты. — Я скучал! Мерлин, как же я скучал! Драко смотрел в её светящиеся глаза и умирал в них. Тянулся, как мотылек на свет. Его губы на её губах, и это как холодный ожог. До боли в груди. До скрипа в костях — прекрасно. Гермиона застонала, когда Драко проник языком в её рот. Выгнувшись навстречу, она ещё сильнее притянула его к себе, будто боясь потерять. Он не отпустит её. Ни сейчас, ни когда-либо. И это не забывшийся сон. Не воображение. От этого стало душно. Жарко от её дыхания. Малфой мазнул поцелуем по её скуле. Не мог терпеть. Господи, только не сейчас. Целуя родинки на шее, он прикусывал их клыками, сжимая зубы на коже под ответный сдавленный вздох. Боже. Ему хотелось восполнить то, что они потеряли. То, что отняли у них. Время. Он хочет взять. Отдать. Снова взять и отдать ещё больше. Только ей. И никому больше. Быть здесь. Сейчас. рядом. Так надо. Так правильно. Так любит… — Драко, — её голос сломался, когда его ладонь скользнула под ворот мантии. Не останавливаясь, вниз, к груди, сжимая её. — Господи… Он толкнулся бёдрами между её разведенных ног. Зарычал, заводясь ещё сильнее, пока не почувствовал головокружение. Видно, из-за тоски, которая напирала всё сильнее. Мысли неслись в тотальный сокрушительный пиздец. Ничего вокруг не существовало, кроме Гермионы. Ничего для него не имело сейчас ценности, кроме любви напротив. Двадцать лет, двадцать долгих лет ожидания, которое было подобно смерти. Без неё. Без той, что назначена ему судьбой. Кончики красной нити нашли хозяев. Восстановились. — Люблю, — прямо в губы Гермионы. Вдох. Выдох. Настолько это настолько… — Хочу, хочу тебя… Божеправый… Его вело в какой-то глубокий занос от её блядских звуков сорванного дыхания. Драко наклонился, забирая его себе. Кусал в губы, целовал мокро, глубоко, прокладывая поцелуи по её скуле, ладонью лаская тело, ведя её к ключицам, к шее, чуть сжимая. Наклонившись ближе к уху Гермионы, он замер. — Какая же ты омерзительная блядь… Грейнджер подавила вздох и испуганно посмотрела на него, когда он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Чтобы сильнее сдавить пальцы на холодной коже. Впиться ногтями, разорвать. — Драко? — хрипом прямо в тёмную ночь. — Ответ неверный, — выплюнул он, заглушив внутренний крик, который вновь ушёл в темноту его бракованного подсознания. Диос сместил руку на её челюсть, крепко сжимая, чтобы Грейнджер не отвернулась. Чтобы уяснила, что сейчас услышит. И с полной серьёзностью в голосе вырвал слова: — Он больше не вернётся. Я обещаю…