Легенда о призраке

Эта последняя весна была восхитительна. С запахом сладких цветов в парке и неумолимым шумом огромного города. Высокое, ясное небо давало надежду даже самым потерянным душам. Ранее тепло ожидаемо радовало жителей, заставляя улыбаться, но в то же время и несло с собой нечто неуловимо-печальное. Однако, это не мешало старым друзьям провести вместе время. Это был один из тех редких моментов, когда Фушигуро Мегуми вернулся в Токио. Благодаря путешествиям по стране, у него всегда было достаточно историй на любой вкус, от бытовых до боевых, которые можно было бы озвучить. Вот только последние встречи они чаще молчали. Неотъемлемо белые атрибуты и одежда уже не так сильно давили на глаза. Барьеры снимались только после нескольких часов прогулки, а то и только после похода в бар. Весна в этом году была особенная.

***

После выпуска из магического техникума, ребята частично разбрелись. Итадори и Кугисаки остались помогать и работать на техникум, а Фушигуро и Сукуна решили поездить по стране, не оставляя ни одного неисследованного уголочка. Еще с самого первого знакомства, они проявляли друг к другу недвусмысленный интерес, чем развернули для оставшихся двух одноклассников и, чего уж таить, для более старших курсов, интереснейший театр человеческих чувств и взаимоотношений. В итоге, перебрав все причины, по которым им не стоит даже смотреть в сторону друг друга, и не найдя их достойными, они начали встречаться. По началу это выглядело крайне неловко и даже забавно, но достаточно быстро оба юноши привыкли друг к другу и, наконец, смогли вести себя свободно и естественно, не зажимаясь, особенно в компании своих друзей, которые ещё долго подкладывали их неуверенность. Поэтому, когда Мегуми и Сукуна, на обсуждении после учебных планов, объявили, что хотят вместе попутешествовать, никто не удивился, хотя и нескольких глупых шуток в свою сторону они не смогли избежать. И пока их бывшие одноклассники с головой погрузились в работу, эти двое любовались красотами родной Японии, встречали красивейшие рассветы и закаты и посвящали друг другу все свободное время. Иногда, по договоренности, они приезжали обратно в Токио, чтобы встретиться с Нобарой и Юджи и, возможно, с кем-нибудь из семпаев, и проводили несколько дней вместе, обмениваясь различными новостями и интересными историями, ставя прогнозы на какие-либо события и просто дурачась как когда-то. Всех такие встречи вполне устраивали и были желанными, а из-за своей редкости, никто никому не успевал надоесть.

***

После очередного расставания с друзьями, Мегуми и Сукуна решили напрямую ехать на другой конец страны, чтобы оттуда начать изучение природы небольшого, но слишком живописного участка страны и, возможно, задержаться там на некоторое время. Вся их дорога была замечательно-легкой, даже не смотря на встречающихся мелких проклятий, которые не доставляли особых проблем. Хотя некоторые виды проклятий и вызывали больше вопросов, например: «как они попали в такую не типичную для них местность», лишней агрессии шаманы не проявляли, ведь их основная цель была не в этом. Волноваться было совершенно не о чем, оба юноши были абсолютно счастливы в компании друг друга. Даже несмотря на то, что Фушигуро требовалось куда больше времени на принятие своих чувств, сейчас он был безмерно счастлив. Они были главными сожалениями друг друга и остальное было не так важно. Когда им оставалось совсем немного до места назначения, Сукуна настоял на отдыхе. Даже несмотря на заверения Мегуми, что он вполне может повести машину и ночью, было решено съехать с основной дороги и припарковаться. На улице уже было вполне тепло, поэтому после непродолжительных разговоров и мимолётных нежностей перед сном, Мегуми просто перебрался на заднее сидение утыкаясь лбом во, все же, прохладную спинку сидения. На душе было тепло и легко, поэтому крепкий сон быстро пришел к утомившемуся парню. И это была последняя спокойная ночь в его короткой жизни. Проснувшись на утро, тот первым делом сел и потянулся, разминая затекшее тело, а затем наклонился к переднему сидению, чтобы подарить своему парню легкий утренний поцелуй. Настроение было прекрасное и у него было твердое намерение делиться им и не потерять его. Поэтому, когда он никого не обнаружил спереди, то чуть нахмурился и выглянул в окно, мгновенно меняясь в лице. Вся трава, недалеко от машины, была вытоптана и опалена, а почва взрыта и щедро удобрена кровью. С ближайших деревьев частично была содрана кора, а где-то виднелись просто глубокие царапины. Фушигуро сложно было сдержать эмоции. Мозгом он вполне понимал, что могло произойти и что теперь надо делать, но чувства не слушались и рвались на волю. Почему? Почему Сукуна не разбудил его? То проклятие наверняка было особого ранга, а может даже и не одно. Почему он сам не услышал? Почему Сукуна не справился, он же тоже сильный? Вопросы роились в голове, не давая хода другим мыслям и ответа на них не предвиделось. Выбравшись из машины и осмотрев поле боя Фушигуро ничего не нашел. Никакой зацепки, ни тела, ни его частей, никакой крови, свидетельствующей о том, что один из бойцов сбежал. Даже следов проклятой энергии видно не было… Парень чувствовал подступающую панику, но всеми силами пытался подавлять ее. Сейчас Мегуми был больше зол. Зол на себя. Зол на то, что позволял себе расслабляться, совсем позабыв кто они и в чем их призвание. В ту секунду его сожаление было почти осязаемо, до него можно было дотронуться и омыть кровавыми слезами. Отчаяние медленно поглощало юношу и он обессиленно опустился на землю, закрывая лицо ладонями. Хотелось кричать и корить себя, но теперь в этом всем не было смысла. Этой ночью он потерял свой смысл. Уткнувшись лбом в мягкую траву и подавляя тихие всхлипы, рвущиеся из груди, Фушигуро немного повернул голову вбок. Отразившееся от чего-то солнце, на мгновение ослепило его, и шаман протянул руку подбирая предмет. Это было кольцо Сукуна, с которым тот не расставался достаточно много лет и почти никому не позволял его трогать. Зажав украшение в ладони, Мегуми был больше не в силах сдерживать себя. Все равно никто не увидит его слабости. Никто не узнает о ней. Он совершенно один. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Чтобы пролить достаточно слез. Печаль становилась все более безграничной и всепоглощающей, но он смог собраться с силами, чтобы узнать номера ближайших к этой местности шаманов. Фушигуро намеревался поставить на уши всех, даже обычных людей, если это потребуется, и узнать о том, что произошло.

***

Для начала за расследование взялись шаманы. Конечно, Фушигуро был первым помощником, чутко реагируя на каждую просьбу, а особенно, новость. Но за всем этим энтузиазмом было видно, как с каждым днем тот угасает все сильнее. Более бледная кожа, тихая речь, погасшие глаза и впечатавшиеся под оными синяки, выдавали его состояние лучше любых слов. Но парень старался быть более активным. Особенно бодро тот старался держаться по телефону, потому что на расстоянии он говорил, в основном, только с Юдзи и Нобарой. Безусловно, первым порывом ребят было приехать для помощи с расследованием, но Нанами удержал их, обрубая саму мысль об отлучке. И на это были свои причины. Юдзи удержать было первостепенной задачей, потому что тот, даже находясь в Токио, едва не наворотил дел, узнав, что его любимый старший брат предположительно умер. Кугисаки же удержать было куда проще, скинув на нее кучу «дел», но, конечно, основным делом была стабилизация Итадори. С Фушигуро же находилась куча, в том числе знакомых, людей и волноваться можно было не очень сильно. Поэтому все, что могли ребята, это поддерживать морально и узнавать от Фушигуро самые свежие новости, порой удивляясь, как тому удается сохранять такую активность. Тем временем ни поиски, ни расследование не приводило ни к какому результату. Зацепок просто не было. Ни личных врагов в лице проклятий особого уровня, ни среди людей, шаманы не нашли. Никаких ненормальных активностей проклятий любого ранга. Все было наконец спокойно и именно это спокойствие сейчас все портило. Среди войны куда проще найти виновного. Только лишь по инициативе Фушигуро, на расследование ушел едва ли не целый год. Бессмысленный год, просто выкинутый из жизни. Они ничего не нашли. Даже никаких новых намеков. Только выжженная трава и вспаханная земля. Покалеченные деревья и чудом уцелевшее кольцо, с которым Мегуми не расставался ни на мгновение.

***

Со временем эта потеря больше начинала походить на помешательство. Как они планировали когда-то вместе с Сукуной, Фушигуро задержался в этой местности. Один. Здесь и правда было красиво и он бы хотел показать эту красоту Ему… Но все, что сейчас оставалось Мегуми, это фотографии, которые даже не пригодятся. Окружающая природа дарила хоть какое-то умиротворение днем… и панические кошмары ночью. Не было ни дня, чтобы парень не проснулся после пары часов сна, испуганно озираясь по сторонам. Безусловно, порой были и более спокойные дни, когда ночную тишину прорезали едва слышные всхлипы временного хозяина дома. В такие моменты, было не понятно, чего Фушигуро боялся больше: кошмаров или тех снов, где они спокойно проводили вдвоем время. Где Сукуна был жив и весел. Порой Мегуми даже казалось, что он чувствует чье-то присутствие рядом. От этого эмоции сдавали лишь сильнее и привычно сжимая в ладони уже порядком потертое кольцо он и сам… сдавался. А потом приехали Кугисаки и Итадори. Спустя столько времени Нанами подумал, что эмоции Юдзи уже так сильно не будут толкать его, и всех остальных за собой, в пучину необдуманных действий. Отчасти, он был прав. И Фушигуро, и Итадори уже почти приняли факт смерти Сукуны. Бурные эмоции отошли на второй план, оставляя место лишь скорби и бесконечной белой пустоте. Мстить было некому. Они не знали, кто их враг и кровавые слезы давно высохли на полотнище воспоминаний. В тот вечер Фушигуро впервые за полтора года улыбнулся искренне и ему даже на мгновение показалось, что все произошедшее за это время – всего лишь затянувшийся страшный сон. Но стоило друзьям уехать, как все началось по новой. Отчаяние затаскивало его в свои сети, как хитрый паук и парень не особо-то и хотел сопротивляться… Пока в одну прекрасную ночь ему опять не приснился Сукуна. Молодой шаман выглядел измученным, одежда кое-где была порвана, а на теле виднелось множество порезов и кровоподтеков, почти как на самом деле. На утро Мегуми не помнил практически ничего из этого сна. Он даже почти не плакал, а глубоко в душе зародилась уверенность, будто чужое наставление, что нужно хотя бы попробовать жить дальше. Хотя бы немного попробовать. Ради Него.

***

Свои одинокие путешествия шаман не разбавлял практически ничем, кроме привычных занятий, фотографированием и чтения книг. Он не пытался найти компанию. Ему было восхитительно-комфортно в одиночестве. Он чувствовал рядом Сукуна и его защиту, но списывал все на кольцо, как последнюю память, и самовнушение. А может он тихо сходил с ума. Впервые эта мысль пришла ему в голову, когда Мегуми смог остановиться переночевать в небольшом мотеле. Тогда он тихо сидел в своей комнате, о чем-то задумавшись, и смотрел пустым взглядом на противоположную от себя стену. Тусклый свет создавал причудливые тени, но одна не поддавалась никаким законам физики и находилась ровно за спиной Мегуми. Словно человеческий силуэт она возвышалась позади и парень даже поверил, будто чувствует что-то. Но позади него был лишь небольшой столик, на котором лежали всякие мелочи: телефон, печенье, да книга с кольцом. Следом за столиком была такая же стена, как и остальные. Даже без окна. Мысль о сумасшествии ни капли не пугала парня. Все шаманы должны быть немного безумными. Так умереть будет проще. Так сожалений будет немного меньше.

***

Несмотря на свое все еще, в основном, подавленное состояние, Фушигуро вернулся к регулярным поездкам к друзьям в Токио. Да, веселья стало заметно меньше, грустили все и до сих пор. Даже активной Кугисаки было проблематично привести двух парней в чувство, ведь до этого с такой задачей прекрасно справлялся Сукуна. Но старания Нобары они тоже искренне ценили, что они невольно начинали чувствовать легкий укол вины, за свою грусть. Прошел уже не один год. Белый и правда уже стал родным. Укрепленные кровавыми слезами отчаяние и сожаление обосновались глубоко в душе, рядом с тихими отблесками огня любви, который едва тлел. Эта весна была особенной. Эта весна была последней. Фушигуро больше не мог выносить своего существования. Оно тяготило его все сильнее с каждым днем, заставляя все чаще прокручивать в голове сказанное еще в тот самый день «почему он, а не я?». Фушигуро больше не был сильным. Никто не узнает.

***

Японские улочки полны призраков. Один предскажет тебе твою судьбу, а второй спросит, красив ли он. Третий поможет заплутавшему в туман тебе добраться до дома, а потом исчезнет, как только ты склонишься в почтительном поклоне, отведя взгляд. Японское суеверие гласит: если во время проведения празднества или фестиваля, когда все люди находятся в поле твоего зрения, ты слышишь, что кто-то позади, позвал тебя по имени — не оборачивайся. Это призрак и намерения у него самые темные. Не ведись, даже если голос кажется тебе родным и знакомым. Не ходи на зов, даже если жизнь тебе не дорога, ведь ты застрянешь между мирами и страдания твои станут лишь сильнее. Каждый японец знает об этом.

***

Прогуливаясь после фестиваля — «Раз уж Фушигуро приехал так вовремя, почему бы и не сходить,» — распиналась Нобара – друзья старались вести разговор на более отвлеченные темы, но получалось откровенно плохо. Так было не всегда, но сегодняшний день был особенным. На завтра была годовщина со дня пропажи Сукуны. Именно пропажи. Что Фушигуро, что Итадори все еще пытались убедить себя в этом, несмотря на то, что носили траур, отрекаясь от давности и фактов. А какой-то момент, задумавшийся Фушигуро немного отстал от ребят, неосознанно поглаживая зажатое меж пальцами кольцо. Он уже и сам не замечал, когда брал его в руки, снимая с пальца, только позже, ловил себя на мысли, что скоро затрет его до дыр. Так случилось и сейчас. Среагировав на голос Нобары, парень встрепенулся и ускорил шаг, а кольцо выскользнуло из пальцев.

Ловушка открылась.

Пропажа обнаружилась лишь спустя некоторое время, благо долго уговаривать ребят вернуться не было необходимости. Они оба знали о важности кольца… …которое они так и не нашли. Тот переулок не был людным, оно должно было осталось лежать там, где упало. Оно обязано… От осознания, что Мегуми так глупо потерял последнюю вещь, которая напоминала ему о любимом, на глаза невольно навернулись слезы. Но их никто не увидел. Прошло слишком много лет, за маской безэмоциональности. Когда компания, смирившись с поражением в этих поисках, уже собралась уходить, Фушигуро услышал тихий голос. Он звал его по имени. Звал до боли знакомым, таким родным и едва не забытым голосом. Безусловно, Мегуми знал легенды о призраках. И ему хотелось бы, чтобы сейчас они были явью. Хотелось, чтобы голос, зовущий его сейчас по имени, через пару минут вытащил из него душу, оставив бездыханное тело в темной подворотне. Не поворачиваясь, спиной вперед шаман сделал несколько шагов. Уже будучи готовым повернуться и встретить свою смерть, он оступился… Падая в чьи-то сильные объятия. Первым порывом было вскочить и извиниться. Надо же, он так нелепо повелся на детскую легенду и даже успел разочароваться, что сегодня умереть не получилось. Однако, Фушигуро даже не дали двинуться. Незнакомец все сильнее стискивал его в своих руках, пока не наклонился достаточно близко и Мегуми краем глаза не заметил на чужом лице бунтарские татуировки. Теперь удержать его на месте было сложно. Подскочив парень развернулся неверяще смотря на человека перед собой. Темные линии украшали чужое лицо. Немного растрепавшиеся волосы даже как-то забавно торчали в стороны. Это точно не чья-то злая шутка? Так действительно можно было подумать, ведь происходящее было до отвратительного не реально. А потом чужак заговорил. Фушигуро больше не мог сдерживать эмоции. Слезы сами собой полились по щекам. Больше не кроваво-красные. Больше незачем скрывать эмоции, пусть все видят. Позже, когда Мегуми засыпал в надежных объятиях Сукуны, он тихо молился, чтобы это не оказался один из его снов. Эта восхитительная весна была особенная. Эта восхитительная весна определенно не была последней.