Снежные волки

POV ДэХен. Вновь выламывая дверь во временное жилье, я не нахожу там мужа. Ну и где он? ЁнГук сейчас у себя, ЁнДжэ я чую отсюда – сидит в комнате и смотрит телевизор. Молодец - значит, обшарил всю комнату и нашел все потаенные рычажки. Бля, где он?! Сношу кровать, и она разваливается на составляющие части. Со своим двухметровым ростом я еле пролезаю в дверной проем, а когда проход неожиданно резко становится большим, превращаюсь в человека, ощущая привычный холодок, бегущий по костям. Шумно втягиваю воздух и плотоядно облизываю губы, но твой запах мне не попадается. Знакомые воины, ЁнДжэ, где–то недалеко ХимЧан, а вот и он, пахнет свечами и чем–то гнетущим – был у Зело. Видно, наш вожак в замешательстве от лидера. Я, конечно, тоже, и это меня вводит в ступор и заставляет понервничать – я не знаю, что думать. Его слова странные, даже безумные, но после них у меня возникает столько вопросов, что хочется завыть. В каждом вопросе я оказываюсь не прав. О, идет. Запах тянется по коридору, но это очень странный запах, дымка аромата безумно сладкая. Я чувствую тебя и малыша - безумная сила распространяется вокруг. Разворачиваюсь и, направляясь навстречу, останавливаюсь в коридоре, когда вижу рядом с моим носителем постороннюю волчью особь. Я не понял, от тебя так слабо пахнет мной? Или паренек не чует, что ты носишь мое потомство? Он улыбается. Что–то активно рассказывает, кажется, про город, а затем замечает меня и бледнеет. А я сразу и не узнал эту шавку, которая уже полтора года точит зуб на меня и на ХимЧана. ДжиСо. Урод, вздумал грабли на мою собственность распускать? Видимо, он забыл, как я перегрыз ему все сухожилия на лапах и сломал позвоночник. Насколько я помню, это достаточно болезненный процесс. – Где был? – подхожу к тебе, на мгновение замечаю, как ты дергаешься, и ухмыляюсь, довольный результатом своего воспитания. – Гулял, не с тобой же по борделям шляться. ДжиСо составил мне компанию, он хороший собеседник. У некоторых, в отличие от тебя, есть серое вещество - правда, здорово? – в очередной раз пытаешься вывести меня из себя. Мелкая зараза, думаешь, я буду терпеть, и ты не получишь за свое поведение? Зря ты так. Как только потеряешь бдительность, я снова нанесу удар; главное - твои губки не трогать, они мне очень нравятся. – Привет, – ДжиСо пожимает мне руку, и я сжимаю его ладонь да хруста, понимая, что это его вонь отравила твой запах. – И тебе не хворать, ты у нас теперь за людьми бегаешь? Он мой носитель; если ты не учуял запаха, то я могу лишний раз показать тебе… – Я заметил. От ЧонОпа великолепно пахнет, а малыши… Знаешь, ссадины и порезы не очень хорошо влияют на развитие волчат. А о том, что ты у нас занимаешься избиением своего носителя, знает вся стая, – самодовольно ухмыляется, а мне хочется врезать ему по роже. – Мы сами разберемся в своих отношениях, а то у вас не стая волков, а народное собрание сплетников, – шумно выдыхаешь и держишься за живот, хмурясь. Подхожу вплотную к тебе и, положив ладонь поверх твоей, чувствую, как кончики пальцев покалывает тепло. Это мои малыши, уже скоро я буду папой, у меня будет волчонок или сразу несколько, и я никому их не отдам. У меня будет великолепная семья. Конец POV ДэХен. – Что ты чувствуешь, когда трогаешь живот? – ЧонОп тихо шепчет, боясь нарушить волшебный момент: когда волк касается пальцами его живота, он словно меняется на глазах. Муну кажется, что карие омуты становятся ярче, теплее, словно их разбавляют капелькой желтой краски, и они искрятся от восторга; на губах появляется несвойственная волку улыбка, а пальцы.... ЧонОпу стыдно признаваться, но, только коснувшись его подушечками пальцев, ДэХен отдает ему свое тепло и силу. Столько защиты в одном прикосновении, и кажется, что сейчас можно посмотреть в глаза своим страхам, можно сказать и сделать то, чего никогда в жизни не мог – не хватало смелости. Охотник немного смущается, когда карие глаза волка смотрят на него и желтой краски становится больше. Искры ярче, улыбка чувственней, а руки... ДэХен не замечает, как по инерции его тело стремится ближе к супругу: руки смыкаются в замок на талии, и он подается навстречу этому рыжеволосому созданию, находя его губы своими. POV ДэХен. Это что–то невероятное. Я не понимаю, что происходит, когда я целую этого строптивого охотника. Мои инстинкты обостряются в сотни раз и одновременно прекращают работать. Я не слышу ничего вокруг, кроме стука твоего сердца; не чувствую мимо проходящих волков, только теплые ладони на своей шее и то, как ты прижимаешься ко мне; посторонние запахи исчезают, меня поглощает твой аромат... И это происходит со всеми инстинктами, чувствами, эмоциями. Вот, о чем говорил Бан. Когда ты становишься сильнее. И я ведь действительно могу сейчас порвать любого, плевать кого; я чувствую такую мощь, словно моя сила зашкаливает, и я вновь не контролирую себя. Но сейчас не нужен вольер, цепи, не нужно убивать самого себя... Фантастика. Конец POV ДэХен. – Хватит, – ЧонОп отрывает от себя супруга, со стыдом понимая, что увлекся и подался секундному порыву нежности и красоты. Мун с трудом признается себе, что этот звонкоголосый волк красив и чертовски сексуален. – Сегодня будет повторная брачная ночь, – нагло ухмыляется Чон, облизывая пухлые губы. – Перебьешься. Грабли не распускай, иначе получишь, – ЧонОп не собирается уступать супругу, даже если он кажется ему симпатичным и хочется поцеловать еще раз. – Ты не ответил мне на вопрос. Что ты чувствуешь, когда трогаешь живот? Или смотришь на него. Иногда словно зависаешь и как вкопанный разглядываешь меня. ДэХен задумывается и чешет затылок, взъерошивая густые волосы. Осмотрев супруга еще раз, словно проверив свои догадки, он отвечает так, как велит ему сердце и разум: – Что я чувствую? Вы мои. ЧонОп удивленно приподнимает бровь и не верит своим ушам. Они его? Он чувствует, что он и ребенок принадлежат этому волку? Наверное, ему послышалось. – Что, прости? – Вы мои. Я чувствую ваши эмоции, тепло, силу, настроение, даже желания могу угадывать. Самое яркое - это чувство, что я ощущаю родную кровь как в малыше, так и в тебе. Вы мои, ЧонОп. Ты и ребенок. Только мои, и вас не имеют права трогать. Надеюсь, ты понимаешь, что если будет иначе, то многие пожалеют? Трогать моего носителя и ребенка никто не имеет права. Я не знаю, как объяснить. Вы просто мои. ЧонОп сжимает руки в кулаки и, кивнув, слышит отдаленный голос напарника: – Закатай губешки, Ким! О, а вот и мое спасение! Как прогулялись? – ЁнДжэ тормозит около напарника, ХимЧан же упирается плечом в стену и, сложив руки на груди, продолжает наблюдать за супругом. Ему уже осточертели пререкания с этим непокорным блондином, да и терпение давно исчерпало себя. ХимЧан думает начать брать пример с друга: физическое воздействие – лучший учитель. Но сейчас он с восторгом слушает, как супруг отвечает на его слова очередным подколом и грубостью: ЁнДжэ еще ни разу не уступил ему. – Завтра идем в город - Зело, вроде, разрешил. А то он мне мозг выносит: я теперь должен обручальное кольцо снять для него. А потом, наверно, на луну слетать надо, да? – ЁнДжэ добродушно улыбается разъярённому мужу, и пара быстро уходит, оставив супругов наедине. – Они просто созданы друг для друга. Мне даже кажется, что скоро Ким начнет изрыгать пламя от злости. Хорошо, что ты у меня более покладистый и послушный... – ДэХен обнимает супруга со спины и целует в затылок, осторожно переходя на плечи. – Я сожалею, что не смогу забрать ребенка от такого монстра как ты. Не хочу даже думать о том, что ты будешь бить своего сына, – убрав руки любовника, ЧонОп направляется в столовую, уже точно зная, где нужно повернуть и что сделать. POV ДэХен. Я буду бить своего малыша? Ты поехал крышей? Он самое ценное и самое любимое, что у меня будет, а ты говоришь о таких жестоких методах воспитания. Не знаю, как Чан, но я буду лучшим отцом в нашей стае, мой волчонок будет самым счастливым, сильным, любимым и красивым. По–другому и быть не может. А если он унаследует мой легендарный голос, то вой моих наследников станет отличительной чертой семьи. Только тебя не будет рядом. Да, как у всех волков, носителей выкинут на снег, чтобы они погибли от переохлаждения. Я бы даже сказал, что это не такая страшная смерть, если бы... Если бы я не проснулся сегодня ночью в холодном поту. Мне снилось, как тебя выкинули на снег, в крови, бледного, обнаженного, сразу после родов. Ты звал меня осипшим голосом, а я смотрел на тебя из темноты пещеры и не мог подойти. Когда поздно ночью я столкнулся с ХимЧаном, то без слов стало ясно: он видел тот же сон. Его носителя убивали на его глазах. В таком же сне. Ким прав, это обычаи, так уже не один век, поколение за поколением, потомство за потомством. Люди - ненужные сосуды, просто инкубаторы. Только я не понимаю, почему от мысли, что тебя не будет рядом, так страшно. Не больно, не жутко, не противно, не весело, а страшно. Словно темнота затягивает с каждой секундой, к глазам подступают слезы, хочется спрятаться и попросить защиты, чтобы этот страх ушел. Это словно... Я не знаю, как это объяснить, физически не ощущаю, а мой внутренний зверь мечется в страхе, воет и скулит, умоляя что–нибудь сделать. А я не могу. И этот страх сковывает меня, перерастает в ужас, фобию. Теперь мысли об отсутствии пары терзают моего внутреннего хищника. Я и не заметил, как сел напротив тебя с подносом еды. Вот еще один показатель моей нечеловечности, за который лучший друг меня ненавидит: жизнь в пределах чертового лабиринта, охраняемой зоны. До этого мы жили в городе; я не помню, когда в последний раз был в своей квартирке. ХимЧан у себя тоже не появляется, ведь для нас это непредсказуемо. Можно взорваться в любую секунду: если Ким и Бан не удержат, то все. Конец. Убью всех, кто рядом со мной. ХимЧан не может постоянно быть рядом, у него свой носитель, а я до идиотизма боюсь сорваться. Как представлю, что сущность вырывается, а ты рядом, уже с моим сыном под сердцем... Страшно. Страх врывается в сердце, но на мгновение, ведь я не понимаю, как и что ты делаешь, но ты успокаиваешь его во мне. Зверь рычит, когда ты далеко, а стоит оказаться рядом, как он умиротворенно засыпает. Так не могут даже мой отец, Зело, Бан, ХимЧан. Никто не умеет так, как ты. Вот только любовь – это слабость, болезнь. И заразиться ей значит умереть от лучей солнца. Я не ЁнГук, Зело не позволит мне избежать наказания. Что бы не говорил вожак о том, что мы любимцы, его неприкосновенного незаменимого Бан ЁнГука не имеет права трогать никто. Не дай бог, у кого–то мысль промелькнет о подобном: можно считать, что все – не жилец. Поднимаю на тебя глаза, разглядывая красивое лицо; считаю сколько родинок на молочно–белой коже - хотя нет, сегодня щеки у тебя румяные, губы ярче чем обычно, сейчас их хочется зацеловать до онемения. Я выбрал себе идеального носителя, и плевать, что я буду без тебя. Со мной всегда будет наш ребенок, благодаря ему я выживу, ведь в нем будет частичка тебя. Я не хочу быть один - это слишком страшно, но если любовь – это слабость, то я должен быть сильным.