Dance with me

      Одинокие лучи света гуляли по светло-зелёной стене, увешанной разными плакатами. Жалюзи закрыты, и только сквозь маленькие щели была возможность наблюдать за грязно-серой погодой снаружи. Это привычная картина комнаты Минхёка: всё такое непонятно крохотное и маленькое, так много мелких деталей, которые хочется изучить; небольшой стол для завтраков в постели посреди комнаты, где уже расположились принесённые Кихёном задания; несколько тумбочек старого дизайна с потресканой краской сбоку и около медных ручек с объёмными узорами листвы; навесные деревянные полки с разбросанными комиксами, книгами и аккуратно собранными в углу фигурками, на которых не было ни грамма пыли. Мольберт возле окна мог похвастаться яркими набросками ещё незавершенной работы, а сами краски располагались на подоконнике. Кихён впервые видел эту сторону Минхёка, поэтому молча изучал каждую деталь, не позволяя себе коснуться чего-то даже кончиками пальцев.       Взгляд останавливается на Мине, согнутом около проигрывателя, который пускает скрипучий звук по всей небольшой комнате; парень ёжится, но продолжает что-то старательно крутить со словами «я не мог забыть как оно работает! Просто сегодня эта машина не желает меня слушать». А Кихён просто улыбается своей самой глупой улыбкой и глазами бегает от солнечных прядей волос Ли, до красных носков в белый горошек, пока их взгляды неловко не встречаются заставляя обратить внимание на первое, что попадётся на глаза. В этот раз, это три постера над кроватью: какие-то инди группы, но, как позже хозяин комнаты объяснил, это были вынужденные меры, чтобы перекрыть пятна от неудачно открытой газировки.       Долгожданная мелодия наконец смогла коснуться стен помещения и самого Кихёна. Она проникала под кожу и, кажется, долетела к самому сердцу и дальше. Простые звуки самой обычной песни, словно маленькие паучки, лезли вглубь сознания, оплетая паутиной момента — этого нельзя забыть. Нельзя забыть то, как Минхёк радостно хлопнул в ладоши, когда смог наконец настроить проигрыватель. Нельзя забыть то, как он поправил волосы левой рукой и моргнул в своей привычной манере, глядя на Кихёна, как подошёл ближе к парню, который переминался с ноги на ногу, пытаясь понять, что должен делать. Неловкость, которую ощущал Кихён можно сравнить с тем же чувством, что и после поцелуя в отеле на Чеджу. Казалось, что каждое движение выглядит нелепым и странным, что Мин подмечает всё, словно новая камера, подаренная родителями на день рождения. И от этого казалось, будто он стоит перед тем самым объективом абсолютно голый и беззащитный даже перед лёгким дуновением ветра.       Кто бы мог подумать, что время, проводимое наедине, сейчас будет окрашиваться такими эмоциями. Но, кажется, Минхёка это не волнует — он протягивает руку, приглашая, и выжидающе стреляет глазами, пока исполнитель на фоне уже подбирается к припеву.       — Baby, come dance with me, — одновременно с певцом, произносит где-то над ухом Ю горячим дыханием, задевая кожу губами. Щёки начинает покрывать яркий румянец в ответ на нежную улыбку.       —Я... я не умею, — голос дрожал так, будто он едет по самой плохой дороге с многочисленными ямами, заполненными маленькими камешками. Кихён крошился только от одного голоса Минхёка, как те самые дороги под колонной грузовиков и, как бы он старательно не пытался это скрыть, парень напротив давно уже всё заметил. пытался шутить, но Ли не настаивал и просто пожал плечами, вернувшись к проигрывателю в поисках нужной виниловой пластинки. В след тот лишь неловко бормотал что-то о том, что Кихёну следует отдохнуть, в то время как Ю уже собирался прилечь на невысокую кровать с деревянными ножками. Плед приятно ласкал кожу и запах подушки очень знаком. В голове появляются картинки спящего Мина: его светлые волосы разбросанны по фиолетовой подушке, его пальцы мнут простынь во время очередного сна, его ноги путаются в одеяле, а утром он так сладко зевает, ведь первые лучи солнца никогда не упустят возможности объявить о своём присутствии. Может, у Минхёка красивые ключицы, может, их видно через широкий ворот его ночной футболки, а, может он и вовсе спит без неё.       Возможно, Кихён слишком устал за последние недели и именно поэтому не может выбросить гладкую тёплую кожу Мина из головы. Да, он действительно устал. Не самый лучший период в жизни парня: впереди вступительные, родители каждый день требуют список выполненных заданий, Чангюн, постоянная ночная зубрежка и улыбка Минхёка, его смех, который заставляет живот болеть так сильно, что кроме него ничего уже не хочется слышать. Только мысли об этом помогают заснуть в последние ночи, и даже сейчас, на чужой односпальной кровати, Кихен бы позволил себе вздремнуть, если бы не ощутил, как рядом пристроился его «ученик», да так близко, что волосы вздымались от его дыхания.       —Я думал, ты позволил мне отдохнуть, — всё ещё с закрытыми глазами, прервал молчаливую идиллию Ю, прочищая горло. Именно сейчас Ли мог рассмотреть все родинки на лице Кихёна. Когда он лежит на его кровати так непозволительно близко, так громко дышит. Парень с трудом себя контролирует. Честно признаться, после того случая Минхёк постоянно вспоминал вкус Кихёна, его приятные губы, отдающие алкоголем, и нежные пальцы на щеке. И в этот раз он готов сделать первый шаг, но подойти к Кихёну — это как пробираться через сад роз — один неверный поворот и на руке выступает кровь, а футболка непременно приобретает новые украшения в виде дырок сбоку.       Поэтому нужно шаг за шагом раздвигать кусты цветов с шипами. Но вот Минхёк коснулся пальцем кончика носа парня напротив и — что удивительно — иголка не вонзилась под кожу. Кихён лишь удивлённо вскинул бровь и всё же приоткрыл глаза. Он не знает, какое точное описание должен дать действиям Минхёка, но как же хочется попросить его продолжить. Он позволит трогать нос, если ему так нравится, щёки, уши, родинки и губы...       Кожа Кихёна не была идеальной: тыльной стороной ладони Хёк ощущал небольшие шрамики, пока поглаживал щеку, но, как сам для себя выяснил, он готов делать это, может, и не всю жизнь, но хотя бы до поступления. А вот всю жизнь он готов смотреть в глаза парня, который, кажется, даже не моргает с тех пор, как открыл веки.       —Ты такой красивый. Каждый раз об этом думаю, — задумчиво убирает пряди с лица, не надеясь на ответ. Кихён уйдёт от темы, как делал это всегда — сделает вид, что не о нем или еще хуже — промолчит.       —У тебя красивый голос. У меня мурашки каждый раз, — Ю не медлил с ответом и сразу же выпалил так тихо, будто фраза была записана на старый диктофон.       —У тебя волшебные родинки. Я хочу целовать каждую. Это странно? — Минхек прикасался к каждой точке на лице, но на вопросе остановил палец возле губ. Кихён глубоко вздыхает и поджимает их.       —Мне нравятся твои губы. Я хочу целовать их. Это странно?       — Мне нравишься ты, Ю Кихён. Могу я поцеловать тебя?       Кихён ответил лишь одними глазами, в которых взрывались, кажется, тысячи фейерверков и сам потянулся за поцелуем. Минхёк нежно накрыл чужие губы своими, боясь спугнуть, бережно придерживая парня за подбородок. Ю запускал пальцы в волосы Мина, точно также, как и виноградная лоза чувств оплела его сердце, переплетаясь со своими собственными ветвями. Кихён пытался выбраться из этой бездны, но, в конечном итоге, он приходил к мыслям о сонном Минхёке и его губам. Целовать его тепло и приятно, поглаживания левой рукой по спине задают ритм, который напоминает песню на фоне. Кажется, это та, под которую хотел танцевать Мин. Губы Ли мягкие и сладкие, хочется растягивать этот поцелуй до тех пор, пока луна не взойдёт. Они никуда не торопились, просто наслаждались друг другом, медленно целуясь. Иногда Кихён кусался, но тут же зацеловывал укусы с ещё большим рвением. Мысли парней были заняты только друг другом и тем, как стало жарко в комнате. Кихён теперь знал точно, что влюбился в этого парня уже давно и сейчас даже не намерен бежать. Сейчас он готов целовать Минхёка так, чтобы тот понял, как сильно Кихён дорожит им.