Butterblume

Большая тяжелая деревянная дверь особняка распахнулась без привычного скрипа. Каспар с удовлетворением отметил, что Бастилий наконец-то смазал петли. Тот самый Бастилий только что вышел в широкий коридор и поспешил к нему. — Ле Конт! Хорошо, что Вы вернулись домой. — Радостно насвистывая, он взял у него цилиндр и сюртук. — А теперь извините, ужин ждет, чтобы его приготовили. — Каспар отпустил трудолюбивого дворецкого, дружелюбно кивнув, и направился в гостиную комнату. Вопреки ожиданиям она не была пустым. — Ой! Мистер Коппелла. Я совсем не ожидал Вас тут увидеть. Разве Вы обычно не предпочитаете уединяться в своей комнате? Мужчина на софе только бросил на него неодобрительный взгляд. — Если мое присутствие беспокоит Вас, Вы можете перейти в другую комнату в любое время, — проворчал он и продолжал смотреть в окно, перед которым переносимые мелкими порывами ветра осенние листья устремились к земле. — Ах, у кого-то снова хорошее настроение, не так ли? Ваше присутствие меня совсем не беспокоит, мой дорогой. Мы все равно не получали удовольствия друг от друга в последнее время! — Он выдержал изящную паузу. — Конечно, это не значит, что я действительно его ценю, но… — он подошел к дивану и сел рядом с Коппеллой. — Время от времени даже Вы можете составлять прекрасную компанию. С самодовольной усмешкой он повторил за товарищем и посмотрел в оконное стекло. Собственно он ждал. Затем Коппелла бросил ему резкий ответ или пробурчал какой-то другой комментарий, и молчание затянулось. — Но сегодня Вы необычайно спокойны и в еще худшем настроении, чем были раньше. Что Вас так гложет? Бастилий переместил Ваш кларнет на несколько миллиметров во время чистки Ваших покоев, или произошел аналогичный драматический инцидент? — Ответ на этот вопрос был чрезвычайно жестким: «Нет». — Так плохое настроение без причины, да? — спросил он. — Да, с другой стороны, у вас необычно хорошее настроение, даже по вашим стандартам, — прозвучал пассивно-агрессивный ответ. — Естественно. Есть причина чтобы его не было? — он усмехнулся. — И я, конечно, могу что-нибудь сделать с твоей сварливостью. Никто не может этого наблюдать. — Каспар вскочил, сел за пианино в нескольких метрах от него и начал водить пальцами по клавишам. «Hey, kleine Butterblume lass doch den Kopf nicht hängen heute Nacht gibt's frischen Regen und am morgen Sonnenschein*», — Коппелла даже повернул голову и позволил своему взгляду остановиться на нем. — «Надеюсь, что нет, после дождя путь к воротам всегда такой скользкий…», — пропел он. Каспар улыбнулся. Вклад в диалог, приятно! Его это не остановило, и он продолжил исполнять. «Hey, kleine Butterblume, Wind zerzaust dein schönes Haar**» — краем глаза пианист с удовлетворением заметил, что Коппелла немного смущенно погладил его блестящую лысину и оскорбленно заворчал. «Doch im Frühling kommen Biene zu dir das wird wunderbar***», — медленно покачал головой Коппелла. — Из всех песен ты выбрал именно эту метафору для меня? — Hey kleine Butterblume schau nicht so ich sag dir was Le Comte Caspar singt am Klavier nur für dich, wie wunderbar****, — с очаровательной улыбкой он повернулся к Коппелле и позволил последним нотам фортепиано эхом разноситься по гостиной. Не без гордости он заметил, что на лице собеседника появилась легкая улыбка. Каспара не волновало, из-за насмешек или искренней радости, его цель была достигнута. — Видишь ли, я всегда рад помочь, в том числе и тебе, мой дорогой. Вы могли бы проявить небольшую благодарность! — С этими словами он вернулся на диван, ухмыльнулся и обнял малыша за плечи. — О, Каспар, ты просто невыносим, — раздраженно вздохнул Коппелла, положил голову Каспару на плечо и снова повернулся, чтобы посмотреть на листья.