Слишком теплый

В первый раз я встретил его случайно. Я ждал на автобусной остановке Енджэ, который, по уже сложившейся издавна традиции, опаздывал. Снег валил хлопьями, накрывая собой крыши домов, автомобили и неприкрытые головы прохожих. Я нервно переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на часы, и от безделья стал разглядывать мимо шедших людей. Рядом с остановкой находилось кафе. Посетители его сидели группами или совсем одни, помешивая ложками в чашках и вонзая вилки с ножами в торты и пирожные. В этот момент я подумал о Енджэ. О том, с какой радостью я бы проткнул его тупую голову этой самой вилкой и поворачивал ее там, поворачивал, пока у этого кретина мозги из ушей не полезли бы. Предаваясь этим веселым размышлениям, я не заметил, как мой взгляд наткнулся на парня, сидящего в одиночестве у окна. Если меня можно оправдать вылетом в астрал, то причина, по которой он смотрел на меня в ответ, была непонятной. Следовало бы отметить, что парень я не то чтобы очень. Дал бы себе примерно шестерку из десяти. А вот парень в кафе был... Черт возьми, да я бы накинул ему все сто! Конечно же, по опыту я знаю, что такие красивые люди не имеют привычки обращать внимание на таких, как я. Я моргнул и, осознавая что просто неприлично пялюсь, поспешил отвести взгляд. Через несколько секунд я снова бросил взор на парня, надеясь, что он потерял ко мне интерес. Какое там! Он все так же продолжал смотреть на меня. Да не просто смотреть — буквально прожигать меня взглядом. И этот самый взгляд был немигающим, неживым, будто парень смотрел куда-то сквозь меня. Меня передернуло, и я отвернулся, принимаясь разглядывать дорогу. Вот сейчас появление Енджэ было бы как нельзя кстати, дери его вилкой в нос. Несмотря на то, что я стоял к кафе теперь спиной, взгляд незнакомца все равно ощущался, и под ним я съеживался все сильнее. Ненавижу, когда люди вот так пялятся. В конце концов, это же неприлично. До того, как во меня успела проснуться паника, я увидел бежавшего со всех ног Енджэ, который, не сумев затормозить вовремя, врезался в меня, чуть не повалив в снег. — Мне плевать что ты скажешь, — начал он. — В любом случае я опоздал по уважительной причине. Не обращая внимания на его явно не извиняющийся тон, я схватил его за рукав и потащил вперед. Отойдя чуть дальше, я не выдержал и обернулся в сторону кафе. Парень продолжал смотрел на меня. Я сглотнул и прибавил шаг, надеясь, что больше никогда не увижу этого жуткого типа. *** Я из того замечательного типа людей, которому во всем не везет. От слова "совсем" и "капец как". То есть, если я скажу: "Господи, пусть в этой жизни со мной этого больше никогда не случится!", то выйдет как раз наоборот — это будет случаться со мной на протяжении всей оставшейся жизни с завидной регулярностью. Так произошло и в этот раз. Стоило мне через две недели забыть о странном парне в кафе, как я встретил его в коридоре своего университета. Я как раз прохлаждался возле кабинета, в котором занимался Енджэ, дожидаясь эту свинью, когда на противоположной стороне коридора увидел смутно знакомые коричневые волосы, а следом и лицо, которое, как мне казалось, я уже начал забывать. Парень вертел головой, явно кого-то разыскивая, поэтому я быстро прикрылся учебником и пошел в столовую, посчитав, что Енджэ догадается, где меня искать. Какого черта он тут делает? Он что, учится тут? Я попытался вспомнить параллельную группу. С такой внешностью он сразу стал бы самым знаменитым студентом, но раз все внимание до сих пор было приклеено к припадочному Джексону из той самой параллельной группы, то он все же у нас не учится. Тогда что он тут забыл? Может, новенький или перевелся к нам? Но он явно старше. Все это было так неожиданно, что я врезался в дверь туалета, которую открывал Енджэ. — О, я как раз о тебе вспоминал, — не извинившись, сказал он. — Да неужели? — я злобно потирал ушибленный лоб, молясь, чтобы не осталось шишки. — Ну да, как раз в туалете срал и о тебе вспоминал. — Давай без подробностей? — Ты меня должен был у кабинета ждать. Какого черта тут делаешь? Ты что, — глаза друга подозрительно сузились, - хотел уйти в столовую без меня? — Даже и не думал об этом. — Да нет, точно, без меня съебать хотел! Вот ты мудак. И оставшуюся дорогу до столовой он материл меня на чем свет стоит. Обычно я ору на него в ответ, но в этот раз я был слишком погружен в свои мысли, пытаясь вспомнить всех студентов с нашего курса. И чем больше имен и лиц вспоминал, тем больше убеждался, что этого парня я в университете никогда не видел. На следующий день, опаздывая на урок, я сломя голову бежал по коридору, молясь, чтобы преподаватель еще не зашел в аудиторию, и не заметил, как довольно сильно задел плечом мимо шедшего парня. — Прости! — крикнул я, обернувшись на бегу. И обомлел. На меня смотрел тот парень из кафе. Таким же немигающим взглядом. Он просто стоял и смотрел мне вслед. Еще чуть-чуть, и я не вписался бы в поворот, снося собою фотографии преподавателей на стене. "И тогда он догнал бы меня", - подумал я и поежился. Эта мысль показалась мне совсем не воодушевляющей. — Хрена се скорость, — прокомментировал мое появление Ендже. — Такое чувство, будто за тобой призрак гнался. — Если бы, — запыхавшись, произнес я, раскладывая тетради на столе. — Ааа, встретил Джексона, — друг утешающе похлопал меня по плечу. — Сочувствую. Но зато понятно, почему ты так спешил сюда. Что угодно, даже ад, лучше, чем его идиотская рожа. Я кивнул, иначе, не согласись я, спор о недостатках Джексона затянулся бы на весь день, плавно перетекая в лекцию о дружеской солидарности и о том, что я должен всегда с ним соглашаться. Последним уроком у нас стоял английский. — Ох, хэй, свити прити кьюти мэээн, — блеял Енджэ, вырисовывая на полях тетради сердечки такой кривоты, что без слез на них не посмотреть. — Можешь не орать "мэн" и заменить его уже на "герл", — вздохнул я. — Все и так знают, что ты с ума сходишь по Сюзи. — И ничего не знают, — огрызнулся Енджэ. — Конечно знают, Джексон им все рассказал. И пока Енджэ злобно грыз карандаш, одновременно пытаясь переломать его напополам, группа подозрительно притихла. После секундной заминки девушки начали шептаться как снаряды пулеметной очереди. Мне стало интересно, что же заставило их включить режим "словарный запас", и переведя взгляд на доску, я оцепенел. В аудитории стоял парень из кафе. Он улыбался. И смотрел прямо на меня. Я почувствовал дурноту. — Здравствуйте, — произнес он низким, тягучим голосом. — Меня зовут Марк Туан. Я ваш новый преподаватель английского языка. Мы с мистером Чонсу решили обменяться курсами, поэтому до конца учебного года вести у вас буду я. — А в следующем году? — томно спросил кто-то из первого ряда. — Посмотрим, — лучезарно улыбнулся преподаватель, и я готов поспорить, что услышал, как чье-то бренное тело встретилось с холодным паркетом пола. Марк написал на доске сегодняшнее число и месяц, после чего сел за стол и принялся копаться в своих заметках. Я не сводил с него напряженного взгляда. Это что еще за хрень? Какого черта? Преподаватель? Не студент? С каких пор? До прошлой недели я ни разу не видел его в университете. — Правильно ли я понял, что в последний раз вы проходили нарушение прямого порядка слов в английском предложении? — сверившись с записями, спросил преподаватель. Группа дружно согласилась, не считая меня и Енджэ, который продолжал яростно грызть карандаш. — Отлично, — Марк поднял голову и медленно оглядел группу. Что-то мне подсказывало, что сделано это было не как обычно, когда преподаватель, еще не знакомый с новой группой, теряется, не зная, с кого начать. Поэтому, когда он остановил свой взгляд на мне, я почти не удивился. — Югём, перечисли основные случаи инверсии в английском языке. Я почувствовал, как сердце замерло. Откуда он знает, как меня зовут, если он даже не открыл журнал? Он же видел меня всего несколько раз? Откуда он знает, как меня зовут, если он новый преподаватель? Кто-то ему сказал? Но кто? И зачем? — Югём? — поторопил меня преподаватель, при этом не сводя с меня внимательного взгляда. Я сглотнул. — Я... — начал я и поперхнулся, — не знаю. Марк удивленно приподнял бровь. — Чтож, — улыбнулся он, — я вынужден спросить другого. И открыл журнал. Открыл гребанный журнал. То есть меня он знает, а остальных нет? Интересная ситуация получается, дери отбеленные волосы Енджэ за корни. Всю оставшуюся пару я старался вести себя как можно тише, спрятавшись за спинами впереди сидящих, что, кстати, мне ничем не помогало. Девушки строили красавчику-преподавателю накрашенные глазки, а парни тупо дрыхли, кроме нас с Енджэ. Я-то не спал по причине того, что тупо боялся это делать, ведь меня беспокоило поведение преподавателя. А вот что Енджэ не спал... "Я, блин, хочу английский выучить, чего непонятного?" — написал он на листочке в ответ на мой удивленный взгляд. Ну дела, все страннее и страннее. А самым странным из всего было то, что преподаватель практически не отрывал своего взгляда от меня. То есть вообще. И если бы парни не дремали, а девушки видели бы дальше своего носа, я бы не отделался от шуточек до конца учебного года. Будь я на их месте, поступил бы также: взгляд Марка буквально прожигал меня насквозь, до самого мозга. Мне было чертовски неуютно, хотелось встать и уйти, но что бы это дало? Тем более мне нужны хорошие оценки. И я не хочу, чтобы Енджэ всю жизнь потом ржал надо мной. "О, Югёми стесняется красивых мужиков~~~" — орал бы этот осел. Поэтому я сидел до конца и старался успокоиться под взглядом преподавателя. В конце концов, что он мне сделает, правда? Никогда еще я не встречал звонок на перерыв с такой радостью и облегчением. Мне показалось, что сам Господь Бог смилостивился и решил принести мне облегчение и избавить от муки пытливым взглядом Марка. Все потянулись к выходу и мы бы пошли следом, если бы Енджэ не был таким криворуким идиотом, которому нужен час, чтобы благополучно собрать свои учебники и тетради, и еще час, чтобы проверить, не потерял ли он чего. Поэтому я стоял и ждал, медленно закипая и нервничая, так как преподаватель тоже не спешил выходить из аудитории. Спустя несколько минут, когда Енджэ благополучно собрал свои пожитки и мы двинулись на выход, Марк позвал меня. — Югём, ты не отнесешь эти тетради вашей группе? Я удивился. Почему это он не раздал нам тетради, когда все были в сборе? Осторожно подойдя к столу преподавателя, я протянул руки, взяв стопку тетрадей. Марк коснулся моих пальцев. Меня как током дернуло, и я чуть было не выронил тетради. Пробормотав прощальные слова, я поспешил выйти из кабинета, чувствуя на себе взгляд преподавателя. Черти что творилось. *** Месяц января длился бесконечно. Студенты угрожающе зевали, как медведь в своей берлоге, которого потревожили бестолковые туристы. Повсюду слышался сонный зубреж геометрии и физики на пару с опасным хрустом, когда студенты разминали шею с угрозой сломать ее в нескольких местах. Также повсюду слышалось, какой же новый преподаватель английского красивый милашка и как было бы круто завести с ним роман. Девушки стаей всюду ходили за Марком по пятам. Если не знать всей ситуации и смотреть со стороны, то создавалось впечатление, будто шел президент Кореи под бдительном надзором кортежа охраны. Сюда же добавлю, что Джексон уже как три дня залег на дно, высовывая свою лохматую бошку. — Он мне месть готовит, точно тебе говорю, — буркнул Енджэ. — И за что же, позволь спросить? — Я ему в кроссовки плюнул и растряс его колу, пока он в туалет отходил. Сука Бэм Бэм спалил, что это моих рук дело, и все доложил этому индюку Джексону, поэтому я каждый день жду подвоха. — Ты бы лучше контрольную по алгебре так ждал. — Захлопнись, — отмахнулся Ендже и, надувая новый пузырь жвачки, добавил. — Кстати, слышал, Марк хен опять отказал девушке? На этот раз Сумин из параллельной группы. А ведь ей никто не отказывает, сам знаешь. — Какого хрена ты рассказываешь мне об этом? — устало удивился я. — Как? Это же у тебя вечные гляделки с хеном, поэтому рассказываю, чтобы ты понял, какой он у тебя верный. — Это он в них играет, а не я. — Он смотрит, а ты поддаешься на провокацию и смотришь в ответ. Непрофессионально как-то. Смотри, как бы все отвергнутые девушки не пришли тебе ноги ломать. Я запустил в него тетрадкой. Стыдно признать, но мне была небезразлична информация о Марке. За месяц нашего молчаливого переглядывания, не считая тех случаев, когда я отвечал на парах, он стал таким же повседневным и близким человеком, как чертов Енджэ. И было очень странно слышать, что Марк отвергает девушек, одну за другой. Ладно бы обычных — так еще и самых красивых во всем университете. — Может, он боится? Все же отношения между студентами и преподами... — Это не тот случай, — отмахнулся Енджэ. — Он же у нас практику проходит, то есть не совсем препод. Тем более, что он нас старше всего на пару лет. Ничего криминального не случится, если он заведет интрижку со студентками. — Интересно... Это и вправду было интересно. — Кстати об интрижках... — Ендже наклонился ко мне и страшным шепотом поведал, — слышал я тут, что Джексон предложил на днях Марку хену встречаться. — Охерел?! — удивился я. — Если ты сейчас это от злости говоришь за то, что он распустил слухи о тебе и Сюзи... — Да причем тут это, — отмахнулся Енджэ. — Я ему за это уже отомстил, так что смысл мне врать. — Не думал, что Джексон гей, — задумчиво протянул я. — Да не гей он, просто хочет втереться к нему в доверие и украсть его лицо, чтобы пришить его себе. — Ты серьезно? — Ты же знаешь Джексона — этот пиздюк может. Я знал Джексона, и он впрямь мог. — А хен что, согласился? — Не, врезал Джексону промеж глаз тетрадкой и попросил лучше подготовиться к следующей паре, так как собирается его драть по полной программе. Я задумался. С чего это, интересно, Марк отказал Джексону? Джексон в университете парень видный, хоть и ебанутый на всю голову говнюк, но умеет со всеми найти общий язык. А тут отказ. Думаю, именно по этой причине он и не показывался три дня, так как переживал позор, а зная его, переживал он его с театральным драматизмом и завываниями в голос. — Хороший козырь при вашем новом сраче, — сказал я Енджэ. — Можешь использовать это, когда Джексон совсем тебя задолбает. Енджэ в ответ лучезарно улыбнулся. *** — Иди один, меня сегодня оставили на дополнительных. Я страдальчески вздохнул. — Что на этот раз? — Да достал этот мудак! — Ты про Джексона? — Он не Джексон, он мудак! Таким, как он, нельзя человеческие имена давать, надо тупо бирки с нецензурными словами на них вешать! Представляешь, этот абориген пытался доказать, что он лучший в домино! Пришлось сломать шахматную доску о его тщеславную спину, чтоб он отправился в Ад! Я скривился. — Все как обычно. Я даже не удивлен. Каникулы только кончались, а ты уже заработал свою первую отработку. — Зато я продержался месяц. С этим трудно было поспорить, поэтому я послушно ударил по его раскрытой ладони. — Надеюсь, когда-нибудь ты переступишь через свою гордость и подружишься с Джексоном-хеном. — Только через мой труп. — Или через его труп. — Катись лучше, пока я вторую доску о твою голову не проломил. Я показал другу язык и, натянув капюшон куртки, вышел из университета. После недельного ухода в запой Джексон, как птица феникс, вернулся в университет с решительной походкой и огромными мешками под глазами. Первым делом он с победоносным видом отдал Марку исправленную тетрадь. Вторым делом отловил меня в коридоре и попросил передать Енджэ трехэтажную конструкцию из экзотической нецензурной брани, в которой использовал смесь из корейского, китайского и английского языков, полив все это сверху японскими восклицаниями касательно харакири и соевым соусом. К чему было последнее он не объяснил и, сунув мне в руку бутылку апельсинового сока, гордо удалился восвояси. Как я потом узнал, этот самый сок Енджэ вылил на голову Джексона, предварительно оглушив его урной с мусором. Надеюсь, эта война незаразна, так как мне не хотелось ссориться с Джексоном, который, кстати, ко мне неплохо относился. Особенно когда рядом не было Енджэ. Оглянувшись на окно, я увидел страдальческую физиономию Енджэ и показал ему большой палец вверх. В ответ получил средний и со спокойной душой направился домой. Было уже довольно темно и из-за снега ничего не было видно и слышно, поэтому я не сразу услышал другие, чужие шаги. Решив, что мне показалось, я продолжил идти. Но нет, я отчетливо слышал их. Прямо за спиной. Я замедлил шаг. Чужие сзади затихли. Осторожно, стараясь не выдать себя, я огляделся назад. Никого. Если бы не цепочка следов, тянувшихся за мной от самого университета, я бы подумал, что мне показалось. Но следы имелись, и они были не моими. Я посмотрел по сторонам. Все еще никого. Не было даже присутствия другого человека. Только следы. Я вздохнул и возобновил свой путь, прибавив шаг. Сзади пошли быстрее. Я бросился бежать, но не услышал, последовали ли за мной, поэтому оглянулся и в нескольких метрах от себя увидел бежавшего за мной человека в большой куртке с капюшоном. Паника накрыла меня с головой и, резко поменяв траекторию, я свернул в чужой двор. Не разбирая, куда меня несут ноги, я забежал в открытый подъезд, вбежал на третий этаж и, затаивший у мусоропровода, принялся выжидать. С собой у меня ничего не было, не считая рюкзака с несколькими тетрадями в нем, поэтому, в случае чего, мне нечем было защищаться. Через несколько минут я услышал, как в подъезд зашли. Зажав рот рукой, чтобы не выдавать свое присутствие тяжелым дыханием, я внимательно прислушался. Шаги постояли какое-то время внизу, а потом медленно, слишком медленно начали приближаться к лестнице. Первая ступенька, вторая, третья, второй этаж. Прошлись до двери, замерли, потом вернулись на лестницу и принялись подниматься на третий этаж. Первая ступенька, вторая. Остановились. Потом снова начали подниматься. Я затаил дыхание. "Не иди сюда, — мысленно умолял я, — не иди, черт возьми, сюда. Развернись и уйди. Прошу тебя, уходи". Шаги настойчиво поднимались на третий этаж. Подошли к дверям. Постояли и зашагали в мою сторону. Я зажмурился. Нет шансов, он меня увидел, увидел, чтоб его, увидел. Шаги остановились рядом со мной, а потом начали спускаться вниз. Остановились на первом этаже и, дойдя до входной двери, вышли, громко хлопнув ею. Я подождал некоторое время, прежде чем смог свободно и облегченно выдохнуть. Что за дерьмо? Что, черт возьми, за дерьмо только что произошло? Зачем кому-то преследовать меня поздно ночью? И что самое странное, почему именно возле университета? Либо я что-то не понял, либо это был кто-то, кто знал, что я буду идти выходить из него. Знакомые? Не думаю, только если кто-то хотел разыграть меня. Но даже среди моих друзей не было таких, кто был способен так жестоко подшутить. Так ведь и до инфаркта довести можно. Я достал телефон и отправил Енджэ сообщение: "Ты еще в универе?" Убрав телефон, я медленно спустился на первый этаж. Осмотрелся — вроде никого. Путь чист. Глубоко вдохнув, я как можно тише открыл дверь и выглянул на улицу. И здесь никого. Стоит рискнуть? В животе заурчало, напоминая о долгожданном ужине. Стоит рискнуть, определенно. Медленно, тихо и как можно осторожнее я двинулся к своему дому, благо, он был совсем рядом. Оглядываясь каждые несколько секунд, я добрался до своего подъезда, открыл дверь и, только зайдя внутрь, облегченно перевел дух. Осторожно выглянул в окно. Ни души. Супер. Отлично. Я нервно рассмеялся и понадеялся, что мои следы заметет снег. Кто бы это ни был, он не должен вычислить, где я живу, и, похоже, не вычислил. Уже дома, переодевшись в домашнюю одежду и заварив себе чай, я получил сообщение от Енджэ: "Блин, конечно в универе! Этот козел разлил отбеливатель в сортире, теперь нам еще и его чистить!" Значит, это был не Енджэ. Я бросил взгляд в окно. Не знаю, показалось мне это или нет, но рядом с детской площадкой я увидел темный силуэт с капюшоном. *** — Не думаю, что кто-то мог так жестоко подшутить. Так ведь и до инфаркта довести можно, — озвучил мои вчерашние мысли Енджэ, жуя яблоко. — Ставлю свой обед, что это тот мудак из параллельной группы, Бэм Бэм. Енджэ с философским видом раскачивался на стуле, поедая фрукт. — Почему именно Бэм Бэм? — уныло ковыряя вилкой в обеде, поинтересовался я. — Да ты его не знаешь чтоль? Херню вечно какую-то творит. Тем более он с этим козлом, Джексоном, общается, от этих дегенератов что угодно ожидать можно. — Ты как обычно всех вокруг подозреваешь. — На твоем месте я бы поосторожней был, — понизив голос, сказал Енджэ. — Это может быть кто угодно. — Даже ты? — также понизив голос, спросил я. — Тем более я, — Енджэ проницательно уставился на меня. — Не доверяй даже мне, брат. Мало ли кто наши знакомые? Мы ведь их толком и не знаем. — За исключением тебя. Тебя я всю жизнь знаю. — Это не значит, что ты меня знаешь. Так же как и я тебя. Я хмыкнул и вернулся к своему обеду, чувствуя на затылке обжигающий взгляд. — Я, кстати, слышал, что этот пидр, Джексон который, опять подкатывает к Марку. Точнее, пытается это делать. Вот жалкий позорщик. На следующий отработке яйца ему оторву, чтобы доказать, что вселенная не вокруг него вертится. — И не вокруг Марка-хена. — На эту тему поспорь с девушками нашего университета, они тебя в порошок сотрут. Я посмотрел на преподавательский стол. Марк молча ел, не сводя с меня взгляда. Иногда мне хотелось быть как Джексон. Таким же наглым и вспыльчивым, чтобы подойти и прямо спросить, что во мне не так, раз я заслужил такое пристальное внимание самого красивого мужика в нашем универе. Но что-то мне подсказывало, что мне не понравится ответ. Поспешно доев, я подобрал рюкзак и направился к выходу, оборачиваясь. Веки Марка еле заметно дернулись, но он продолжал на меня смотреть. Кажется, я только что понял, почему члены мафии так любят заказывать чье-то убийство. *** Есть такой тип людей, которые смотрят так, будто вообще моргать не умеют. Я имею ввиду, что они так пронзительно смотрят, что хочется удавиться и удавить их следом, лишь бы они прекратили. Например, Джексон. Этот идиот моргает тысячу раз в минуту, поэтому он никого не может застать врасплох. Или Енджэ, который моргает только для того, чтобы создать имитацию сна, то есть довольно часто. А есть Марк, который относится именно к первой категории. И самое ужасное, что этот жуткий, неживой взгляд направлен только на меня. С ума сойти, нашел на кого! Постоянно ловлю на себе цепкие, пронзительные взгляды: в коридоре, в аудитории, в столовой, даже когда иду домой. Ни разу не видел, как он уходит из университета, но каждый раз, когда я ухожу, я чувствую на себе чей-то взгляд. Может быть, это и не Марк вовсе. Может, и никакого взгляда нет. Просто я так привык чувствовать на себе взгляд, что, кажется, это впилось в мою кожу, пропитало все мои поры, всю кровь. Неприятно быть объектом чьего-то пристального внимания, только если ты не мертвая лягушка, которую препарируют студенты. Нафиг такое надо. С недавних пор я начал замечать, что Марк принюхивается ко мне. Вот так просто. Как будто ему взглядов мало. Например, подойдешь к нему во время перерыва и попросишь объяснить то, что не понял, а он приближается близко-близко и медленно, осторожно начинает нюхать. Потом быстро отстраняется и переводит взгляд на шею, объясняя ей, как подготовиться к контрольной. Уж лучше в шею, чем в глаза. Или как вам такое — в аудитории во время самостоятельных просишь его подойти и объяснить кое-какие детали, а он наклоняется и медленно, ровно начинает дышать, как будто хочет что-то уловить, поймать. Еще с недавних пор в дело подключились его руки. Он мимоходом старается соприкоснуться пальцами, забирая у меня выполненную работу и при этом смотря так, что у меня душа в астрал улетает. Мне не нравится то, что происходит. Мне не нравится то, как он себя ведет. Надеюсь, я не останусь у него на подработке. Только если... Точно, так и есть. — Ты только посмотри на эту свинью, — кривится Енджэ, презрительно наблюдая за тем, как Джексон чавкает за соседним столом. — Жрет так, будто он тут один. — Пусть жрет как посчитает нужным. Ты, вот, в носу ковыряешься, и что? Кто-нибудь тебе сделал из-за этого замечание? — Сделал, ты. — Я друг, мне можно. — Ты мудак, раз защищаешь этого гнома. Ты представляешь, он мне взял и учебник кофе залил. Засунуть бы ему эту чашку от кофе по самые гланды. — Это произошло случайно. Хватит зацикливаться на прошлом, живи дальше. — Тоже самое ты говорил, когда он мне жвачку на волосы кинул. — Ты первый начал, когда врезал ему стулом по спине. — Правильно сделал, он мой колпачок от ручки потерял. Я беспомощно взвыл. — Когда-нибудь тебе это аукнется, — пригрозил я. И точно. Медленно, но верно Джексон поднялся со своего места и направился к нам. Видать, услышал он многое, так как его тяжелая походка предвещала нечто недоброе. Похоже, Енджэ тоже уловил неотвратимость последующего мордобоя, так как незаметно для Джексона придвинул ближе швабру, которую притащил с собой. — Парни, — начал Джексон с улыбкой 220 вольт, — вам не кажется, что... *** — Ну ты и мудак. Джексон удивленно заломил бровь. — Если бы ты не кинулся успокаивать своего припадочного дружка, не сидел бы тут, — заметил он. — Если бы я не кинулся успокаивать своего припадочного дружка, он тебе череп шваброй пробил бы, — парировал я. — Не говорите так, как будто меня тут нет, — рявкнул Енджэ. — Я разговариваю с адекватным человеком, ублюдок, так что захлопнись нахуй, — прорычал Джексон. — Нехуй про меня слухи всякие распускать. — Сам первый начал. — Как будто никто до этого не знал, что ты за Марк-хеном бегаешь, как кабель последний. Джексон испуганно оглянулся на сидящего за преподавательским столом Марка. — Даже я это знаю, — пожал плечами преподаватель. — Плакала моя конспирация, — взвыл Джексон, спрятав лицо. — Лучше стараться надо, мудак, даже младшие курсы догадались. — Ну ты и козел. И снова поток двухканального мата. Я устало подпирал голову рукой. Марк наблюдал за мной. После пятиминутного срача, Марк поднялся из-за стола и пересел ко мне. — А вы двое пересядьте на задние ряды, — приказал он. Енджэ с Джексоном синхронно матернулись и послушно отсели, что, впрочем, не помешало им устроить словесный понос взаимных обвинений и оскорблений. Я затаил дыхание, наблюдая, как Марк продолжает проверять работы. Красная ручка молниеносно мелькала над английскими словами, зачеркивая и поправляя сочинения студентов. Так продолжалось несколько минут, после чего Марк неожиданно произнес: — Ты слишком теплый. Я удивленно моргнул. — Это нормально, я же живой. Марк хмыкнул. — В том-то и дело. Живой. Можно? С этими словами он осторожно провел пальцем по моей руке, забираясь под рукав закатанной рубашки. — Слишком теплый, — цокнул Марк. — Хен, ты в курсе, что говоришь странные вещи? Марк издал смешок и вернулся к проверке работ. Я с минуту размышлял и все же решился задать ему интересующий меня вопрос. — Почему ты постоянно на меня смотришь, хен? Меня это немного пугает. Он посмотрел на меня, после чего растянул губы в улыбке. — Ты мне нравишься. Его улыбка мне не понравилась. Какая-то она была... застывшая. Создавалось жуткое ощущение, что он просто приклеил эту улыбку на себя. — Я бы с удовольствием сделал из твоего лица красивую маску. Но тогда ты перестанешь быть теплым, и это меня расстраивает. По спине прошелся холодок. Что он несет? Марк посмотрел на часы. — Можешь идти, — и снова эта приклеенная улыбка. Я поспешно поклонился и стал собирать вещи. — Мне тоже можно свалить? — поинтересовался Енджэ. — Ты будешь сидеть до закрытия университета. От тебя на улице все равно никакого толку. При этих словах мне почему-то стало не по себе. Я поднял взор и наткнулся на пронизывающий взгляд Марка. Я поспешил уйти, попрощавшись с оставшимися. Вылетев вон из аудитории, я забежал в туалет. Надо перевести дух. Этот хен дохрена пугающий. Не хотел бы я оказаться с ним наедине. Успокоившись, я спустился на первый этаж, надел куртку и вышел из университета. У ворот я заметил Марка, который курил на скамейке, явно ожидая меня. *** — Ты не против, если я составлю тебе компанию? — улыбнулся он. Я, конечно же, был против, но что я такое перед непоколебимым авторитетом преподавателя? Поэтому, сглотнув, я ответил: — Конечно, буду только рад, но как же Енджэ и Джексон? — Не волнуйся, мистер Чонсу вызвался заменить меня. У меня дела, поэтому не хочется задерживаться в университете допоздна. Какие такие у него могут быть дела в девять вечера? Спрашивать этого я, конечно, не стал, но судя по приподнятым бровям преподавателя, он понял, что я ему не очень поверил. Но это его не особо огорчило. Его, по-моему, вообще мало что в нашей бренной жизни огорчает. Он потушил сигарету и вышел за ворота. Я последовал за ним. Первые пять минут мы шли молча, после чего Марк поднял руку и сказал: — Я забыл свои перчатки дома. Ты не против, если я засуну одну руку в твой карман? Что-то в мозгу у меня щелкнуло, но я не понял что. Медленно кивнув, я почувствовал, как Марк осторожно просунул руку в мой широкий карман и, найдя мои пальцы, переплел их. У меня было такое ощущение, что за мной захлопнулась ловушка. Чертов январь длился слишком долго. Было слишком светло вокруг, снег буквально ослеплял меня, несмотря на то, что уже было темно. Я чувствовал, как бился пульс на запястье Марка, и меня взволновало, как стремительно, галопом он бился у него под кожей. Как будто случилось что-то, чего он долго ждал. — Вам разве не в другую сторону идти? — прервал я затянувшееся молчание. — Нет, мне туда же, куда тебе, — ровным голосом ответил он. — Туда же — это соседний дом? — Туда же — это твой дом. Я напрягся. — Вы живете в моем доме? — Сегодня вечером я живу в твоем доме, — согласился он. — Только сегодня вечером? — не понял я. В ответ Марк глубоко вдохнул, набрал в легкие побольше воздуха и выдохнул мне его в лицо. Я хотел было отстраниться, но преподаватель крепко сжал мою руку, не давая этого сделать. Кажется, я где-то что-то не понял. Медленно валил снег. Медленно мы шли в темноте. Медленно мы приближались к моему дому. — Ты ведь здесь живешь? — спросил Марк. Я кивнул. — На третьем этаже, если я не ошибаюсь. Я сглотнул, почувствовав неприятный холодок. — Откуда вы знаете? Он улыбнулся. — Пригласишь меня на чашку кофе? — спросил Марк. И сжал мою руку. Так сильно, что она начала неметь. Убежать я не мог. Я сам дал ему все козыри. — Конечно, хен. — И на ночь могу остаться? — Без проблем. Он улыбнулся. — Снег не замел твои следы, Югём. У тебя не было шансов. Уголки моих губ дрогнули, и я улыбнулся в ответ.