Связанный

      Наконец-то выходные. Микаса благодарно щурит глаза, закрываясь тыльной стороной ладони от лучиков слишком жаркого для зимы солнца.              Вообще, эти два дня отпуска четко распланированы, но ей так нравится нежиться на небольшом, но довольно вместительном диванчике в кабинете капитана, что разворошить собственноручно свитое уютное гнездышко нет не то что желания, но и сил.              А еще они с Эреном и Армином хотели выбраться в город. Походить по улочкам, посидеть где-нибудь все вместе. Расслабиться.              Только вот Леви в их планы никак не посвящен. И это может ой как плохо закончиться…              — Аккерман, а ты меня спросить не забыла? — а капитан как всегда бесцеремонен. Бесцеремонен — и очень не вовремя, потому что ей надо бежать на встречу.              Недовольно цыкая (ну что за перенятая от него дурацкая привычка!), Микаса несколько лениво поворачивается в его сторону, сползая с дивана подобно сомнамбуле. И привычно зевает, уже примерно осознавая последствия собственной беспечности:              — Прости, уснула.              Ах, если бы всё было так просто!              — Почему я всегда узнаю последним? Прости, милая, но упорхнуть в объятия твоего недотитана у тебя сегодня не получится. И завтра тоже, — Аккерман почти шипит, понижая голос до хрипотцы.              Интересно, он знает, что выглядит сексуально?              Но Микаса мотает головой, не решаясь сказать вслух. Леви и правда зол.              К счастью, у нее припрятан последний козырь. Последний, но уж очень действенный. По крайней мере, она на это надеется — иначе не видать ей счастливых улыбок двух лучших друзей.              — М-м… я и не собиралась, — о, она тоже умеет соблазнять. Бесстыдно и коварно. — Но вы же всё равно накажете меня, капитан?              Микаса смотрит на него снизу-вверх, будоража воображение. Аккерман до этого момента совсем не подозревал, что у него есть такие замашки.              И черт, её бессовестный взгляд сводил его с ума, да так, что в голове сразу стало до мурашек пусто.              Кровь стремительно хлынула к члену, не давая опомниться, взять бушующие чувства под первозданный контроль, запрещая думать о чем-либо другом, кроме искривленных в довольной усмешке губ — совсем близко, почти напротив.              Она наверняка ощутила эту власть — власть над ним, и сейчас упивалась безраздельностью его чувств. Восхищала, зачаровывала, уносила куда-то к солнцу, к небу, наверх — туда, куда Леви ребенком так жаждал попасть.              А Микаса тем временем провела пальцами по нежной груди, оголяя её, заставляя Леви судорожно сглотнуть — рубашка этой ненормальной была почти прозрачной.              Где она вообще достала такую? Неужели… Очкастая подсобила?              Впрочем, об этом рассуждать не хотелось. Чего желал Леви, так это приблизиться — вплотную, вжимаясь в нее, её тело, ловя губами эти чувственные, восторженные вздохи, приникнув к розовым ареолам, втягивая, облизывая, лаская торчащие соски. Вдалбливаясь в нее всю, горячую, полноценную, до дрожи свою.              Только вот собственные эротические фантазии никогда не заканчивались для него желаемым хэппи-эндом: Микаса, как этого и следовало ожидать, живенько поднялась с насиженного места и попросту сцепила его руки за спиной тугой и, мать её, новенькой веревкой, пока он благополучно пребывал на вершине блаженства.              Вот же ж…              Проиграть — и так «достойно». Да ему до конца жизни будет стыдно за этот несчастный эпизод.              К черту, у него еще никогда не было неудачного секса. С появлением Микасы мир прямо преобразился, блять: теперь недотрах будет преследовать его до… сегодняшней ночи, если эта дура не почувствует вкус свободы и не уплывет от него встречать закаты вместе с её помешанными на «море» друзьями.              — Слишком туго? — это что, забота?! Да ну, он не заслужил…              Чертова стерва!              Выдавить из себя горькое «нет» и достойно проводить её соблазнительную фигурку взглядом. Что ж, видимо, этот день он проведет в серых стенах своего кабинета, представляя во всех подробностях, как оттрахал бы Аккерман прямо на полу.              А Микаса с сияющей лыбой закрывает дверь, щелкает ключом — чтоб уж наверняка, и Леви остаётся только грезить её удаляющимися шагами.              Потому что, кажется, он связан. Во всех смыслах.