Да я альфа, чëрт возьми!

Гарри не представлял, что его жизнь так изменится после третьего курса. Он так долго мечтал о человеке, которому будет небезразличен, но со временем эти мечты разбились о жестокую реальность. К десяти годам он понял, что никому не нужен, что никто за ним не придёт, а из родственников у него остались только Дурсли, которым он должен был быть благодарен, ведь те могли сдать его в приют. По-началу Гарри действительно был благодарен, ведь они отдавали ему одежду Дадли, которая пусть и была не новой, но всё же чистой. Они даже не забывали кормить его, хотя его еда разнообразием и количеством не блистала, а иногда его могли оставить без ужина из-за странностей, которые тот вытворял. Гарри клялся, что это не он, но ему никто не верил. В его присутствии волосы учителей несколько раз меняли цвет, его собственные волосы могли отрастать очень быстро даже после всех попыток тёти Петунии его постричь, он мог оказаться на крыше школьной столовой, когда убегал от Дадли и его компании, он мог случайно отшвырнуть их от себя, когда ему было слишком больно или слишком страшно. А один раз после всех попыток восстановить сад тёти Петунии после палящего солнца, цветы вдруг зацвели с новой силой, а трава из жёлтой и жухлой стала зелёной и сочной, так что все соседи завидовали семейству Дурслей. За это его не наказали, и мальчик стал пробовать управлять своими силами, хотя получалось очень плохо. Единственное, что он мог делать без проблем — это убирать пыль во всём доме одним взмахом руки. Это уже делало его работу по дому проще. Тётя Петуния была очень довольна этой работой и могла даже дать ему пару конфет, если он справлялся со всем быстрее положенного. К двенадцатому дню рождения Гарри уже мог с помощью этой странной силы чинить учебники, которые Дадли и его дружки часто отбирали у него и постоянно вырывали из них страницы. Поттер научился залечивать синяки и ссадины, хотя это было непросто. Но на этом его успехи в освоении этой силы закончились. А потом пришёл Хагрид и сказал что он, Гарри, волшебник. И мальчик спокойно принял это, потому что догадывался о чём-то подобном. Ведь он сам любил называть свои странные умения магией и волшебством. Но магический мир был совсем не таким, как казалось ему тогда. В нём было много опасностей и непонятных законов, которые Гарри старался изучить. Ведь незнание законов не освобождает от ответственности, так? Вот только его рвение никто на Гриффиндоре не оценил. Рон возмущался, что он начинает становиться похожим на Малфоя. Так же думали и многие другие гриффиндорцы. Эти возгласы неминуемо несли очередную ссору с Гермионой, и после этого Поттер незаметно для всех исчезал. Всё-таки мантия-невидимка полезный артефакт. Но он не нашёл ничего по законам в библиотеке Хогвартса, поэтому пришлось послать Хедвиг в Косой Переулок. Она вернулась оттуда с небольшим сборником самых основных законов и понятий. Стоила книга, на взгляд Гарри, дорого, но деньги у него пока были. Эту книгу он старательно прятал от соседей по спальне и читал только под мантией-невидимкой. Кое-что стало понятно, а с чем-то он никак не мог разобраться, поэтому он всё время откладывал эту книгу в сторону. Гарри нравились уроки и новые заклинания, он старался выучить их как можно быстрее, чтобы иметь возможность подольше отдохнуть. Но его успехов на практике никто не замечал, ведь эссе по всем предметам он писал в основном на Удовлетворительно и только иногда на Выше ожидаемого. Гарри ещё тогда удивился: неужели для профессоров важнее их умение переписать учебник, чем знание заклинаний? Со временем это перестало сильно волновать мальчика и дало ему больше свободы. Для него теория, конечно, была важна, но адекватные задания здесь задавали редко. Гермиона постоянно упрекала его в том, что ему плевать на свои оценки и своё будущее, а Рон только поддерживал его и старался отвлечь от учёбы. Иногда они так сильно его раздражали, что он просто уходил в неизвестном направлении. Но они ведь были его друзьями, верно? Поэтому он всегда возвращался к ним, мирился и всё начиналось по новой. Даже шрам его не так сильно беспокоил как эти двое! И почему-то его голова раскалывалась только на уроках ЗОТИ, которые были самыми странными из всех. Этот заика его раздражал, однако все чувства говорили ему о том, что от него лучше держаться подальше и не нарываться. Поттер так и делал. Нигде не отсвечивал и старался держаться подальше от всего странного. Получалось у него не очень. То случайно окажется на третьем этаже, то рядом со странным преподавателем. К началу января Гарри понял, что больше всех его бесит не Квиррел, а Снейп со своей непонятной ненавистью, которая котцентрировалась именно на нём. Профессор зельеварения всё время отпускал в его сторону едкие комментарии, как бы случайно разбивал склянки с его вполне средним зельем и любил перечёркивать работу красными чернилами и ставить Тролль, хотя его работа заслуживала оценку и повыше. Иногда ярость была настолько сильной, что в руках себя было удержать очень сложно. Поэтому Поттер не показывал на его уроках, что может сварить идеальное зелье. Этого бы всё равно никто не заметил. Ни учителя в магловской школе, ни профессора в Хогвартсе не хотели замечать его стараний, и Гарри быстро сдался. Не хотят, а ему как-будто больше всех надо. Гарри действительно не понимал, как Рон и Гермиона уговорили его спасти чёртов Философский камень. Он правда сопротивлялся до последнего. Какое ему дело до того, кто хочет украсть камень. Снейп? Да и пожалуйста, цербер точно его сожрёт, он только рад будет. Ах он хочет воскресить Волдеморта! Ну и что? Гарри пока не объявлял Вендетту, и не знал надо ли. Конечно, за родителей отомстить хотелось, но не ему, первокурснику, тягаться с Тёмным Лордом. Для этого есть Дамблдор. Если честно, он очень смутно помнил, как они полезли в этот странный люк к церберу и что они делали дальше. Единственное, что всплывало в его памяти, когда он пытался вспомнить — это мощная волна магии и Квиррел, рассыпающийся в пыль. После этого его, очевидно, и вырубило. После этого Гарри ещё долго лихорадило и трясло. Нет, неот того, что он убил человека, в конце концов его магия выходила из-под контроля только, когда ему угрожала опасность. Магическое истощение - вот это не шутки. Хотя после него у Гарри стала гораздо лучше получаться беспалочковая магия. И ему не приходили никакие письма о нарушении Статута или предупреждения. Значит, без палочки колдовать было можно? Поттер так обрадовался этому, что чуть не попался тёте Петунии. А вот дальше стали происходить очень странные вещи. Сумасшедший домовик пытался предупредить его о какой-то опасности в Хогвартсе. Как будто для него это новость! В прошлом году он лично убедился насколько Хогвартс «безопасный». А потом этот чёртов домовик уничтожил торт тёти Петунии, а досталось ему. И вот почему-то после этого ему и пришло предупреждение. Но как такое возможно? Колдовал ведь не он, а домовик, у них вообще нет палочки! Только вот это Дурслей не интересовало. Они превратили его маленькую комнату в тюрьму, из которой он мог выходить только по нужде. Зато никто не доставал его, и он мог продолжить тренировки в беспалочковой магии. Кормили его в лучшем случае раз в день, поэтому сосредоточиться на этом было нереально. Ко всему прочему его похитили Уизли. Разве он просил их его похищать? Он уже представлял, что его ждёт следующим летом. Зато там хорошо кормили, но вот потренироваться было негде. Даже остаться в одиночестве на пять минут получалось нечасто. И по какой-то неведомой причине все в этом доме старались сделать его жизнь невыносимой. А с первым сентября начались новые странности. Сначала они не смогли попасть на платформу, и на все попытки Гарри сказать, что лететь на Фордике очень опасно, Рон отвечал, что другого выхода нет. Поттер пожелал ему удачи и остался на платформе. Мистер и миссис Уизли всё никак не появлялись, и Гарри вызвал Ночной Рыцарь, которым и добрался до Хогсмида всего за час безумной езды. Оставшееся время он провёл у мадам Розмерты, которая угостила его сливочным пивом и поинтересовалась, что он здесь делает так рано. Гарри решил не скрывать и поведал ей, что проход на платформу оказался закрыт, хотя время ещё было. Женщина была безмерно удивлена, и сказала, что это первый раз, когда она слышит о чём-то подобном. Сливочное пиво было вкусным, а Сладкое Королевство встретило его великолепным запахом шоколада и карамели. Пожалуй, он не против добираться сюда Ночным Рыцарем каждый раз. Когда Гарри услышал востоженные крики учеников, то поспешил к ним и едва не отстал. Добираться им пришлось на каретах, которые были запряжены очень странными лошадьми. Гермиона спросила его, где Рон, но он предпочёл отмолчаться. Ещё истерики не хватало! Всё, что происходило дальше, он помнил смутно. Второй год вообще выдался каким-то безумным и непонятным, а его теория о том, что большинство магов неисправимые идиоты только нашла очередное подтверждение. Записать его в Наследники Слизерина просто из-за того, что он владеет парселтангом… Он даже думать об этом не хотел. Гарри пытался абстрогироваться от окружающих, чтобы продолжить изучение заклинаний и законов магического мира, но это было почти невозможно. Все считали его виноватым и никто не хотел его слушать. Существует же Омут Памяти или Веритасерум… Почему бы не проверить его с помощью них? Он был согласен, лишь бы весь этот идиотизм прекратился. Почему-то Рон и Гермиона вбили себе в голову, что он обязательно должен разобраться с неизвестным Ужасом Хогвартса. Не профессора и директор, а именно он! Ему удавалось сбежать благодаря мантии-невидимке, но даже в этом случае тишина была недолгой. А потом он полез в Тайную Комнату, потому что, видимо, у всех профессоров отсутствует слух. Нет, он действительно пытался поговорить с Макгонагалл… Вот только она не поверила. И, между прочим, именно её ученицу утащили неизвестно куда. Разве это львиный факультет? Гарри казалось, что эти великолепные животные ведут себя как-то по-другому, когда члены их семьи в опасности. Пока Макгонагалл была похожа на страуса, который при любом удобном случае прячет голову в песок. В Тайной Комнате его встретил Волдеморт на пару с василиском. Саму битву Поттер не помнил вообще, но, кажется, он снова заработал магическое истощение. Все следующие события походили на театр абсурда, и мальчик убедился, что у директора есть на него какие-то планы. Это взбесило его, и он понял, что больше не хочет возвращаться в эту чёртову школу. Хотя нет, он вернётся. За тушкой василиска. За неё можно было получить очень прилично. В конце концов, он бесплатно в герои не нанимался, а василиски на дороге просто так не валяются. В этот раз он восстановился быстро и чувствовал себя гораздо лучше, чем раньше. Видимо, магическое истощение пошло ему на пользу. Теперь он без труда мог левитировать небольшие предметы одним только взглядом. Впрочем, на этом всё интересное закончилось. Больше продвижений в беспалочковой магии не было, хотя он не потерял надежду. Гарри посмотрел на разрешение, которое, он был уверен, Дурсли не подпишут никогда в жизни. К тому же, к ним заявилась Мардж, что окончательно испортило ему настроение. Терпеть это животное было выше его сил, поэтому он уходил рано утром и возвращался поздно вечером. Всех всё устраивало. Особенно Гарри, который мог убить эту чёртову свинью, если бы остался в её компании хотя бы на пять минут. Счастье длилось недолго. Мардж поняла, что ей скучно и пожелала видеть его. Гарри, конечно, пришёл и даже удостоил сестру Вернона презрительным взглядом, а потом он отпер дверь в чулан беспалочковой Алохоморой, забрал свои вещи и вышел из дома. Он вполне мог остановиться в Дырявом Котле до конца лета и не собирался находиться в компании родственников больше ни дня. Гарри заплатил хозяину паба необходимую сумму и наконец ощутил свободу, хотя она длилась недолго. За несколько дней он успел выснить, что из тюрьмы сбежал особо опасный преступник, который был чуть ли не главным соратником Волдеморта. И что этот самый преступник якобы охотится за ним. Но Поттер опасности не чувствовал. Непонятные инстинкты мирно спали в глубине сознания. Если бы ему действительно угрожала какая-то опасность, то он бы точно об этом знал. Ведь с Квиррелом и василиском его интуиция не обманула. Разве в этом случае всё будет наоборот? Гарри бояться не собирался и не мог поверить, что из-за одного человека все так переполошились. Вот если бы Пожирателей сбежало как минимум пять… А так один какой-то мутный маг, который даже не удосужился прихватить своих соратников. В общем, парень был уверен, что ему уж точно ни что не грозит. Он пошатался по переулку, купил несколько книг по боевой магии и трансфигурации, случайно забрёл в Лютный… Ладно, не случайно, но подготовился он со всех сторон. Там он приобрёл книги по ритуалистике, магии воды, огня, молнии и света. Набор был неполный, но книг по другим стихиям у продавца не оказалась. Но больше всего Гарри тянуло к учебникам по магии огня и света. Интуиция подсказывала, что они ему в этом году понадобятся. Он спорить со своими чувствами не стал и осчастливил продавца на целых двенадцать тысяч галлеонов. Цены в этот раз Гарри не очень волновали. До конца обучения должно хватить, а там уж он найдёт работу. Всё следующее время до начала учебного года он посвятил огненным чарам и боевой магии. Конечно, заклинаний там было не очень много. Он всё-таки решил, что продвинутый уровень ему ещё рановато брать, но опасностей в этом году будет явно не меньше, чем в прошедших двух, и он решил основательно подготовиться. Правда колдовать он побоялся. Всё же тут было трудно спрятаться, а бармен Том мог заглянуть к нему в любой момент. Нет уж, лучше дождаться начала учебного года. Как он не попался на глаза Уизли, Гарри не представлял. Если честно, то он совсем забыл о них. Ему никто не мешал изучать книги, никто не кричал, что он стал тёмным магом. Тишина вообще была очень приятной. А перед отбытием в Хогвартс он провёл необходимый и очень простой ритуал Благодарения Магии. Это ощущение было похоже на то, что он чувствовал после магического истощения. Оно было очень приятным. Возможно, Гарри лучше было добраться с помощью Ночного Рыцаря, потому что стоило ему сесть в поезд, как по спине побежал неприятный холодок. Ехал он вместе со странным мужчиной, одежда которого выглядела едва ли лучше его собственной. Поттер за всё лето так и не нашёл время, чтобы заглянуть в какой-нибудь магазин одежды. Мужчина спал, а Гарри отрабатывал движение палочкой, смотря в учебник по магии огня. Магия в нём бурлила, и её было трудно удёржать в узде. Отвратительное чувство никуда не делось, и парень решил, что лучше быть готовым к опасности. Потом он положил книгу в чемодан и стал смотреть в окно, за которым шёл дождь. В середине пути к нему присоединились Рон и Гермиона, которые без остановки говорили о возможности пойти в Хогсмид. Поттер не хотел затрагивать эту тему, так как его разрешение было не подписано. Подписать его мог только родственник или крёстный, но их у него конечно же не было, Дурслей он уже родственниками не считал. Внезапно стало холодно и страшно и все инстинкты парня завопили об опасности. Гарри сжал крепче палочку и старался прогнать из головы истошные крики, мольбы о пощаде и детский плач. Дверь в их купе внезапно окрылась и в проёме оказался отвратительный утопленник. Только так его можно было назвать. Поттер уже плохо понимал, где вымысел, а где реальность. И всё же это не помешало ему. Он хотел прекратить всё это. Он взмахнул палочкой, как было показано в учебнике, и послал в непонятное существо Duplex Incendio. Заклинание оказалось настолько мощным, что тварь взвыла и превратилась в пепел. Все, в том числе их новый преподаватель, были в шоке от его действий, однако парень только пожал плечами. А что тут такого? Он всего лишь хотел жить, а этот дементор попытался напасть на него. Он всего лишь защищался. Во время праздничного пира Дамблдор объявил, что эти твари будут охранять Хогвартс до тех пор, пока Сириус Блэк не будет пойман. Гарри выругался. Громко. На французском. Ну, а что? Удобно когда никто тебя не понимает. Он в магловской школе учил именно этот язык и специально запоминал все ругательства, которые слышал от учителя. Но он ведь не ослышался? Существа, которые способны высосать душу, будут охранять их от одного единственного человека? Большего бреда он в жизни не слышал. Да эти самые дементоры больше вреда им принесут, чем десяток Пожирателей. Но его возмущения никто не разделял. Все ученики верили, что Блэк невероятно силён и опасен. Следующие дней пять заклинания давались проще, чем обычно, а он чувствовал себя просто прекрасно. Парень даже нашёл идеальное место для своих тренировок. Выручай-комната могла превратиться во всё, что угодно, а тренировочный зал был ему просто необходим. Конечно, он не пропадал там всё свободное время, а уходил туда не больше чем на два часа. Всё-таки от Уизли и Грейнджер, которых он уже друзьями не считал, а вот они были явно другого мнения, было крайне трудно избавиться. Они всё время пытались выяснить, где он пропадает. Конечно, ему объяснили, что Блэк охотится именно за ним. Вот только самому Поттеру это было безразлично. У него была проблема посерьёзнее. Дементоры. Не то чтобы он их так уж сильно боялся, но приятного было мало. А уж во время квиддичного матча что было! Гарри чуть не рухнул с метлы из-за этих мерзких существ, но, благо, он додумался взять с собой палочку на всякий случай. Собрав всю ярость в одно заклинание, он неразборчиво прошипел: «Lux sagittis». Гарри даже не думал, что заклинание может сработать, так как он не уделял магии света должного внимания. Две тонкие стрелы, сотканные из света, пробили дементоров насквозь, а потом стражи растворились в воздухе, оставив от себя разве что воспоминания. Остальные твари тут же скрылись из виду и наступила тишина. После этого к Гарри приставили профессора по ЗОТИ. Он должен был научить Гарри заклинанию Патронуса, так как на его счету уже было три дементора. Дамблдор тогда вызвал его к себе и долго, занудно объяснял, почему стихийная магия считается тёмной. Парень стойко выдержал это, но остался при своём мнении. Магия огня и света была эффективнее. Патронус редко когда мог ранить дементора, а эти две стихии действовали на них безжалостно и стопроцентно. И всё же Поттер освоил данные чары, чтобы не вызывать подозрения у странного старика. Через две недели после начала занятий по Выручай-комнате носился то огромный лев, то не менее величественный тигр. Это было странно. Всё в жизни Гарри было странно, и он уже к этому привык. Почти. Походы в Хогсмид Гарри не интересовали, хотя близнецы подарили ему странную карту, а Уизли и Грейнджер пытались затащить его туда не один и не два раза. Карту Поттер надёжно спрятал в сундуке и старался о ней не вспоминать. У него было достаточно дел. Чего только стоили нумерология и древние руны. Гарри не жаловался, хотя иногда от количества домашних заданий хотелось лезть на стену. Нет, он по-прежнему выполнял их на среднюю оценку и не заботился о неодобрительных взглядах преподавателей, однако на всё это нужно было тратить больше времени, чем в прошлом году. Только Снейп продолжал видеть в нём глупого избалованного золотого мальчика, который ничего не может. Он продолжал унижать его из-за того, что когда-то сделал его отец. Гарри разрывался между желанием спалить этого идиота к чертям и необходимостью быть серым и неинтересным человеком. Ему только дополнительных отработок не хватало. Все окружающие продолжали сходить с ума, и Гарри уже не раз пожалел, что вообще вернулся в этот дурдом. Во всём этом безумии он уже и забыл про дементоров. Ему вообще начинало казаться, что дементоры не просто так выходят из-под контроля рядом с ним. К началу марта Поттер уничтожил ещё парочку стражей Азкабана, но этого никто не заметил, так как их всё равно оставалось достаточно много. Обучение стихиям и боевой магии шло очень продуктивно хотя каждый считал своим долгом следить за ним. Для того чтобы уходить незамеченным он выучил чуть ли не все более менее мощные заклинания сокрытия и отвлечения внимания доступные для его возраста. Особенно старался Снейп. Скрыться от него очень часто было достаточно сложно, и Гарри приходилось петлять по коридорам Хогвартса. Он всё чаще стал ловить себя на мысли, что неплохо было бы и Сальноволосого превратить в пепел, но каким-то чудом сдерживался. Только в Выручай-комнате удавалось сбросить напряжение, и иногда дело доходило даже до лёгкого магического истощения. Так Гарри жил до начала экзаменов. Он решил основательно подготовиться к экзамену по древним рунам, но его отвлёк Рон, который внезапно ввалился в спальню. Гарри медленно оторвался от учебника и внимательно посмотрел на Уизли, отмечая, что тот сейчас упадёт в обморок от недостатка кислорода. — Гарри, я был на Прорицаниях и… — рыжий явно пытался прийти в себя. — И Трелони произнесла пророчество про Блэка и Сам-знаешь-кого. Если бы Поттер не был так сосредоточен на древних рунах, он бы со всей силы стукнул себя по лбу и послал бы в Уизли парочку жалящих проклятий. Игнорирование не помогло. Каким-то образом он оказался втянут в историю с Клювокрылом, которого он, несмотря на уговоры Уизли и Грейнджер подождать, отпустил с помощью пары точных режущих проклятий брошеных в сторону верëвок. Гиппогрифа было действительно жаль. Влипнуть в такую историю из-за никчëмной бледной моли он желал разве что приставучей парочке «друзей». Дальше он оказался втянут в Визжащую Хижину, в которой они нашли Блэка. Гарри смотрел на худого измождëнного мужчину со смесью удивления, растерянности и интереса. От него пахло просто одуряюще. В первые секунды это было похоже на взрыв, безумие ароматов, которые быстро потухли. Умеренно-терпкая и горьковато-сладкая полынь и пряная, насыщенная, терпкая, жгуче-острая гвоздика были очень нестойкими. Сухой, тëплый мох, горьковато-дымные смолистые пачули и благородная, мускусно-сладкая амбра, наоборот, приятно обволакивали. Тепло, уютно, хорошо. Так пахнет семья. Блэк был его семьëй. Гарри не волновало, что сейчас у него нет волшебной палочки. Если ему будет грозить опасность, то в живых никто не останется. — Я так и знал, что ты придешь помочь другу. — Гарри скривился от отвращения на это слово, голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. — Твой отец сделал бы то же самое для меня... Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями... Прими мою признательность... это все упрощает... Значит, он был другом отца, но куда важнее было кровное родство. — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас вместе с ним! — яростно крикнул он, побледнел еще больше и от слабости его шатнуло в сторону. Подозрение и настороженность вспыхнули в темных глазах Блэка. — Ты лучше ляг, — спокойно сказал он. — А то еще больше повредишь ногу. — Ты слышал? — спросил Рон нетвердым голосом. С силой вцепившись в плечо Гарри, он как–то сумел удержаться на ногах. — Тебе придется убить всех троих! Усмешка Блэка стала шире. Он бросил Гарри палочку. В следующий момент он стал очень серьëзным и, посмотрев Гарри прямо в глаза, спросил. — Что, Гарри, собираешься убить меня? — Нет. — честно ответил парень. — Нет? — с подозрением переспросил Блэк. — Ты знаешь всю историю от начала до конца? — Нет. — Гарри пожал плечами. — Просто ты член семьи. Так мне говорят мои чувства. Вдруг внизу послышались шаги, там явно кто–то ходил. — Мы здесь! — неожиданно крикнула Гермиона. — Здесь, наверху! С нами Сириус Блэк! Скорее! Гарри глухо зарычал. Сделал несколько резких пасов палочкой. — Altum somnio. — одними губами прошептал он, а затем уже громче. — Oblivio: Promptus ad memoriam. Уизли и Грейнджер тут же вырубило, они потеряли равновесие и упали на пол. Гарри не хотел, чтобы его начали в чëм-то подозревать, поэтому быстро вложил им в память более светлый, по мнению Дамблдора, вариант событий. Это заклинание было сложным, но без него он не видел возможности выжить в Хогвартсе. Сириус нахмурился и кивнул. Выбравшись из Азкабана, он пересмотрел всю свою жизнь и поступил бы также. Дверь с грохотом распахнулась, Гарри стремительно обернулся. В потоке красных искр в комнату ворвался профессор Люпин — в лице ни кровинки, в поднятой руке волшебная палочка. Его горящий взгляд замер на Уизли и Грейнджер и именно этот момент выбрал Гарри, чтобы напасть. Невербальные Экспеллиармус и Инкарцеро мгновенно обездвижили цель. — Гарри! — шокированно воскликнул Люпин. — Где он, Сириус? Я видел его на карте! Карте? Неужто этот оборотень рылся в его вещах? Но он увидел, а это значит... Так вот кто Лунатик. Гарри поднял на Люпина разъярëнный взгляд: что тот говорит? О ком? Парень внимательно посмотрел на Блэка. Мужчина очень медленно поднял руку и указал на Уизли. Гарри озадаченно оглядел пространство справа и слева от спящей туши рыжего. — Но тогда... — Люпин глядел на Блэка так пристально, словно пытался прочитать его мысли. — Почему он до сих пор не открыл себя? Разве что... — Глаза Люпина расширились, как будто он увидел позади Блэка нечто такое, чего не видел никто другой. — Разве что это был он... Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать. Блэк, не сводя с Люпина немигающего взгляда исподлобья, чуть приметно кивнул. — Объясните, что здесь происходит! Немедленно! — не вытерпел Гарри. — Гарри, ты... — Сириус распахнул глаза от шока и потянул носом воздух. — Прохладно-ментоловый, бодрящий, яркий, густой, смолянисто-хвойный аромат. Да это же сосна! Гарри озадаченно посмотрел на Блэка. Что он вообще несëт? Может, лучше сдать его в Сент-Мунго? — Сириус, сейчас важно не это! Питтегрю... — нервным голосом оборвал его Люпин. — Крыса. — закончил за него Гарри и пнул облезлое существо, но оно так и не проснулось. — Гарри, если ты убьëшь его сейчас, у нас не будет доказательств, чтобы оправдать Сириуса. — Омут памяти, Веритасерум, Coactio ad veritatem, Неприложный обет, Легилименция. — Гарри усмехнулся, увидев, как вытягивается лицо Люпина. — За эти три года я понял, что маги не слишком умные, но чтобы забыть такие простые вещи... — Ты не понимаешь, Гарри, суда не было и... — забормотал Люпин. — Идиоты. — констатировал Поттер. — Питер Петтигрю, — произнëс Блэк. — Он анимаг. Можешь расколдовать его, Сохатик? — Могу его убить. — зло выплюнул Гарри. Парень был вне себя от бешенства. Мало того что его отвлекли от подготовки к экзаменам, не дают решить всë так, как того требует Кодекс, так ещë и воняет откуда-то кинзой, нарциссами, насыщенной, терпкой, горькой геранью, удушающим, холодящим базиликом и едким жжëным сахаром. — Как вообще вы не поняли, что он предатель? Его анимагическая форма — крыса! — Гарри сплюнул на пол. — Хорошая компания собралась: студент, оборотень, беглый недопреступник и приспешник Волдеморта. — Понимаешь, Гарри... Раньше мои трансформации были ужасны. Превращение в оборотня очень болезненно; кусать было некого, и я царапал и грыз самого себя. Жители деревни слышали какой-то шум, завывания и думали, что это бушуют особенно неистовые призраки в Визжащей хижине. Даже теперь, когда в доме уже много лет все тихо, люди опасаются приближаться к нему. Естественно, мои друзья не могли не заметить, что раз в месяц я куда-то исчезаю. Я сочинял всевозможные истории — говорил, что у меня заболела мать и надо ее навестить… Больше всего на свете боялся, что, узнав, кто я такой, они бросят меня. Но в конце концов они поняли, в чем дело. Но друзья не покинули меня. Напротив, придумали нечто такое, отчего мои трансформации стали самыми счастливыми днями моей жизни — они сами стали анимагами. — И мой отец тоже? — изумился Гарри. — Кем он был? — Конечно. Три года львиную долю свободного времени они тратили на то, чтобы научиться этому. Твой отец и Сириус были одни из самых одаренных студентов, да и вообще им повезло, ведь анимагическое превращение иногда приводит к ужасным последствиям. Министерство магии еще и поэтому зорко следит за всеми, кто пытается стать анимагом. От Питера было мало толку, но он целиком положился на своих умных друзей и тоже благополучно стал анимагом. В конце концов, на пятом курсе им удалось осуществить свой замысел — отныне каждый мог по желанию трансформироваться. Твой отец — олень, Сириус — пëс. Сириус — Бродяга, Питер — Хвост, а Джеймс — Сохатый. Мы совершали много страшных вещей, в том числе бродили по Хогсмиду во время моей трансформации. Вот и выходит, что Снейп абсолютно прав насчет меня… — Снейп? — Блэк первый раз оторвал взгляд от крысы и посмотрел на Люпина. — А Снейп здесь причем? — резко спросил он, подобравшись. — Снейп — профессор в Хогвартсе, — невесело ответил Люпин. — Профессор Снейп когда-то учился вместе с нами. Это он больше всех противился моему назначению на должность преподавателя защиты от темных искусств. Весь год он твердил Дамблдору, что мне нельзя доверять. И у него были основания… Видите ли, Сириус некогда сыграл с ним одну шутку, которая едва не убила его… Без меня там тоже не обошлось… Блэк саркастически усмехнулся: — Он это заслужил. Шнырял вокруг, вынюхивал, чем мы, четверо, занимаемся. Жаждал, чтобы нас исключили. — Да, он это заслужил, жаль не сдох. — совершенно искренне поддержал Сириуса Поттер. — Северуса очень интересовало, куда это я пропадаю каждый месяц, — продолжил Люпин. — Мы были однокурсниками, ну и… хм… слегка недолюбливали друг друга. Особенно он терпеть не мог Джеймса — виновата, я думаю, зависть. Джеймс замечательно играл в квиддич… Настоящий талант. И вот однажды Снейп подсмотрел, как в канун полнолуния мадам Помфри повела меня к Гремучей иве. Сириус Снейпа заметил и шутки ради сказал ему, что всех-то и дел — ткнуть длинной палкой в шишку на стволе Ивы, и тогда он откроет мою тайну. Снейп, естественно, так и сделал. И отправился вслед за мной. Представляете себе, что его ожидало в Хижине: встреча с оборотнем со всеми вытекающими последствиями. Но твой отец, Гарри, узнав, что придумал Сириус, бросился за Снейпом и, рискуя жизнью, увел его из подземного хода. Снейп все же мельком увидел меня — в самом конце туннеля. Дамблдор строго-настрого запретил ему разглашать мою тайну. Но с тех пор он знает мою особенность. — Так значит он ещë больший идиот, чем я думал. Вы ненавидите друг друга. Подумать, что это ловушка... Нет, он как доверчивый щенок сделал то, что вы хотели. — медленно произнес Гарри. — Он, конечно, думает, что и вы участвовали в той шутке. — Совершенно верно, — раздался холодный, насмешливый голос за спиной Люпина. Это был Северус Снейп. Он сбросил с себя мантию-невидимку, его волшебная палочка была направлена прямо на Люпина, но Гарри только и ждал, когда источник отвратного запаха явит себя. — Aqua trabeo. — мощная струя воды отбросила Снейпа к стене и хорошо приложила об неë головой. — Достал здесь вонять. — Поттер швырнул его палочку в угол. — Что дальше? Эта тварь ещë долго будет спать. Отнесëм его прямо к дементору? — невинным тоном спросил он. — Нет, Гарри, ты и так уже уничтожил десяток стражей. — с ужасом посмотрел на него профессор. — Уничтожил? Чем же, огнëм? Вот так крестник, сильный маг. — Сириус лающе рассмеялся. — Огнëм и светом. — поправил его парень. — Ну что, идëм. Этих, — он кивнул на Уизли и Грейнджер. — Лучше оставить здесь. Гарри схватил крысу и как бы случайно сжал еë в руке. — Понимаешь, что это значит? — спросил Сириус у Гарри, когда они медленно продвигались по туннелю. — Разоблачение Петтигрю? — То, что ты теперь свободен, — ответил Гарри. — Да... А скажи, ты знаешь, что я твой крестный отец? — Нет. — Хм–м... Твои родители назначили меня твоим опекуном, — с некоторой неловкостью продолжал Блэк, — если с ними что случится... Гарри не верил своим ушам. Неужели Сириус предложит ему то, о чем он мечтал в детстве. — Я, разумеется, пойму если ты захочешь остаться с дядей и тетей... Но ты все–таки подумай. Мое доброе имя восстановлено... может, если бы ты захотел... э–э... другой дом... Гарри даже стало жарко. — Ты хочешь, чтобы я жил с тобой? — осторожно уточнил он. — Уехал от Дурслей? — Я так и знал, что ты будешь против, — совсем смутился Блэк — Я просто подумал... — Что? — У Гарри тоже сел голос. — Да. Я мечтаю расстаться с Дурслями! А дом у тебя есть? Когда можно туда поехать? Сириус остановился и взглянул на Гарри. — Значит, ты согласен? Да? — Ну конечно! И Гарри первый раз увидел, как мрачное лицо Сириуса озарила улыбка. До конца туннеля они больше не разговаривали. Живоглот выскочил наверх первый. И наверное, сразу нажал лапой сучок на Иве, так что, выбравшись из-под земли, они не услышали даже шелеста свирепых веток. Луга были погружены в темноту, и лишь далëкие окна замка светились во мраке. Не говоря ни слова, двинулись дальше. У Гарри в голове звенело: он уедет от Дурслей, будет жить с Сириусом Блэком, лучшим другом родителей... Когда Гарри вылез из-под Гремучей Ивы, облака разошлись, и на землю пали неясные тени; вся компания словно окунулась в лунный свет. Люпин остановился так неожиданно, что парень чуть не врезался ему в спину. Сириус замер, махнув рукой Гарри. Гарри видел силуэт Люпина, профессор точно окостенел, и тут же его руки и ноги стали дрожать. Ко всему прочему из-под Ивы вылез разъярëнный Снейп. — Беги, Гарри! — негромко крикнул Блэк. — Беги немедленно! Тут же Гарри пожалел, что не обездвижил Снейпа как-то по-другому. Заклятие ударило Сириуса в грудь и отбросило на несколько метров. Поттер швырнул в ответ Flipendo Duo и Снейп отлетел в ствол дерева. По лицу стекла тонкая струйка крови. В догонку ему прилетело Инкарцеро. — Энервейт! — Гарри направил на Сириуса палочку. Тот резко вздохнул и со стоном пошевелился, пытаясь соорентироваться. Раздался грозный рык. Лицо Люпина вытягивалось, то же происходило и с телом; плечи сузились, руки обратились в когтистые лапы, прямо на глазах он оброс шерстью. Превращение произошло, и оборотень лязгнул страшными длинными зубами. Оборотень направился прямо к Поттеру, грозно рыча. Гарри не почувствовал страха. Только ясное, чистое желание защитить крëстного и разорвать врага на части. Вихрь магии охватил его, и он внезапно изменился. Массивное тело, мощные ноги, сильные челюсти, огромные клыки. Гарри зарычал, и тут же понял, что животное, в которое он перекинулся — лев. Волк выглядел уже не так уверенно, будучи в три раза мельче. Гарри рванулся вперëд и, сомкнув зубы на загривке, потащил его в Лес. Волк пытался вырваться, выл и извивался, пытался рвать его когтями, но всë было тщетно. Добрался он до края леса быстро, выпустил Люпина и сцепился с нимним, пытаясь задавить его яростью. Внезапно Гарри услышал рядом с собой отчаянный вопль. Потом он внезапно оборвался. Гарри добежал до берега озера и увидел Сириуса. Он снова превратился в человека и теперь стоял на четвереньках, уткнувшись лицом в ладони. — Не–е–е–е–ет! — умолял он. — Не–е–е–е–ет! Не на–а–а–до... И тут Гарри увидел их. Дементоры, не меньше сотни, скользили к ним со всех сторон по берегу озера. Он огляделся — знакомое леденящее чувство пронизало внутренности, глаза застлал туман; из темноты надвигались все новые группы дементоров, окружая их. Гарри громко зарычал и перекинулся обратно. От резкой перемены положения в пространстве его затошнило. Дрожащей рукой он нащупал в кармане мантии палочку и вытащил еë, отчаянно моргая, чтобы прояснить зрение. Он затряс головой: ему уже слышался слабый, но такой знакомый крик. «Я буду жить с моим крестным отцом. Уеду от Дурслей». Все его мысли сосредоточились на Сириусе, и он воскликнул: — Экспекто патронум! Экспекто патронум! Тело Блэка сотрясла судорога, он лежал бледный, как мертвец. «Все будет хорошо. Я уеду с ним, мы будем жить вместе». — Экспекто патронум! Экспекто патронум! Кольцо смыкалось, дементоры были уже метрах в двух, протягивая к ним отвратительные конечности. — Экспекто патронум! — надрывался Гарри, силясь перекричать нарастающий вопль в ушах, а затем раздражëнно воскликнул. — Я пытался по-хорошему. Lux tegmine. — он начертил палочкой кольцо в воздухе. Вокруг него и Сириуса появились слои, мерцающие оранжевым светом, похожие на кокон. Сразу стало легче дышать, а крëстный обмяк и затих. — Lux: caeca crimen maxima! — Гарри вскинул руку вверх. На кончике палочки начал образовываться, заряд ослепляющего света похожий на сферу. Какое-то время он рос, а затем словно взорвался. Свет, настолько яркий, что можно ослепнуть, залил всë вокруг. Дементоры взвыли от боли, бросились врассыпную, и Гарри увидел, как они, один за другим, обращаются в пыль. Палочка в его руках осыпалась пеплом от такого резкого магического выброса. Перед тем как потерять сознание, он услышал рядом с собой негромкий хлопок и скрипучий голос произнëс. — Молодой хозяин Гарри. Не волнуйтесь, Кричер, позаботится о глупом хозяине Сириусе.