Мальчик, который собирал звёзды

Когда Дин переступил порог Дома, он сразу понял, что назад дороги больше нет. Дверь захлопнулась, стены сомкнулись причудливым сводом, незнакомые запахи забились в ноздри, заполнили лёгкие - Дом принял нового жильца, отрезал от наружности, как делал это со всеми своими обитателями. Тот день Дин помнил смутно, все воспоминания как будто кто-то записал на плёнку, а потом порвал её, оставив после себя лишь отдельные кусочки: долгая поездка на автобусе - мама с заплаканными глазами и отец, холодный и, казалось, абсолютно безучастный к судьбе своего старшего сына, - кабинет директора - длинный коридор с исписанными и изрисованными стенами - комната, больше походившая на свалку, чем на жилое помещение, - странный колясник с яркими синими глазами. Всё это пронеслось перед глазами яркими вспышками, Дин даже не заострил ни на чём своё внимание, он был поглощён чувством обиды. На родителей, за то, что решили упечь его в это место, как будто он ненужный балласт, на младшего брата, который даже не вышел попрощаться, на погоду, на это дурацкую комнату и на весь мир и всех населявших его людей. К вечеру обида затаилась, оставила после себя горечь на самом кончике языка и неприятное тянущее чувство где-то глубоко внутри, и Дин смог получше рассмотреть помещение, в котором находился. Первое впечатление оказалось ошибочным - да, в комнате действительно было много всего, однако, если приглядеться, можно было заметить, что они вовсе не разбросаны, а аккуратно разложены по системе, понятной только её создателю. Внутри было несколько кроватей, однако застелена была только одна, у окна. Хозяин же её сидел на подоконнике и наблюдал за садившимся солнцем. Закатные лучики запутались в его лохматых волосах, а синие глаза, казалось, светились изнутри загадочным голубым светом. Дин невольно застыл, рассматривая своего, как он понял из слов проводившего его сюда воспитателя, соседа. Тот, заметив, что его разглядывают, оторвал свой взгляд от окна и, склонив голову в забавном жесте, посмотрел на него. Сложно было сказать, сколько они так просидели: один - на подоконнике, а второй - на кровати. Солнце уже давно село, лизнув напоследок ярко-оранжевыми лучами по белым стенам, комната постепенно погружалась в вязкую темноту. -Ты любишь смотреть на звёзды? - спросил внезапно загадочный сосед. Эти слова прозвучали так громко в установившейся тишине комнаты, что Дин вздрогнул от неожиданности. -Что? - переспросил он. -Звёзды. Ты не находишь, что это поистине удивительное творение вселенной? - парень снова обратил свой взгляд к окну. - Когда я был маленьким, я всегда загадывал желание, когда видел падающую звезду. Сейчас они совсем не падают. Что-то их держит там, наверху. А может, они не хотят покидать родной дом. Тебе же не хотелось, вот и им не хочется. Дин не нашелся, что ответить. Сосед казался ему чудаковатым, а таких людей парень не любил. Они были слишком оторваны от реальности, а она, в свою очередь, не упускала возможности окунуть их лицом в самую сочную грязь действительности. Дину хватило одного такого раза. Чудаковатый брюнет, казалось, абсолютно не был смущён отсутствием ответа. Он прекратил попытки вновь завязать разговор, поправил сползший рукав свитера и снова задумался над чем-то. Дина такой расклад полностью устраивал. Пусть новый знакомый и был ему не особенно приятен, стоило отдать должное, назойливостью он не отличался, за что парень был ему благодарен, так как настроения разговаривать с кем бы то ни было у него не было. Тусклый свет фонаря на окном освежал крупные хлопья падающего снега, в комнате было тепло, пахло хвоей и какими-то травами. Время тянулось как патока, неторопливо и спокойно, и постепенно Дин почувствовал, как засыпает, мысли превратились в кашу, ни о чем конкретном думать не хотелось. -С Рождеством, - услышал он сквозь полудрёму тихий голос соседа. Парень приоткрыл глаза и на мгновенье ему показалось, что за спиной его нового знакомого ярким белым светом развернулись два огромных крыла. "Будто ангел" промелькнуло в голове у Дина.

***

Охотник торопливо шёл по коридору первого этажа. День только начинался, а настроение было паршивым донельзя. Хотелось ударить кого-нибудь, врезать прямиком в челюсть, повалить на пол, а потом бить, бить, бить, пока кому-то из невольных свидетелей его безумства не придёт в голову оттащить его от потерявшей сознание от боли жертвы. Перед глазами ярко вспыхнула картинка последней драки: тогда он превратил лицо Демона в кровавое месиво, сломал ему руку и оставил бог знает сколько синяков по всему телу. Тот после этого месяц в Могильнике валялся. Охотника передёрнуло. Нужно было поскорее найти Ангела, пока кто-нибудь из подчинённых Люцифера не попался под руку. В Кофейнике было шумно: чертята играли на щелбаны в дурака. Змею сегодня не везло, его лоб по цвету мог сравниться с самым спелым помидором. Однако он с упорством осла продолжал играть, периодически шипел «Вы у меня ещё попляшете» и кривился от боли. В другом углу в это время Шаман и Вампир обсуждали, на чём лучше делать хвойную настойку: на сосновых или еловых иголках. Шаман от перевозбуждения напрочь забыл, где он находится, а потому орал во весь голос: - Вы, сударь, полнейший бездарь в этом вопросе! На сосновых иголках он собрался настойку делать, ишь какой умный! Вот во времена Серого о таком не то что бы не заикались, даже думать не смели! А сейчас, поглядите, у нас демократия! Да в гробу я видел эту вашу демократию! Охотник ухмыльнулся. Он знал, чем закончится этот разговор, а потому слушать дальше было неинтересно. В другой день он бы обязательно спросил Шамана о том, чего ещё нельзя было делать во времена Серого. Этот вопрос моментально выводил того из себя, а в гневе тот был смешон до невозможности. Ангела Охотник обнаружил в самом дальнем углу Кофейника. Несмотря на дики шум, тот читал какой-то очередной талмуд, который ему привёз Трикстер, и потягивал кофе, всем своим видом излучая покой и умиротворение. Завидев Охотника, Ангел сразу закрыл книгу и приветственно улыбнулся ему: - Здравствуй, Охотник. Это было одной из тех странностей, к которым парень не смог привыкнуть за те два года, что они прожили с Ангелом бок о бок. Он никогда не говорил «привет», только «здравствуй». Не сказать, что Охотнику это не нравилось, но слух резало очень сильно. - Привет привет, - ответил парень, садясь напротив. - Как тебе только не мешают эти черти? Разорались как при апокалипсисе. Ангел усмехнулся. - Будем считать это упражнением на стрессоустойчивость. А вообще, я хотел кофе. Охотник не смог сдержать ответной улыбки. Всё-таки Ангел был поистине не от мира сего. Это становилось понятно по одному взгляду на него: огромный цветастый балахон, постоянно растрёпанные волосы и огромные синие глаза, которые смотрели на тебя так, словно ты самое удивительное, что их обладатель только видел на свете. По Дому ходили слухи, что Ангел умеет исполнять желания и видеть будущее каждого, на кого посмотрит. И хотя никто и никогда не обращался к нему за этим, слухи всё равно были. А ещё Ангела считали предвестником смерти. Пару лет назад в Доме за три месяца умерло пять воспитанников. И со всеми накануне их кончины видели Ангела. До сих пор никому не известно, что именно произошло, и хотя воспитатели пытались дать этому хотя бы какое-то внятное объяснение, все всё равно сошлись на том, что в этом был замешан голубоглазый колясник. И хотя этот слух дал Ангелу неприкосновенность, с другой стороны, тот остался абсолютно один. Однако, как он говорил Охотнику, его это не то, чтобы сильно огорчало. - Зачем ты меня искал? - этот вопрос заставил Охотника вынырнуть из своих мыслей. - Разве я не могу поболтать со своим другом? - парень вальяжно развалился на стуле. Признаваться в своих слабостях он не умел, да и не сильно хотел. Однако скрыть что-то от Ангела было невозможно. - Опять? - спросил тот тихо, пристально глядя в глаза Охотнику. - Да. И больше нечего было сказать. Ну не мог он и всё тут. Ангел потянулся к его ладони и сжал пальцы. - Пойдём. Если тебе не тяжело, возьми книгу. С ней очень неудобно передвигаться. Охотник встал и взял со стола книгу. В одной руке он долго её не понесёт, но Ангелу он в этом не признается. Когда они дошли до их комнаты, брюнет повернулся и принял из руки Охотника книгу. - Спасибо. Я точно не обременил тебя? - Ни в коей мере, поверь. Мне и так стоит давать руке больше нагрузки, как говорит наш доблестный хранитель Могильника. Ангел кивнул и, положив книгу на кровать, забрался на неё сам. После чего похлопал рядом с собой, приглашая Охотника присоединиться. - Тебе опять приснился этот сон? - мягко спросил он, приобнимая друга за плечи. - Да. - Ты же понимаешь, что с этим нужно просто смириться? Ты ничего не мог сделать в той ситуации… - Не говори так. Это слишком жестоко звучит. Особенно от тебя. Ангел аккуратно взял ладонь Охотника в свою. - Но это правда. Ты сам это прекрасно знаешь. - Нет, нет, нет! Ты врёшь! Охотник выдернул свою руку из хватки Ангела, вскочил с кровати и заходил кругами по комнате. - Это не может быть правдой, не может! Как ты не понимаешь, Ангел! Это просто сон, просто сон! Ангел молча смотрел на мечущегося по комнате парня и ждал. Наконец тот сел обратно на кровать и уткнулся лицом в грудь Ангела, словно пытаясь спрятаться. Тот лишь приобнял его и стал тихо поглаживать по спине. - Тш, всё хорошо. Я тут, с тобой. Охотник не знал, сколько они так сидели. Наконец он окончательно успокоился и поднял голову. Солнце уже почти село, и в полумраке комнаты глаза Ангела будто светились тёплым синим светом. В который раз Охотник поймал себя на мысли, что его друг прекрасен. - Помнишь, ты рассказывал мне про звёзды? - тихо прошептал парень. Ангел кивнул. - Так вот, звёзды… знаешь, мне кажется, ты и сам похож на звезду. Голубые глаза выражали непонимание и Охотник тяжело вздохнул. - Ты заставил меня поверить в то, что моё желание может сбыться. В глазах Ангела промелькнул огонёк смешинки. - Так почему же ты говоришь об этом с такой грустью? Охотник уже не мог сдерживать подступающие слёзы. - Потому что желание можно загадать только тогда, когда звезда падает. И ты тоже упал. Сказав это Охотник закрыл глаза и одной рукой схватил с кровати цветастый балахон и, уткнувшись в него носом, тихо всхлипнул. Ангел, он же Кастиэль Новак, колясник из второй группы, умер год назад. И это было то, с чем Охотник никогда не сможет смириться. Он слишком хорошо помнил их последний вечер, когда Ангел вернулся из Могильника, когда Охотник был уверен, что теперь они смогут быть вместе ещё очень долго. Вот только Ангел приехал умирать. Это было жестоко с его стороны, но тогда Охотник этого не знал. Тогда всю ночь они просто лежали в обнимку на сдвинутых кроватях и Ангел рассказывал ему про звёзды. - Знаешь что, Ангел? - Что? - голубые глаза смотрели с такой нежностью и любовью, что Охотнику хотелось плакать. - Ты самая яркая и прекрасная звезда, которую я когда-либо видел. Ангел молчал, но Охотник чувствовал, что тот улыбается. - Тогда не хочешь загадать желание? «Ты меня обманул тогда, Ангел. Ты не смог исполнить моего желания. Ведь на следующее утро я не увидел тебя. И больше не увидел.» Охотник не заметил, как всхлипы переросли в вой. Не заметил он и Трикстера, стоявшего в дверях комнаты. Воспитатель смотрел на плачущего подростка, но не пытался подойти. Врачи сказали, что лечение наконец-то начало приносить плоды. Дин всё реже видел своего мёртвого парня, и это не могло не радовать. Однако стоило ли отнимать у него это? На этот вопрос Трикстер ответить не мог. Кастиэль был для Дина самой яркой звездой. Но как и любой звезде, ему суждено было взорваться, оставив после себя лишь чёрную дыру. И воспитателю было искренне жаль, что его брат оставил дыру в не только в его, но и ещё в чьём-то сердце.