Клубничная губнушка

— Ну мааам! — маленький Чонгук возмущенно топает ногой, недовольно хмуря брови и со злости сжимая свои ладони в кулачки. — Делай, что сказала! Ничего страшного с тобой не случится! — миссис Чон садится на свободное место в маршрутке и толкает сына к ближнему, на котором сидит мужчина, как показалось Чонгуку, лет двадцати пяти. — Спасибо вам большое за помощь! — обращается она уже к молодому человеку, сидящему рядом, доброжелательно улыбаясь. — Да не за что, мне это ничего не стоит, — Тэхён раздвигает колени, давая Чонгуку место сесть, и улыбается, глядя прямо в глаза парнише. Чон готов поклясться, что видит животный оскал на губах и ненормальный блеск в глазах. Чонгуку приходится аккуратно сесть меж раздвинутых ног незнакомца, чтобы все не обошлось штрафом, и дабы больше не злить мать. Он снимает свой школьный рюкзак, и мама забирает его, кладя себе на колени рядом с другими сумками, которые она должна завезти на работу. Каждый раз проезжая через бугорки на асфальте, маршрутка подскакивала, и каждый раз Чонгук чувствовал хватку огромных ладоней то на своей талии, то на бедрах. [20.09.20] Чонгук оглядывается по сторонам, проверяя, не заметил ли его кто и, убедившись, что лишних глаз нет, бежит дальше, вверх по лестнице. Он аккуратно открывает дверь, ведущую на крышу, пытаясь не скрипеть ею. Ступив на бетонную поверхность, так же тихо закрывает и, заметив темный затылок, начинает сиять ярче солнца, расстягивая широкую улыбку до ушей. Он медленно крадется и прыгает на плечи своего парня, обнимая его за шею и утыкаясь в нее носом. Тэхён сразу подхватывает своего мальчика за ляжки, удобнее устраивая его у себя на спине. — Я очень скучал и весь день думал о тебе, — еле слышно выдыхает младший, своими шершавыми, обветренными губами касаясь выпирающей косточки на шее Тэхёна. Мужчина перехватывает его, вешая на себе спереди и крепко обнимая за талию, без лишних слов впиваясь в эти желанные губы, о которых тоже неизменно думал весь день. *** — Заходи после занятий, — Тэхёнова рука лежит на голове Чонгука и накручивает на длинные пальцы его отросшие волосы, которые ерошит свежий прохладный сентябрьский ветер, пока сам Чонгук расположился меж ног Тэхёна, полу лежа спиной на его груди. Тэхён постелил свою оверсайз куртку на цементную поверхность, за какой-то пристройкой прямо на крыше, куда они и сели. — Не могу: эта истеричка оставляет меня после уроков, — Чонгук кивает на учебник физики, валяющийся около его ног, чем вызывает улыбку у старшего, — мама точно не поймет, если я задержусь настолько долго, — он поворачивает голову в бок и быстро чмокает старшего в щеку, случайно задевая край губ. Резко разворачивается обратно и, как ни в чем не бывало (хоть и порозовевшие щеки выдают), приступает очень увлеченно разглядывать свои руки, будто в жизни их не видел. Тэхён усмехается и накрывает его руки своими, притягивает их к себе и начинает выцеловывать каждый сантиметр, обтираясь об них то носом, то щекой. Чонгук реагирует моментально, смущенно бурча под нос что-то похожее на «прекрати», и выдергивает их, скрещивая на груди и пряча ладони под подмышками. — А то, что ты распиваешь пиво, — Тэ кивает на жестяную банку, стоящую на полу, — со взрослым дядькой на крыше школы, вместо того, чтобы повторять домашку, она поймет? — Конечно! — Чонгук, не жалея школьной рубашки, вытирает остатки пива с губ её рукавом и поворачивается, садясь к нему лицом. (Тэхён, хватит так на них пялиться.) — Как она может не понять человека, который так смело бросился на помощь её сыну? — Тэхён сразу понимает, о чем говорит Чонгук, вспоминая о том дне, и начинает смеяться, прикусывая губу. — Тебе смешно, извращенец? — Чонгук берет пиво и отпивает немного. — Чего это я извращенец? — Тэхён перестает смеяться, принимая вполне серьезный вид, хотя на самом деле только притворяется. — Думаешь, я не почувствовал твоего стояка? Тэхён довольно хмыкает, пожимая плечами, будто для него это — обыденное дело и особого значения не имеет, хотя оба понимают, что младший снова шутит, и тоже льнет губами к напитку. Чонгука уносит. Он пялится на дергающийся кадык своего парня, на его божественные пальцы (которые так хочется почувствовать в себе), на острые ключицы, накаченные ляжки и… Губы. У этих парней точно зависимость от губ друг друга. А как по-другому обьяснить постоянные мысли о них и желании поцеловать? — Отцовского воспитания тебе не хватает. Чонгука срывает. Он вырывает банку из рук Тэхёна и убирает её в сторону, пересаживается на те самые ахуенные ноги и крепко обвивает его шею руками, прижимаясь всем телом. — Мне достаточно тебя, — тихий шепот раздается уже около уха старшего, — папочка… Тэхён ни секунды не колеблется и опускает руки на ягодицы своего мальчика. — Маленьким мальчикам пора на урок, — явно издевается Тэхён, прикусывая мочку уха и обводя языком раковину. Идиллию нарушает раздавшийся звонок на урок. — Пожалуйста, Тэхён… — Чонгук заерзал на бедрах мужчины снизу, — можно, я прогуляю? — Чонгук, — тон Тэхёна становится серьезнее, но уже не в шутку, — тебя уже после уроков оставлять начали. Дальше что, отчисление? — он поднимает руки на талию Чонгука и сжимает её, чтобы тот перестал двигаться. — Да как я пойду туда с этим?! — Чон начинает громко возмущаться, словно ребенок, отстраняясь и указывая на бугорок в черных жатых джинсах, которые он носит вместо школьных брюк, которые следовало бы носить. Тэхён открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. — В первый и последний раз, — сладкими, манящими губами почти касается уха, горячим дыханием ополяя кожу, и прижимается всем телом к мужчине, специально посильнее обтираясь таким же желанным задом, — обещаю, ты не пожалеешь, — чуть отодвигается, заглядывая в глаза и прикусывая свои блядские губы, шепот которых заставляет таять. Чонгук опускает голову и начинает то ли виновато, то ли смущенно перебирать свои пальцы, нервно натягивая края рукавов на них. Тэхён поднимает его голову, беря подбородок пальцами и заставляя снова утонуть в глубине своих янтарных очей. — Зачем ты делаешь это, Чонгук-а? — голос мужчины хрипит и звучит на тон ниже из-за возбуждения. Его большой палец скользит по нижней губе. — Ты возбуждаешь меня, хотя прекрасно знаешь, что я не трахну тебя. Тебе семнадцать, малыш, я не могу сделать это только из-за твоих разыгравшихся гормонов. — Как ты не поймешь?! — опять мило дует губки и сводит брови на переносице, скрещивая руки на груди. Тэхён готов отказывать ему всю жизнь, если он будет реагировать так мило каждый раз. — Я хочу тебя, — младший опускает руку на пах мужчины, плавными движениями поглаживая его. — Хочу, чтобы ты трахнул меня. Сначала медленно и тягуче, так, чтобы я выл и скулил, моля тебя ускориться, а потом быстро и дико, чтобы ты выбил все силы из меня, чтобы я не смог даже встать на ноги. Хочу, чтобы ты заполнил меня до краёв своей спермой, — он убирает руку и кладёт обе на торс своего парня, начиная обтираться своим возбуждением об его, глядя своими антрацитовыми в янтарно-карие глаза напротив. Последней каплей оказывается тихое «Молю, сделай уже что-нибудь с этим» и хныканье в купе со скулежем. Тэхён вгрызается в губы младшего, мгновенно получая взамен стон. Руки мужчины опускаются на ягодицы мальчика, крепче прижимая его к себе. Сам Чонгук побыстрее пытается избавиться от штанов, одновременно вжикая молнией старшего. — Хочешь потрогать его? — первым отстраняется Тэхён, тяжело дыша прямо на ухо, эрогенную зону мальчика, малейшее взаимодействие с которым, вызывает дрожь и заставляет ноги подкашиваться. Чонгук никогда не трогал Тэхёна. Все, что было между ними — невинные (и не совсем) поцелуи и дрочка от старшего. Руки, лежащие ранее на пахе старшего, начинают дрожать, а голова идёт кругом от перевозбуждения. Щеки полыхают огнём смущения, пока верхние кроличьи резцы до крови впиваются в губы. Тэхён улыбается, глядя на картину перед собой, и переплетает пальцы с пальчиками своего мальчика, нежно целуя его. — Перестань терзать свои губы, они и так уже все обветрились. — Хорошо, п-папочка… — щенячьи глазки Чонгуки глядят исподлобья. — Тебе так хочется меня так называть? — Тэхён спрашивает, хихикая и снимая джинсы с младшего, после устраивая его у себя на коленях, пока сам младший смущенно отвечает кивком на вопрос. Чонгук, вроде как, хочет сказать что-то ещё, но забывает обо всем на свете, когда чувствует холодные пальцы, накрывающие головку сквозь боксеры, и вздрагивает, открывая рот лишь для того, чтобы жалобно простонать. Тэхён получает косвенное удовольствие от этого и начинает медленно проводить рукой вверх-вниз, языком проходясь по кадыку парниши. — Тебе хорошо, Чонгуки? — указательный палец старшего, испачканный в сперме, просочившейся через ткань нижнего белья, касается бусинки соска, просвечивающей через ткань школьной рубашки. — Мхм… Да, Боже, — школьник плывёт, чувствуя ласку в ещё одной эрогенной зоне, заставляющей извиваться и стонать от любого прикосновения. Тэхён льнет к шее губами, облизывая и оттягивая её зубами, из-за чего участок кожи моментально розовеет и покрывается маленькими фиолетовыми крапинками. — Т-Тэхён. — Чонгук еле оттаскивает его от себя за волосы, но Тэхену это только в кайф, — там же будет все видно, — Тэ поднимает вопросительный взгляд, а на губах Гука буквально сразу появляется ехидная улыбка. — Да ладно, мне похуй на остальных. Хочу, чтобы ты пометил меня вдоль и поперёк, — и снова затыкает губы поцелуем, оставляя старшего без права на ответ. Серьезно. Тэхён не перестаёт удивляться ему. Тому, как милый крольчонок превращается в малолетнего извращугу и наоборот. Руки пробираются под ненужную ткань нижнего белья, которое тут же летит к джинсам, валяющимся рядом на полу. Изящные пальцы Тэ прекрасно справляются с раскрасневшейся головкой, из которой каплей вытекает полупрозрачный предэякулят. Вторая рука ложится на шею Чонгука, большим пальцем проводя по кадыку и немного надавливая. Чонгук стонет, откидывая голову и закатывая глаза так, что, кажется, он видит свой собственный мозг, который кипит от столь приятных прикосновений, получаемых со стороны любимого. — Какого черта ты знаешь о всех моих слабых местах? — язык неконтролируемо вываливается изо рта; рот открывается шире, пытаясь получить больше кислорода. — Ты, когда возбуждён, весь как слабое место, — в доказательство Тэхён проводит немного отросшими ногтями по рельефному животу Чонгука, после чего последний скулит и в буквальном смысле пускает слюни, которые обильно стекают по все ещё высунутому языку и подбородку. — Сучёнок, — Тэхён не железный — он слизывает слюни, начиная с самой шеи, и обсасывает язык, после льнув к устам своего мальчика. О черт, как же Чонгуку это нравится. Он обожает целоваться, особенно с Тэхёном (о чем вообще идёт речь, если он и не целовался-то до сих пор ни разу). Он обожает Тэхёна. Тэхён, к слову, его — тоже. Не раз и не два школьник думал о Тэхёне. Думал о Тэхёне и дрочил. Безбожно дрочил, после оргазма ещё долго содрогаясь. Порой был настолько громким, что после было очень стыдно выходить из комнаты, боясь, что мама могла слышать. Из-за чего теперь приходится быть более тихим и ждать приглашения Тэхёна к себе, чтобы наконец не сдерживать свой голосок. Извращённые мысли доходили и до секса со старшим. Боже, чего только Чонгук не представлял? Но теперь это все неважно, так как, кажется, сейчас ему удасться осуществить хотя бы одну из таких мыслей. Пелена возбуждения полностью туманит разум, потому что руки Чонгука уже уверенно опускаются на ширинку Тэхёна, расстёгивая её. Пальцы Тэхёна на соске Чонгука сжимаются от предвкушения, а Чонгук сдавленно стонет в рот Тэхёна, не разрывая столь сладкий поцелуй. Глаза младшего непроизвольно опускаются вниз и округляются, как только замечают привлекательную ярко-розовую головку, выглядывающую из-за кромки боксеров. Рука сама тянется к члену, пока пальцы решают сразу надавить на дырочку уретры, обхватывая ствол. Тэхён моментально отрывается от губ и низко стонет, зажмурив глаза; не найдя опоры, мило прижимается к груди мелкого, продолжая тяжело дышать. Внутри Чонгука начинают бушевать огненные волны, из-за которых краснеет абсолютно всё от ушей до кончиков пальцев. Непривычно и неловко видеть крутого и брутального Тэхёна таким в своих руках. Одна мысль о том, что он сделал приятно своему любимому человеку греет душу (и не только, хи-хи). — Папочке хорошо, да? — гадко хихикает Чонгук ему на ушко, проводя пальчиком по всей длине. — Ты даже не представляешь, мальчик мой, как… — он поднимает плывущий, возбужденный взгляд, тихонько дыша через приоткрытый рот. Чонгук завороженно смотрит на него, в тысячный раз удивляясь его красоте и не веря в реальное существование. Перестаёт шевелить рукой и не отводит взгляда: все ещё не может поверить, что он правда его. А Тэхён, кажется, дышать перестаёт, всматриваясь в черты своего мальчика. Невероятный. Боже… Они одновременно нападают на губы друг друга, жестко вгрызаясь и пуская в ход язык. Громкое причмокивание, томные стоны и сбитое дыхание — услада для ушей друг друга. «Какие же мягкие…» — думает Чонгук. «Снова все обветрил и обгрыз…» — думает Тэхён и усерднее пытается увлажнить губки младшего. Воздуха критически мало. Но никто из двоих, сошедших с ума парней, кажется, не собирается отстраняться. Готовы целовать губы друг друга, пока не задохнутся. Кулачки Чонгука сжимаются на предплечьях Тэхёна, и старший, понимая, отстраняется первым, прижимаясь лбом ко лбу младшего. Сердца обоих ужасно колотятся, пытаясь разогнать застывшую кровь по сосудам; дыхание загнано, но оба нереально довольны. — Я люблю тебя, Боже… Так люблю, — Тэхён счастливо улыбается, как какой-то маньяк-серийный убийца и не отпускает лица своего мальчика из хватки огромных ладоней. — Я тоже очень люблю тебя, — Гу мило улыбается (О господи, как же Тэхён любит эту улыбку. До невозможности) и прикрывает глаза так, как делают это коты, когда чувствуют себя комфортно и в полной безопасности. Тэхён расслабляется и обнимает своего милого Чонгуки, растрогавшись, и поглаживает волосы. Чонгуку правда очень приятно, и он очень любит, когда старший такой открытый и обычный именно рядом с ним. Но Чонгук будет не Чонгуком, если… — Твою мать! — Тэхёнов стон громко разносится по крыше, а его руки крепко сжимают волосы парня в кулаки. — Эй, а моя мама-то тут причём? — ехидно ухмыляется младший и продолжает вести кулаком по всей длине члена старшего, немного замедляя темп. — Просто очень благодарен ей за такое чудо, как ты, — мужчина заглядывает ему в глаза и гладит щечку, большим пальцем подцепляя нижнюю губу. Взгляд мимолетно опускается на губы младшего, пока Тэ прикусывает свою. Гук довольно улыбается и прикрывает глаза в ожидании поцелуя. Но, понимаете, Тэхён тоже не будет Тэхёном, если… — Агхмх… — младший протяжно скулит, чувствуя так давно желанный, длинный палец Тэхёна в себе. Он распахивает глаза, боязно заглядывая в глаза напротив. Чёрт, чёрт, чёрт… Только бы он не понял… — Мелкая ты, — Тэхён так, сука, довольно улыбается, все ещё с неверием смотря на своего невинного мальчика, — сучка… Ты растягивался, да? Растягивался для папочки, м? — он начинает толкаться пальцем глубже, дотягиваясь до простаты, чем выбивает протяжный стон и закатившиеся глаза младшего. — О чем ты думал, пока делал это, а? Ну же, признайся, малыш. — старший не перестаёт издеваться, продолжая толчками массировать простату. — О тебе! Я думал о тебе, папочка! — практически кричит Гуки, не выдерживая такого давления. Вчера вечером, у себя в ванной, пока он насаживался на свои пальцы, думая кое о чем другом, так и не смог дотянуться до нужной точки: пальчики слишком коротки. Поэтому сейчас все ощущается совсем по-другому. В миллиарды раз лучше. Тэ довольно хмыкает реакции мальчика и тому, как он сжимает его, Тэхёна, запястье, хватаясь, как за опору, не находя себе места. — Прошу, ещё! — краем глаза Гу замечает белую молочную каплю, стекающую из дырочки старшего и в голове сразу только одно: как же хочется его попробовать… Все мысли смешиваются, в голове полнейший бардак из-за возбуждения, а член требует разрядки, да так, что парень, кажется, уже не контролирует свой рот. — Конечно, милый, как скажешь, — Тэхёнова ухмылка растягивается от уха до уха, в то время как единственный палец, что был внутри, выскальзывает наружу. — Блять… Тэхён, пожалуйста, ты мне очень нужен… — Гуки обнимает своего парня за шею, начиная обтираться задом и скулить. — Сделаешь это сам, м? Тебе, вроде как, это нравится, да? — Тэ бесстыдно заглядывает тому в глаза, прикусывая губу и моментально получает кулачком в плечо. Самодовольно хихикает, но не успевает ответить, как чувствует теплоту и склизость вокруг среднего и указательного пальцев. Мать вашу, Чонгук взял его пальцы в рот и так усердно сосет их, будто пробует своё любимое мороженое, так же усердно слюнявя их. Тэхёну показалось, или его член реально дёрнулся? — Чего смотришь? — Чонгук вытаскивает пальцы и прикусывает губу, заводя руку старшего за спину и насаживаясь на два пальца одновременно, хватается за член, выпуская очередной измученный стон. Школьнику, кажется, уже на всё наплевать: он начинает в открытую громко стонать, прыгая на пальцах и быстро надрачивая себе. Тэхён. Бедный Тэхён… Кажется, он покраснел?.. Он не выдерживает и хватается одной рукой за талию Чонгу, максимально прижимая к себе, сам начиная двигать той самой рукой гораздо быстрее в парне. Кажется, теперь его стоны слышат через открытые окна учителя и ученики, сидящие на уроках. Чон, не раздумывая, берет член Тэ в руку, прижимая к своему, и начинает быстро мастурбировать обоим. Его руки не достаточно для двоих стволов, поэтому приходиться помогать второй. Пока у кого-то ещё есть остатки трезвого разума (у Тэхёна), он не забывает о главном, и впивается в любимые губы, которые сразу же отвечают взаимностью. Спина ужасно затекла. Руки уже немеют. Губы горят от терзания. На лбах испарины. Все на секунду теряет смысл, но сразу же приобретает его обратно во всех спектрах, с первыми белесыми каплями спермы, одновременно хлынувшей у обоих. Парни пытаются отдышаться, крепко обнимаясь и даже сейчас продолжая покрывать друг друга чмоками. Сил на слова не хватает. Да и не нужны они особо, слова эти. Оба валятся на ту самую несчастную куртку Тэхёна: Тэ ложится полностью на неё, а Гуки устраивается на своём законном месте, на груди своего парня. — Ты так и не трахнул меня, — грустно вздыхает Чонгуки, вырисовывая непонятные узоры на груди старшего. — А ты реально думал, что я сделаю это? — смеётся в ответ Тэхён, трепля его щёчки. Гу пихает его в бок, морща нос и показывая язык. Ой зря это он. Они снова целуются. Парни продолжают лежать так минут десять, пока не раздаётся звонок. И Чонгук начинает копошиться, натягивая джинсы. Тэхён принимает сидячее положение, не отрывая влюблённого взгляда от Гука. — Кстати, у меня ведь есть для тебя кое-что, — он начинает лазать в карманах, пытаясь вспомнить, где именно оставил свой мини подарочек. Чонгук сразу садится напротив, в ожидании округлив свои оленьи глазёнки и раскрыв рот буквой «о». Подарки старшего всегда очень душегреющие и милые, как, например, сейчас… — Губнушка? — лицо парня становится удивленнее и ещё более милее, как только он замечает в протянутой руке Тэ гигиеническую помаду. Он протягивает руку, чтобы взять её, но Тэхён отдергивает руку, пряча за спиной. — Губнушка? — умиляется тому, как Чон называет помаду, и переспрашивает Тэхён. — Ну, да… Губнушка ведь…- указывает Гук за спину мужчины, как ребёнок, намекая на то, чтобы он отдал. Но Тэ лишь отрицательно качает головой. — Я сам, — и просит Гу, чтобы тот открыл рот так, когда красят губки, что Чонгу и делает. Тэхён наносит помаду на губы мальчика и довольно улыбается своей работе, причмокивая губами, таким образом прося Чонгука повторить. — Фу, она со вкусом клубники! — возмущается мелкий, не сдержавшись и распробовав свои губы. — И что? — хитро улыбается старший. — Я не люблю клубнику, Тэхён, — возмущается Чонгук, скрестив свои руки на груди. — Я люблю, — и, довольно улыбнувшись, снова льнет к губам своего мальчика, затягивая его в очередной долгий поцелуй, но уже со вкусом любимой Тэхёном клубники.