Твои крепкие объятия

" — Предания говорят правду. Я видела миры, скованные льдом… Я видела, что вас ждёт. Только Старшая Кровь может остановить Белый Хлад. Только я. Белый Хлад неизбежен. Он идёт, вымораживая один мир за другим, уничтожая всякую жизнь. Только я могу остановить разрушения. Я долго думала об этом и уже всё решила. Это моя история, не твоя. И позволь мне её закончить.» — Не поступай так со мной. Прошу… Не сейчас… — он замолчал. Девушка сказала ещё что-то, но Геральт больше не мог распознавать реальность. Она крепко обхватила железную броню ведьмака, прижимаясь к нему всем телом. А он ответил, сковывая в своих объятиях. Цири обняла его, как в последний раз. Он знал, что последний, от чего отпускать было сложнее.

***

Погода в Велене становилась на удивление хорошей. Солнце заботливо согревало своими лучами, лёгкий ветер освежал, а порой моросящий дождь ничуть не мешал. Прошло несколько недель после ужасной битвы на Скеллиге. Ведьмак не мог оставаться там больше положенного, почти сразу же оседлал Плотву и ушёл прочь с этих земель. Что-то сильно болело. Что-то, о чём Геральт даже не понимал. Сейчас, он даже не знает, куда идёт. Плотва изредка фыркает, интересуясь состоянием своего хозяина, а тот в свою очередь аккуратно похлопывает её по шее, уверяя, что всё в порядке. Ехал он долго, без остановок. Стараясь не нагружать лошадь бегом. Та спокойно шла, цокая копытами. Вмиг, Плотва остановилась от не сильного потягивания уздечки. Ведьмак слез с лошади, ведя её за собой, придерживая поводья. Забрёл в какую-то глушь, привязал Плотву к ветке дерева и продолжил пролазить сквозь дебри лесов. В далеке стал виднеться свет, и ведьмак твёрдо шёл к нему. «Обрыв…» Вылазия из тьмы лесов, Геральт обнаружил выступ и обрыв. Не долго думая, ведьмак подошёл ближе, вдыхая полной грудью свежий воздух. Только потом он обратил внимание на невообразимый пейзаж, который открывал ему этот обрыв. С такой высоты Геральт видел даже замок Барона и Кривоуховы Топи. Невозможно было даже глаз отвести. Утомлённое солнце медленно садилось, одаривая всё живое последними тёплыми лучами. Оно уже не такое обжигающее и слепящее, как днем, а мягко пригревает теплыми вечерними лучами. Но в душе словно буря бушует, никак не до закатов. Геральт кладёт руку на грудь и слышит отчётливый стук сердца. Медленно бьёт, не как у людей. А он сказал бы даже, что бьёт из последних сил. Ведьмак садится на край горы, свешивает ноги и вновь погружается в пелену своих грёз. Ведь здесь его не найдут, не помешают думе. Геральт неровно дышит. Кулаки сжаты, впившись в траву, зарываясь пальцами в почву он поднимает голову, чтобы не заплакать. Часто моргает, не веря, что такое вообще возможно. Что возможны слёзы у ведьмака. Закрывает глаза, принимает поражение, и сразу же чувствует мокрую дорожку на своей щеке. Слеза скатилась по ороговевшему шраму, спускаясь к подбородку. Такое забытое чувство. Ему действительно плохо, и на сей раз не от удара какой-то бестии. Этот удар был больнее всех. Он попал не в бровь, а в глаз. Или же прямо в сердце. Смотрит в сторону и видит пустоту. Там больше нет никого. Нет. Он один. Больше с ним никто не сыграет в снежки, никто не поиграет в гвинт в корчме, никто не подарит возможность иметь дочь. Никто и никогда не заменит её. Геральт больше не улыбается. «Держи за меня кулаки.» — Прости, я не смог уберечь тебя… — прижимает к груди медальон девчонки, провожая солнце за горизонт.